Эпилог

– Тетя Тина, тетя Тина! Я вам сейчас та-акое расскажу! В кухню, где мы сидели вчетвером, пока мужья колдовали в беседке с мангалом, ворвалась Лизка. Пронеслась мимо меня и чуть не врезалась в Алю. Дочь Ули с Ромкой была внешне вылитая мамка, но характер срисовала с Сергеева! – Лизонька, – ловя егозу в объятия, Тимофеева поморщилась незаметно для ребенка, – меня зовут Аля. Что у тебя случилось? – У меня, теть Тиналя, вообще все хорошо, но если вы не выйдете во двор, дядя конфетка будет ругаться. Он так и передал. – Улька, – повернувшись в сторону веселящейся компании девчонок, Алька грозно сдвинула брови, – если я сейчас одна выйду во двор, боюсь, у твоего мужа временно выйдет из строя орально-ласкательный аппарат! – Оп-па, я бы на это посмотрела! Алексеева Аня спрыгнула с барного стула и, подойдя к Лизе, потрепала ту по макушке. – Лиз, что там случилось такого, что Влад очень срочно захотел нас всех видеть? – Не знаю, но папа та-а-ак, смеялся. И при этом держал на руках Алинку с Ванькой. Они там спорили о чем-то. – Боже, ну хоть раз эта компания может обойтись без споров? – пришлось тоже присоединяться к девчонкам, стоящим в центре просторной кухни, и, закатив глаза, махнуть рукой Уле. – Бросай ты салат стругать. Там опять наши мужья развлекаются. И без нас! – Ага, конечно, – Улька хитро сверкнула глазами, – я сейчас салат бросай, а потом только и успевай слушать гениальные Ромкины планы. Он ведь как с парнями встречается, так в детство впадает. – Мы знаем! Ответить получилось у нас хором, поэтому и смеялись мы все вместе. Чудесная у нас компания. Самая замечательная. Уже восемь лет прошло, столько всего случилось, но мы только крепче дружим с каждым годом. И повезло, что с девчонками у меня получилось так сойтись характерами. Всегда друг друга поддерживали, постоянно созванивались. Помогали друг другу. Мы даже шутили, что наши мужчины как по заказу искали себе жен с похожими именами. Анька, Юлька, Улька и Алька. Двое из нас с слишком активными характерами, двое более сдержанные, но все счастливы и любим друг друга. Той любовью, которая может быть между лучшими подругами, или сестрами. Основанной на доверии, проверенной не одной острой ситуацией, когда жизнь ставит тебе подножку. Обведя нашу тесную компанию взглядом, я потянула Лизу за руку в сторону выхода. – Идем, Уль, что Ромка может такого уж страшного придумать? – Ну не знаю, последняя его идея закончилась появлением у нас с ним Ваньки! – Ой, – расхохоталась Алексеева, – можно подумать, ты отбивалась от него метлой и была сильно против. – Мартынова, блин! В Аню полетела прихватка и мне пришлось быстро уводить Лизу с дороги двух бегущих “взрослых женщин”. Да уж. Детям есть с кого брать пример, ничего не скажешь! Улыбка не сходила с наших лиц, пока мы не оказались во дворе дома. Нашего со Стасом дома. Стоило только ему узнать, что у нас будет двойня, как он развил настолько бурную деятельность, что в течение месяца мы сменили свою квартиру, – здесь слишком мало места, Юль! – на дом. Совершенно случайно, конечно же, он оказался всего в десяти минутах ходьбы от дома Сергеевых и в получасе езды от Тимофеевых. И нет, конечно, наши мужья это не планировали, оно все само получилось. Угу. Мы, конечно, с девочками делаем вид, что верим в такое стечение обстоятельств, но … Неужели кто-то из сильной половины нашей компании все еще верит, что их нежные вторые половинки настолько наивные и доверчивые? Во дворе, который представлял собой шесть соток газона с садовыми деревьями по краям и огромной беседкой в дальнем углу, – чтобы детям было где резвиться и ставить бассейн, – бегали все наши дети. Разный возраст, увлечения и характеры не мешали им задорно играть вместе. Даже Ваня, самый младший представитель семейства Сергеевых, и тот требовал, чтобы с ним гуляли за ручки в самой гуще игр детворы! Компанейский парень. Который, к слову сказать, сейчас сидел верхом на отце и со всей своей любовью бил его мягким слоном по лбу, пока тот, весело смеясь, валялся на траве. – Так его, Вань, и еще разок! – подначивал Стас. – Чтобы папка твой фигню всякую не нес! Подойдя к любимому