Глава 16. Взять

Саймон сам меня раздевал. Футболка уже лежала на полу и вот рука парня скользнула мне за спину, ловко, всего лишь одним движением, расстегнув застежку лифчика, который так же вскоре упал вниз.

Я старалась делать глубокие, размеренные вдохи, в надежде, что это поможет мне успокоиться, но уже сейчас начинала сильно нервничать, из-за чего сердце гулко стучало и сознание шло рябью, смешенным с невнятным мельтешением моих неспокойных мыслей. Губы пересохли и я невольно провела по ним языком, сейчас настолько явно ощущая на себе взгляд Саймона.

— Боишься? — он пальцем поддел лямку для ремня на моей джинсовой юбке и подтянул к себе, из-за чего я обнаженной грудью столкнулась с торсом Саймона. Холодные капли, все еще оставшиеся на его коже, пробегали сильным контрастом с жаром самого тела и перебрасывалось на меня лавиной обезумевших мурашек.

Все так же продолжая смотреть на меня, Саймон расстегнул пуговицу на моей юбке и потянул бегунок вниз. При этом, улавливая каждую мою эмоцию. Участившееся дыхание и лихорадочность взгляда.

— Нет, — солгала. Я боялась, ведь пугала неизвестность и непонимание того, что будет. Это больно. Особенно в первый раз. Подобную информацию я слышала от девчонок в колледже. А еще они рассказывали про кровь, которая бывает, когда мужчина из девушки делает женщину. Это еще одна причина, по которой я нервничала и боялась близости с Саймоном. Но не отступала. Не останавливала парня. Лишь надеялась на то, что все это уже скоро закончится.

Саймон подхватил меня на руки и, встав одним коленом на кровать, рывком положил на покрывало, из-за чего я немного подпрыгнула на матрасе, тут же неловко пытаясь приподняться. Он же заставляя меня приподнять бедра, снял юбку и вместе с ней трусики, а я сжалась и напряглась, ощущая, как Саймон положил ладони на мои коленки и провел ими вверх к бедрам. Будоражащее ощущение. Прикосновение его перчаток к полностью обнаженной коже.

— Почему ты их носишь? — я даже и не думала, что мой голос настолько осипший. Будто бы и вовсе не мой.

— Ты хочешь поговорить об этом сейчас? — один уголок губ Саймона скользнул вверх и его ладонь коснулась внутренней стороны бедра. Очень острое, интимное и порочное прикосновение. И я от него выгнулась, при этом еще сильнее напрягаясь всем телом и с трудом сдерживаясь, чтобы все же не отстраниться. Даже несмотря на белоснежное, банное полотенце, обмотанное вокруг его бедер, я видела, что Саймон был очень сильно возбужден.

— Да, — кивнула. Я хотела благодаря фразам, хоть как-то отвлечься и была готова даже погоду обсуждать. Но перчатки парня меня все же волновали, ведь было странным то, что даже касаясь обнаженной девушки, Саймон их не снимал.

— У нас сейчас есть более интересное занятие, чем обсуждение моих рук, — Саймон наклонился и губами коснулся низа живота, а я охнула и вздрогнула. Все же приподнялась и попыталась немного отстраниться, но парень, положив ладони на мои бедра, подтянул меня обратно к себе и уже следующими жесткими поцелуями покрыл мои ключицы, а, когда опускаясь ниже, Саймон слегка прикусил сосок, в следующее мгновение, обведя ареол языком, мне уже было не до его перчаток.

Дыхание участилось. Стало неровным и рванным. Казалось, что воздух ускользал от меня, а я все жадно пыталась хватать его губами. Желала замереть и не двигаться, в ожидании того, когда все закончится, но против воли ерзала на кровати. Выгибалась под Саймоном, от того, как он помечал мое тело жадными, несдержанными поцелуями и мне казалось, что это не его губы, а жгущие угли превращали мое тело в пепел.

Своими руками упиралась в торс Саймона. Казалось, что делала это изо всех сил, предпочитая считать, что мне под силу было держать хоть какую-то грань между нами. Но руки ослабли. Все время подрагивали и тело будто бы налилось жаром, пропуская по моим венам уже не кровь, а лаву. И она уничтожала все мысли и в голове оставлялась лишь одно понимание. Осознание того, что между мной и Саймоном больше не было никакой грани, несмотря на то, что я так отчаянно пыталась себе ее представить. Теперь я полностью была в руках Саймона. В его власти. Против воли, послушная и податливая. Несмотря на то, что пыталась сдерживаться, все равно неминуемо реагирующая на эту близость.

Уже не отталкивала его, но все еще прикасаясь ладонями к массивному торсу и чувствовала то, насколько сильно мышцы Саймона были напряжены. Улавливала его голод. Поэтому закрыла глаза, предпринимая последнюю попытку мысленно отстраниться от всего, что происходило. Но не могла. С закрытыми глазами еще более явно ощущала близость его тела и прикосновение перчаток к разгоряченному телу. Уже сейчас их ткань казалась до невозможности грубой и все же эти перчатки были той чертой, которая давала ощущение установленной Саймоном грани.

Он рассматривал меня и касался каждого сантиметра кожи. Переворачивал на живот и ставил в разнообразные позы. Делал так, что я выгибалась и стонала.

«Оценивает купленный товар» — пронеслась у меня в голове мысль. Одна из последних, ведь уже вскоре голова совершенно опустела. Саймон пальцами коснулся моего лона и я в очередной раз прокляла его перчатки. Не знала, что было бы, если бы меня касались именно обнаженными пальцами, но вот они, облаченные в перчатки, вызывали дикие вспышки дрожи, пробегающие по всему телу. Но, при этом, казались грубыми.

Вдох и выдох. Вот я вновь лежала на спине и Саймон нависал надо мной. Он раздвинул мне ноги, а я, окинув его затуманенным взглядом, поняла, что полотенца на парне больше не было. Оно валялось где-то на полу. И, черт, лучше бы я сейчас не смотрела на Саймона и не видела его возбужденную плоть, ведь в вялом сознании закопошились мысли паники, из-за чего мне стало не по себе.

Не могла ничего с собой поделать и начала сильно нервничать. Попыталась отползти, а Саймон накрыл мои губы своими. Поцеловал так, что дыхание перехватило и голова закружилась, в этот момент своей возбужденной плотью касаясь моего лона и делая первое движение внутрь меня. Опираясь руками о кровать по обе стороны от меня и еще сильнее напрягаясь. Будто бы сдерживаясь, но при этом делая еще одно движение. Более глубокое. Наполняющее меня. Распирающее и болезненное.

Я зашипела в его губы. Ладонями сжала ткань покрывала, после чего прогнулась в спине, чувствуя, как мой мир переворачивался с ног на голову. Как перед глазами все плыло и моя первая близость с парнем дарила ранее непонятные ощущения, которыми я сейчас захлебывалась вдыхая их вместо воздуха.

— Мне больно, — простонала во время очередного его движения.

— Скоро боль исчезнет. Расслабься. Не сжимайся настолько сильно, — от его слов мне не стало лучше. Наоборот, я еще сильнее напряглась и поэтому Саймон остановился. Поддел ладонью мой подбородок и сжал его пальцами. — Посмотри на меня, Мариса.

— Не могу, — ответила честно. Даже в это мгновение смотрела куда-то в сторону и просто не могла перевести взгляд на парня, ведь мне казалось, что если сейчас посмотрю в его глаза, неминуемо сгорю.

— Посмотри, — его хриплый голос и еще одно движение. Глубокое и резкое. Окончательно наполняющее меня. Я разомкнула губы, но не смогла сделать ни вдоха и в этот момент все же посмотрела на него.

— Саймон… — хотела сказать, что-то, но фраза утонула в очередном стоне, когда парень практически полностью вышел из меня и вновь вошел одним движением.