мужу, обняла его и тут же почувствовала, как Стас меня теснее прижимает к боку. – Что опять случилось у вас тут? – Все хорошо, – Стас фыркнул, – просто наша великовозрастная балалайка на ножках решил припозорить всех, что у нас детей меньше, чем у него. Вот, Ванька его воспитывает. Мужик. – Ванечка, солнышко ты наше, тресни папку еще разок от меня! – попросила Аня, уже с удобством устроившаяся на коленях Глеба. – Да так, чтобы искры из глаз! – Анютка, ну ты то? – Ромка так натурально возмутился, что мы даже могли бы поверить ему, если бы не знали так хорошо. – Тебе-то я что плохого сделал? – Все только хорошее, Сергеев, но думать, прежде чем говорить, так и не научился. – Да, но именно поэтому ты смогла узнать Глеба не только как начальника и вы поженились! А Юлька со Стасом на халяву слетали в теплые края с белым песком и уединенным бунгало и оттуда привезли Маришку с Иришкой! Да я вообще гениален, вам бы благодарить меня, а вы все только ругаетесь! – Па, па! Я тебя очень люблю. Вот прям очень-очень! – маленький вихрь по имени Алина, средняя дочь Сергеевых, выбежала из-за беседки и, плюхнувшись на колени рядом с отцом, начала его целовать. – Та-а-ак, и что ты успела сделать, принцесса? – Ничего! Правда-правда! Угу, как же, зная Алинку, жди сюрпризы. Такая маленькая выдумщица! Последнее ее “ничего не придумала” закончилось тем, что мы всей компанией вместе с детьми играли в прятки. А потом всей же компанией бегали по всему поселку в поисках Алинки, которая пропала. Улька чуть с ума не сошла, Сергеев готов был убивать, а их маленький Ангелок с фантазий в итоге через два часа вылезла из собачьей будки. Она, видите ли, придумала замечательное место, чтобы спрятаться. А потом ждала-ждала, когда ее найдут, и уснула. Уснула! Мы с девчонками потом пили успокоительное бутылками, мужики тоже бутылками, но успокоин был покрепче. Поэтому к фантазиям маленькой Алинки мы относились с опаской. И если она вот так проявляет свою любовь к отцу, то уже точно успела что-то сотворить. – А Влад? – дождавшись, пока Ромка встанет на ноги и стряхнет штаны, решила вернуть его к прежней теме. – Как твоя гениальность проявилась для Влада с Алей? – А у них теперь третий ребенок появится. Зуб даю! Владик вон как на свою Белку уже смотрит. Прямо сейчас готов демографию в стране поднимать! – Сергеев, пошел ты в пень! – Алька показала ему кулак. – Я тебе еще отомщу за то, что твои дети меня Тиной зовут! – Алька, да расслабься ты, – Влад поймал свою жену и, не обращая внимания на то, что на них кто-то смотрит, поцеловал в шею. – Я расслабься? Я? Чупс, ты мне обещал никому не говорить мое полное имя. Я же знала, что все этим кончится. А Ромка твой… Ммм, Влад. Блин! Закончить мысль она не смогла. Да я бы тоже не смогла, если бы меня так откровенно отвлекали. Убедившись, что боевая Белка начала успокаиваться, Влад обнял ее чуть сильнее и со смешком выдал: – Прости, родная, но я правда не виноват. Все дело в том, что наши друзья были в ЗАГСе, когда регистраторша громко и четко назвала твое полное имя. О да, незабываемый момент, когда невеста во время важной торжественной речи краснеет. А как все рыжие люди, Аля краснела легко и вспыхивала мгновенно, словно факел. Новый взрыв смеха, и снова радостные улыбки на лицах. – Девчонки где? – Стас, наклонившись, уперся подбородком в мое плечо, обнимая со спины. – Спать уложила. Они домой зашли попить, а Маришка глазки трет. Ну и ты сам знаешь… – Что Марина, то и Ирина. Действительно, наши две малышки пяти лет были не разлей вода. Спать только вместе, купаться также, куда-то ехать, хулиганить, слушать сказки – все вместе. – Слушай, Сергеев, – все еще веселился Влад, – а чего ты к Алексеевым не пристаешь с вопросом пополнения? – А я чего? У них сами все спрашивайте. Ромка, уже более спокойный, сел на диван, по дороге посадив Ваньку в манеж. Рядом с ним удобно устроилась Ульяна. Напротив сидели Глеб с Аней. Влад с Алькой устроились у беседки. Он облокачивался на кирпичную кладку колонны у крыльца, Аля откинулась спиной на грудь мужа. Идиллия. – Глеб, – Стас чуть повысил голос, – мы чего-то не знаем? – Много чего, – Алексеев