— Чезаре, — он напомнил мне о том, что зовут его иначе. К «Саймону» уже привык, но создавалось ощущение, что сейчас он хотел, чтобы я называла его исключительно по имени. — Мариса, ты отдала мне свое тело и я буду тебя брать. Всю следующую неделю. Раз за разом. И если ты будешь меня бояться, тебе же будет больнее.

— Я тебя не боюсь. Ненавижу, — прошептала и все же вновь отвернулась. На самом деле, сейчас не было ненависти. Имелись лишь ощущения, которых я боялась, ведь действительно не могла их контролировать, но так не хотела показывать свою слабость.

— Твое право, — Саймон убрал руку от моего лица и отстранился. Так и не выйдя из меня, он сел на кровати и подхватил мои ноги под коленями, после чего его темп ускорился. Стал рванным, глубоким и жестким. Но больше не было боли. Разве что внизу живота все еще покалывало и тянуло. А через несколько секунд там все пробило острыми всполохами. Неожиданно приятными. Влекущими и пьянящими, но на меня они набрасывались с такой волной, что казалось, я вот-вот сойду с ума. И это сумасшествие хотелось остановить. Вернуть ясность разуму, но в тот же момент я к этому тянулась. Впервые попробовала и не могла поверить в то, что близость может быть вот такой. Когда в ней сгораешь. Когда на части разрываешься от количества противоречивых эмоций и против воли хочется еще.

Я не знала сколько это длилось, но казалось очень долго. Не минуты. Часы. Нашего общего огня и жаркого воздуха, обволакивающего тела. Впервые в жизни получая оргазм, я задрожала всем телом и не сдерживая стон, кажется, выкрикнула его имя, в эти секунды чувствуя несколько последних невероятно глубоких движений и его горячую сперму у себя на животе.

И мне еще долго хотелось вот так лежать на кровати. Чтобы прийти в себя. Хоть немного осознать то, что произошло, но Саймон уже вскоре поднялся с кровати. Поднял меня на руки и отнес в ванную комнату, после чего усадил в ванну и включил воду. А я, все еще будучи слабой и растерянной, посмотрела на себя и увидела кровь на внутренней стороне бедра, а на животе белую жидкость.

Когда Саймон выходил из ванной комнаты, он снял перчатки и выбросил их в урну, но из-за того, что парень был ко мне спиной, я так и не смогла рассмотреть его рук.

Дверь была открыта и я видела, Саймон, накинул на себя халат, после чего куда-то ушел. Когда вернулся, волосы у него были мокрыми. Наверное, он принял душ в другой комнате и теперь начал одеваться. Нет, не готовиться ко сну. Он вновь надевал брюки и белоснежную рубашку. При этом, у него на ладонях уже были новые перчатки.

— Ты куда-то уходишь? — спросила у него негромко.

— Да. Вернусь ближе к утру, — коротко сказал он, уже поправляя галстук.

— Куда ты идешь? Уже ночь, — на самом деле, мне было немного горько от того, что Саймон собирался куда-то уйти сразу после того, как лишил меня девственности. Я понимала, что между нами не было никаких отношений и ему не было смысла дальше находиться рядом со мной, даже несмотря на то, что для меня этот момент был переломным. Но все равно чувствовала себя грязной. Той, которой просто попользовались. Хотя, я же только для этого и нужна ему. Сама на это пошла.

Но я не ожидала того, что в следующий момент Саймон подойдет к ванне, в которой я сидела и, наклонившись, поцелует в макушку.

— Мне нужно на работу.

Я понимала, что из-за аллергии на солнце Саймон обязан вести ночной образ жизни. Именно это время суток было для него более приемлемым. И даже работать ночью легче, но мне почему-то хотелось, чтобы сегодня он никуда не уходил. Сама недоумевала от этого желания, ведь от него так сильно веяло сближением. Поэтому его не озвучила, а Саймон уже вскоре ушел. Лишь прикрыл за собой дверь и уже вскоре я услышала приглушенный шум из комнаты. Горничная меняла постельное белье.

***

После того, как я вышла из ванной, не стала одеваться. Не было ни сил, ни желания, поэтому, будучи полностью обнаженной, просто упала на кровать и укуталась в одеяло. Думала, что долго не засну, поскольку мысли буквально сгрызали сознание, но уже вскоре, неожиданно для себя, провалилась в темноту, но на этот раз не было привычных сновидений. Я увидела очередное воспоминание.

Наверное, мне было лет четырнадцать. Я одета в форму колледжа. Юбка почти до колен и блузка идеально выглажена, а туфельки чистые. Практически блестящие. У меня короткие ногти без лака и волосы собраны в аккуратный хвост. Так же, на лице нет никакой косметики и во всем остальном вид идеальной, послушной ученицы.

— Больше не подходи к Чезаре. Поняла? — я слышу эти разгневанные слова и щеку тут же обжигает болезненная пощечина. Мне ее дала другая девчонка. Кажется, моя сверстница, или, максимум, на пару лет старше, но выглядит она намного эффектнее. Красная помада на губах и накрашены ресницы, а так же волосы завиты.

Кажется, мы находимся в пустом туалете колледжа и эта девчонка толкает меня к стене. После чего опять зло говорит:

— Если я еще хотя бы раз увижу тебя рядом с ним, я уничтожу тебя, мышь. Слышишь? Или мне уже сейчас подпортить тебе личико, чтобы ты свое место знала? — девчонка хватает меня за волосы и тянет на себя. — Или же окуну-ка я тебя головой в унитаз. А ну иди сюда!

Я не прошу меня отпустить. И я явно ее не боюсь. Злюсь. При чем, очень сильно и уже в следующее мгновение, сама вплетаю пальцы в пряди девчонки и изо всех сил тяну на себя. Опрокидываю на пол и таскаю за волосы, а она от меня этого явно не ожидает, поэтому ошалело кричит от удивления и боли.

Это воспоминание оборвалось и вот уже следующее.

Я сижу в кабинете директора. Отдаленно в голове мелькает понимание того, что ту девушку я побила, а она нажаловалась преподавателям, из-за чего меня вызвали к директору. Мужчина вышел ненадолго, но скоро он вернется и обязательно сделает мне выговор и позже обо всем расскажет моему отчиму и маме. После этого у меня будут большие проблемы, но я ни о чем не сожалею.

Открывается дверь, но в кабинет входит не директор, а Чезаре. На вид ему лет по семнадцать и одет он тоже в форму колледжа. Разве что поверх рубашки толстовка и капюшон накинут на голову.

— Ничего себе. Ты решил прийти на учебу, — я наигранно удивилась, наблюдая за тем, как Чезаре закрыл жалюзи, чтобы в комнату не попадал солнечный свет. Только после этого он снял солнцезащитные очки и посмотрел на меня.

— Опять дерешься? — он смотрит на меня строго и я пытаюсь делать обиженный вид, но против воли все же любуюсь им. Чезаре вырос. Еще не такой как сейчас, но уже взрослый и такой красивый.

— Зачем спрашиваешь, если и так уже все знаешь? — фыркаю. А я не сомневаюсь, что ему уже прекрасно известно по какой причине меня вызвали к директору.

— Мне неизвестно почему это произошло. Расскажи.

— Какая разница? — я отворачиваюсь. Не хочу говорить о том, что та девчонка первая применила силу и о том, что запрещала подходить мне к Чезаре. Ведь, все эти слова могут прозвучать, как жалоба и нытье, а я этого не люблю и парень это знает. Мне не нужна жалость. Я ее ненавижу и если есть трудности, предпочту сама их решать. — Уходи. Скоро вернется директор.

— Пока что не вернется. Я с ним договорился и он на этот случай закроет глаза, — я этому не удивлена. Семья Мартин жертвует огромные деньги на развитие колледжа и тут все преподаватели и даже директор прогибаются под Чезаре.