криво усмехнулся. – Например, того, что мы переезжаем. – Куда? Мы и так вас слишком редко видим, – я даже расстроилась. Вот как сейчас скажут, что будут еще дальше жить, и все, вообще встречаться будем пару раз в год. – Ну вот мы тоже подумали, что не дело сидеть на попе ровно, – Аня задорно мне подмигнула, – да и на самом деле все проще. Моей маме нужно лечение хорошее. В Самаре, конечно, хорошие врачи есть. Но так получилось, что специалист, который ей нужен, переехал в Москву. Ну и так вышло, что… – Подожди, – я чуть подалась вперед, – вы в Москве теперь будете? Да? – Ох, Юль, мы будем гораздо ближе. Аня так выразительно посмотрела в сторону соседнего участка, который буквально еще неделю назад выставили на продажу… – Уииии, Стас! Стас! Кажется, у нас будут классные соседи! Я была рада как ребенок. Мы давно все уговаривали их переехать в Москву. Парни соблазняли Глеба совместными проектами, мы с девчонками соблазняли Аню более широким выбором школ. Похоже, дождались! Да, у меня были Юлька и Женя, но они как часть меня, всегда рядом, в любой момент можем встретиться. Такая же история с Ульяной и Алькой, а Аня, которая мне была чуточку ближе по духу, чем Тимофеева с Сергеевой, жила слишком далеко. И хотя я обожала всех своих подруг, только сейчас почувствовала, как последний кусочек пазла встает на место. Такое потрясающее чувство – все близкие будут рядом. – Да, – тем временем рассказывал Глеб, – мы купили этот дом. С нами еще и Анюткины родители переедут. Будем шуметь у вас под боком. – Да ладно, кому шуметь-то. Девчонки только Даньку замучают. Вы же знает, как они к нему относятся. – Знаем. Аня улыбалась. История любви наших дочерей к сыну Алексеевых была удивительна. Иришку штормило от “Марин, это мой жених” до “ Нет, все-таки твой, забирай”. Маринка была чуточку спокойнее, поэтому просто молча бегала хвостиком за Даней, когда они виделись. Мне казалось, она твердо знала, что этот парень уже ее. Правда, знал ли об этом Данилка, мы не уточняли. Да и зачем? Жизнь длинная, мало ли как все может повернуться. Сейчас они любят, завтра не общаются, а послезавтра приведут в дом каких-нибудь парней и скажут, что это их будущие мужья. Но сейчас… Сейчас было так мило наблюдать за ними. – Не переживай, Юль, мы скоро родим им всем подружку, будут нянчиться. – Погодите! – вмешался Ромка. – Вы обещали, что эта невеста будет для нашего Ваньки! Завязался очередной шуточный спор между четой Сергеевых и четой Тимофеевых, на который мы со Стасом даже не обратили внимания. – А ты, – подняв голову, посмотрела в глаза любимому мужчине, – не хочешь еще детей? – Родить еще двойню и утереть всем нос? – Стас тихонько фыркнул. – Нет, Букашка, я в эти игры не играю. Тем более твои роды до сих пор снятся мне в кошмарах. Прости, родная, но я хочу, чтобы у наших детей была здоровая мама и отец с крепкими нервами. Я понимала Стаса. У меня были очень сложные роды. Настолько сложные, что я после них еще неделю лежала под капельницами в реанимации. Даже вспоминать не хочется. Но на Стаса, когда меня перевели в обычную палату и мы наконец-то увиделись, было страшно смотреть. Он за неделю похудел на семь килограмм. Он буквально жил в больнице и сгорал. Сгорал от страха за меня. Врачи говорят, что я могу выносить еще детей и родить с плановым кесарево. Но рисковать мы не хотим. У нас есть две чудесные дочери. Все плохое почти забылось. Мы счастливы. Зачем пытаться дотянуться до чьих-то планок? Не лучше ли ценить все то счастье, что есть у нас сейчас? – Люблю тебя, Герасимов. – И я тебя, моя Букашка. Ты мое счастье. Зажмурившись от удовольствия, я улыбалась. Улыбалась солнышку, новому дню, друзьям, которые весело смеялись, сидя у нас в гостях. Их детям, которые бегали по нашему двору. Я улыбалась жизни. Ведь жизнь – то единственное, что нужно ценить. И какой бы она ни была, пока мы есть друг у друга, пока наши дети растут и познают все вокруг и пока рядом друзья и родственники – мы справимся с любыми ухабами на жизненном пути. Счастье. Вот что я чувствовала, стоя в кольце рук мужа спустя восемь лет брака. И надеюсь, оно продлится еще очень много лет… Конец