Парень подходит ко мне и касается пальцами моего лица. Его ладони еще без перчаток и я даже понимая, что это лишь воспоминание, все равно ловлю это прикосновение, от которого меня отвлекает лишь то, что Чезаре в этот момент рассматривает мою губу. Мне ее та девчонка разбила.

— Не ты начала эту драку. Верно, Мариса?

— Это не имеет значения, — сказала и встала со стула, на котором сидела. — Я, между прочим, злюсь на тебя. Вчера был День Святого Валентина и я думала, что ты сводишь меня на свидание, но я даже дозвониться до тебя не смогла.

— Какое еще к чертям свидание? — Чезаре приподнял одну бровь в вопросительном жесте и вместе с этим нахмурился.

— Обычное свидание. Ты, между прочим, свою будущую жену еще ни разу никуда не сводил. Ни в ресторан. Ни в кинотеатр. Даже цветов не было. Ну, те, которые ты дарил на День рождения, не считаются, — стараюсь не думать о том, что мама потом все цветы, подаренные Чезаре выбросила.

— За что мне эта проблема? — Чезаре шумно выдохнул и кончиками пальцев потер закрытые веки. Проблемой он явно называл меня. — Я не собираюсь на тебе жениться. Успокойся, Мариса.

— Не собираешься? — я сложила губы в одну тонкую линию и посмотрела на парня с недовольством.

— Нет, не собираюсь.

— А ведь все равно женишься, — говорю упрямо. И ведь действительно не шучу. Чезаре воспринимаю, только как своего будущего мужа и отступать не собираюсь.

Картинки резко меняются. Наступает другое воспоминание. Слишком сумбурное, из-за чего я толком ничего рассмотреть не могу, но слышу голос Чезаре.

— Глупая девчонка, — говорит он мне на ухо. Хрипло. Зло. Лишь интуитивно ощущаю, что это воспоминание более недавнее. Мне тут где-то шестнадцать. — Со мной у тебя не будет нормальной жизни. Хочешь, как и я, жить в основном по ночам?

— Хочу быть с тобой, — отвечаю, не раздумывая ни секунды. Готова к дому, в котором на окнах будут висеть массивные занавески и готова избегать солнце вместе с Чезаре. Встречать ночь бодрствованием и ощущать ее бескрайность, сплетенную со свежей прохладой, все это принимая вместо душных, жарких, всегда переполненных людьми дней. Быть с Чезаре один на один под звездами. Не одинокой в спокойной ночи. Счастливой вместе с ним.

Картинки сменяются картинками. Рванными эпизодами прошедших дней.

Я по-дружески обнимаю Томаса и рассказываю о том, что Чезаре все еще отказывается быть моим парнем. Томас приобнимает меня в ответ и на языке жестов, который я в этом воспоминании понимаю, говорит, что всегда готов заменить мне Чезаре. Конечно, Томас относится ко мне, как к другу и все это шутка, но Чезаре вырывает меня из рук парня и говорит, чтобы я прекратила с ним обниматься.

— С кем хочу, с тем и обнимаюсь. Ты не мой парень и указывать мне не можешь, — говорю Чезаре, а он злится.

Очередное воспоминание.

Чезаре отверг какую-то чрезмерно самоуверенную девушку и она начала чуть ли не визжать. Сказала, что в нем хороши только деньги и статус в обществе, а так, из-за аллергии, он считай, что калека. А я, бестолковая, набросилась на эту девушку и по лицу несколько раз ударила ее же сумкой. Нечего моего будущего мужа калекой называть.

В итоге Чезаре пришлось меня оттаскивать.

— Мариса, тебе нужно меньше на людей бросаться.

А я не могла. Из-за того, что происходило в моей семье, выросла и стала похожа на звереныша. Потому, что не хотела быть забитой. Предпочитала агрессию к тем, кто обижал меня. А, если кто-то говорил плохо о Чезаре, я всегда принимала это на свой счет. Но в тот момент, я никак не отреагировала на слова парня. Вместо этого сказала:

— Знаешь, мне от тебя деньги не нужны. Я с тобой буду счастлива даже в обычной квартире. Без всех этих связей твоей семьи и влияния в обществе.

— Неужели? — Чезаре будто бы спросил невзначай, но мне почему-то казалось, что эти слова важны. Он сильный. Мне казалось, что более морально устойчивого человека не найти, но трудно пересчитать сколько раз его называли калекой. При этом, девушки постоянно липли, а от них за версту веяло меркантильностью. Мне хотелось доказать, что я не такая. Я была бы рада жить с ним и в картонной коробке.

Чезаре уже тогда был человеком с тяжелым характером, но все же он был тем, благодаря кому я еще в детстве не сломалась. Да, чаще всего я приносила ему проблемы и, наверное, даже портила жизнь, но для себя я решила, что он мой. Сейчас. Всегда. На всю жизнь.

***

Я открыла глаза. Наконец-то проснулась, но не до конца прогнала из своей головы все те воспоминания, поэтому первые несколько секунд не могла понять, где находилась. И, лишь несколько раз моргнув, осознала, что была в доме Чезаре. Лежала на кровати полностью обнаженная и лишь частично прикрытая одеялом.

На улице уже начало светать, но шторы скрывали комнату от солнечных лучей.

Я услышала чьи-то шаги и вздрогнула, но, окинув комнату сонным взглядом в полумраке заметила Чезаре.

— Ты уже вернулся? — спросила сонно. Парень подошел к кровати и снял с себя галстук, после чего бросил его на пол. А мне все еще было странно разговаривать с ним после всех тех воспоминаний. — Будешь ложиться спать?

— Да, но перед этим хочу тебя взять, — сказал, расстегивая пуговицы на рубашке, которую уже вскоре отбросил в сторону и, подтянув меня на край кровати, раздвинул ноги, после чего начал расстегивать свой ремень.

Я все еще была сонной, но благодаря этому и расслабленной, поэтому, когда Чезаре вошел в меня, не чувствовала боли. Лишь легкое покалывание и чрезмерное ощущение наполненности.

***

Я открыла глаза, но еще долго не вставала с кровати. Просто лежала на смятой простыне и пыталась прогнать сонливость. Мысли в голове протекали вяло, но я хваталась за каждую из них, при этом, думая о том, что в доме Чезаре я пробыла уже четыре дня.

Во всех интимных отношениях я все еще мало, что понимала, но, наверное, теперь отчетливо осознавала, что означало «быть затраханой». При чем, в прямом смысле этих слов. Чезаре всегда брал так, что тело взрывалось от ощущений, бегущих по мне подобно диким разрядам тока и каждый раз я будто бы лишалась рассудка в этой близости, так ясно ощущая его в себе. До невозможности глубокие движения и чрезмерное чувство наполненности. Распирания. Мне казалось, что на этой кровати он забирал меня всю, без остатка. Так, что даже дышать было сложно и я уже не понимала, кто я и где я. А потом, когда наваждение спадало, смотрела на него затуманенным взглядом. На человека, от которого, мне следовало держаться подальше. Он ведь чудовище, которое просто сожрет меня. Но, даже когда Чезаре не было рядом, я все равно ощущала его ладони облаченные в перчатки на своей груди, бедрах и талии. Наверное, на мне не было ни сантиметра кожи, к которому он не прикасался.

Сейчас все тело ныло и внизу живота покалывало, а ноги казались ватными, из-за чего, иногда сводя их, я чувствовала себя как-то странно. Еще, каждую частичку моего тела, обволакивала усталость, но она была тягуче приятной. Хотелось сладко потянуться, впитывая все эти ощущения, но в тот же момент я ощущала себя невыносимо грязной, ведь из головы ни на секунду не уходило понимание того, что мной просто пользовались.

— Еще три дня, — прошептала еле слышно.

В этом доме я пробуду еще три дня, а потом обрету свободу. И время от времени я все думала, а что мне потом делать? С одной стороны, я могла остаться в Риме и продолжить учебу в Тор Вергата, но уже сейчас понимала, что, даже случайно встретившись с Чезаре в университете, не смогу смотреть ему в глаза после всего, что между нами было. А за прошедшие четыре дня между нами было многое.

Чезаре в постели меня раскрепощал настолько сильно, что я, теряя рассудок, полностью подчинялась его желаниям и, честно, уже сейчас не могла представить, что буду чувствовать, когда позже пройдя мимо него в университете, оглянусь и посмотрю на Чезаре, который, как обычно, будет стоять в компании своих друзей и на меня больше не будет обращать внимания, а я, против воли, вновь вспомню о том, как он пользовался мной.

Нет, мне стоило уехать из Рима. Покинуть этот город и начать новую жизнь где-нибудь подальше отсюда. С этими мыслями я брала ноутбук Чезаре и с него, в сети искала города, в которые могла бы переехать. Смотрела стоимость билетов и жилья.

И я совсем не удивилась, что Чезаре узнал об этом. Странным было лишь то, что он посчитал это чем-то важным.

Это произошло вчера. Я проснулась рано утром и в это время, как раз Чезаре вернулся домой. Для нас накрыли завтрак в гостиной и, пока служанки накрывали на стол, парень что-то просматривал на своем планшете. Не отрывая взгляд от экрана, он спросил:

— Собираешься уехать из Рима?

— Да, — я не видела смысла это скрывать. — Возможно, уеду сразу, как только ты меня отпустишь.

Чезаре поднял взгляд и посмотрел на меня. Казалось, что сейчас в его глазах была тяжесть, которая буквально давила на меня.

— Почему ты собираешься покинуть Рим?

— Думаю, что не смогу остаться тут после всего, что произошло, — отрицательно качнула головой и взяла в ладонь вилку. Просто чтобы чем-нибудь занять руки, повертела ее пальцами в этот момент ощущая, что обстановка стала еще тяжелее.

Чезаре несколько секунд смотрел на меня, а потом сказал прислуге выйти из гостиной и закрыть дверь. После этого он молча подошел ко мне, подхватил под бедра и усадил на стол. В этот раз брал меня особенно жадно и жестко. Так, что посуда упала на пол и со звоном разбилась, а я чуть ли не до крови кусала губы, стараясь сдерживать стоны.

— Приведи себя в порядок. Через полчаса тебя отвезут в Тор Вергата, — сказал Чезаре, когда уже закончил и как раз обратно застегивал ремень.

Я все еще лежала на столе и тяжело дышала. Не могла прийти в себя, но, услышав слова парня, тут же приподнялась на локтях и спросила:

— Зачем мне ехать в универ?

— Чтобы учиться. Ты и так много занятий пропустила.

— Но я хочу покинуть Рим. Я не собираюсь учиться в Тор Вергата.

— До конца недели ты моя и я хочу, чтобы ты ходила в университет.

Я саркастично фыркнула. Хотела сказать, что меня он «купил» не для того, чтобы заставлять учиться, но промолчала. Может, даже лучше будет, если я поеду в универ. Развеюсь.

Уже будучи в Тор Вергата, я встретилась с Пами и еще с некоторыми девчонками, с которыми познакомилась в компании Саймона. Именно с ними проводила все перемены и действительно отвлеклась, а уже после четвертой лекции, в универ приехал Саймон. Я с девчонками стояла в людном холле. Кажется, обсуждали какой-то фильм и актера, который так сильно понравился Пами, как, внезапно, меня к себе притянул Саймон. Он был одет в привычную толстовку с капюшоном на голове. На лице была маска, но он указательным пальцем потянул ее вниз и, немного снимая, поцеловал.

— Ничего себе, — присвистнула Пами. — Вы опять вместе! Я ужас как рада за вас. Вот честно, вы моя любимая пара. Прямо, как красавица и чудовище.

Настроение было хорошим и я, не сдержавшись, улыбнулась от того, что Пами назвала Чезаре чудовищем. Хотя, по сути, ему это подходило. Сам Саймон, не обращая внимания на слова девушки, наклонился ко мне и сказал:

— Сегодня вечером пойдем на одно мероприятие.

Я удивилась. Изначально считала, что Чезаре «купил» меня лишь для того, чтобы утолить физические потребности, но сначала он сказал, чтобы я пошла в университет, а теперь хотел взять меня, как свою пару на какое-то мероприятие.

— У меня нечего надеть, — негромко сказала, а парень ответил, что насчет этого я могла не беспокоиться.

И правда, вечером на моей кровати лежало красивое вечернее платье нежного персикового цвета. Довольно закрытое, но, в тот же момент, очень элегантное и, подчеркивающее каждый изгиб тела.

Как раз, когда я одевалась, в комнату вошел Чезаре. Сел в кресло и, посмотрев на меня, сказал:

— Тебе идет.

— Спасибо, — буркнула, поправляя лямки на платье. Мне так же хотелось сказать Чезаре, что он выглядел хорошо. В черных брюках и в идеально выглаженной рубашке, он точно привлекал взгляд и мне почему-то показалось, что сейчас он действительно был похож на принца. Правда, на самом деле являлся чудовищем.

Я подошла к зеркалу и начала расчесывать волосы. Услышала шаги Чезаре и уже вскоре, в отражении увидела, как парень подошел ко мне со спины и ощутила его руки на своих бедрах. Немного сминая шелковую ткань платья, его ладони поднялись выше. К талии, а потом к груди. По телу тут же пробежала будоражащая дрожь и с губ сорвался прерывистый вдох.

— Я хотела поговорить с тобой, — сказала, убирая его руки от себя. Положила расческу на столик и отошла немного в сторону.

— О чем? — Чезаре приподнял одну бровь, но ко мне не подходил. Стоял на месте и поправлял перчатки.

— О том, что происходит между нами. Я кое-что вспомнила и, кажется, раньше я тебя любила. Но в прошлом у нас и отношения были другими. Сейчас они кажутся испорченными. И я пытаюсь разобраться во всем этом, но ты мне ничего не рассказываешь.

— Ты хочешь быть со мной? — внезапный вопрос Чезаре застал меня врасплох.

— Что? — переспросила.

— Ты хочешь быть моей девушкой?

— Ты это спрашиваешь у той, которую купил, чтобы ею попользоваться?

— Я не считаю тебя той, которую купил, — Чезаре еле заметно наклонил голову набок. — Во многом, я так представляю наши отношения. Хочу тебя все время, но себя сдерживаю.

— То есть, это ты себя сдерживаешь? — спросила и против воли переступила с ноги на ногу, ощущая как внизу живота все ныло от того, как Чезаре «сдерживался», но он, не обращая внимания на мой вопрос, продолжил:

— Я хочу, чтобы ты училась. Чтобы развивалась и стала такой, как прежде. И была моей. Только моей.

— Это невозможно, — я отрицательно покачала головой. — Не после всего, что было.

Закончить разговор мы не смогли. В дверь постучали и сообщили, что машина готова. Мы уже могли ехать.

В машине мы ехали молча, но Чезаре сидел слишком близко, а у меня уже только из-за этого, все тело пытало огнем.

Этим вечером, когда мы приехали в роскошное здание, на первом этаже которого и проходил благотворительный вечер, Чезаре постоянно приобнимал меня за талию и представлял всем, как свою девушку. Я поддерживала эту игру и лишь около полуночи, поняла, что слишком сильно вжилась в роль. Практически поверила в то, что являлась девушкой Чезаре.

И этой ночью он брал меня так, что тело немело и, будучи на самом краю взрыва всех ощущений, шептала его имя.