Глава 17. Целый мир

Я все же села на кровати и, сбрасывая с себя одеяло, сонным взглядом окинула спальню. На полу лежало мое нижнее белье и смятое платье. Я подобрала их и кинула в корзину для стирки, после чего пошла в ванную комнату, чтобы принять душ. Уже, когда стояла под теплыми струями воды, опять прошептала:

— Еще три дня.

Волосы еще были мокрыми, когда я собрала их в гульку и, одевшись в шорты и майку, спустилась на первый этаж. Горничные как раз накрывали завтрак на стол и потому, что они так же закрывали окна массивными шторами, при этом включая искусственный свет, я поняла, что скоро в гостиную так же спустится Чезаре.

Я не стала начинать завтракать без парня, а, когда он все же появился в гостиной, будучи одетым в пижамные штаны и смятую от сна белоснежную футболку, невольно засмотрелась на него.

— Ты сейчас выглядишь так странно, — эта фраза сама по себе сорвалась с моих губ. Хотя, правильнее было бы сказать, что сейчас парень имел домашний, уютный вид.

— Бывает, — хрипло ответил Чезаре и потер лицо ладонью. Он все еще был ужасно сонным и растрепанным. Я впервые видела его таким.

Когда мы завтракали, парень сказал, что сегодня он отвезет меня в университет и, как я поняла, он сам собирался поприсутствовать на нескольких лекциях. Я немного подумала и решила спросить:

— А зачем ты вообще поступил в университет? То есть, у тебя и без высшего образования есть хорошая работа. Да и на занятия ты ходишь крайне редко. Это так, для вида?

Пока произносила эти вопросы, голова начала болеть и перед глазами расплылась темнота. Я качнулась, пытаясь прогнать эти неприятные ощущения, но тут же увидела обрывок воспоминания. Мне, наверное, лет четырнадцать. Чезаре семнадцать. Мы находились в его спальне. Вернее, я валялась на кровати и листала книгу, а парень сидел за ноутбуком и что-то на нем просматривал. Я спросила у него:

«Что ты делаешь?».

«Работаю» — короткий ответ. Чезаре даже не оторвал взгляда от экрана ноутбука.

«Ты постоянно работаешь. Сидишь в темноте и работаешь» — я преувеличивала.

На самом деле, комната не была окутана мраком и ее прекрасно освещали яркие лампочки. Просто, окно, как всегда было закрыто тяжелыми шторами и из-за того, что не было видно улицы, создавалось ощущение замкнутости. Нагнетания и мрачности, которую я и обозначила темнотой.

«Слушай, а в какой университет ты поступишь? Скажи сразу, потому, что нам нужно посмотреть есть ли там специальность, на которую я хочу попасть» — я перевернулась на спину и, подкладывая под голову подушку, сказала: «Очень важно, чтобы мы поступили в один университет. Будем вместе ездить на занятия. После них ходить на свидания. И я хочу, чтобы ты сразу представил меня своим будущим университетским друзьям, как свою девушку. А то знаю, что будет. Еще начнут вешаться на тебя всякие девицы. А ты им сразу: У меня есть невеста. Вот она. Самая красивая и мною любимая. Обожаемая Мариса. А потом обнимешь меня и поцелуешь. Кстати, а почему ты меня до сих пор ни разу не поцеловал? Ну, хоть в щечку?».

Пока я это говорила, Чезаре, судя по всему, усилено пытался игнорировать меня и работать. Но на последних словах шумно выдохнул и, закрыв веки, потер их кончиками пальцев, после чего сказал:

«Я не собираюсь поступать в институт».

«Это еще почему?» — я возмутилась, хотя краем сознания понимала, что университет для Чезаре являлся лишь лишней морокой. Лучше это время потратить на работу. Только я с этим не была согласна. — «Ты обязан поступить в университет. Я не отстану от тебя пока ты этого не сделаешь. Учеба это же целая жизнь! Новые знакомства и интересные события. Но, пожалуй, об этом поговорим потом. Сейчас важнее другое» — я перевернулась на бок и подперла голову рукой, после чего очень серьезно спросила: «Почему ты меня не целуешь?»

Чезаре ничего не ответил. Закатил глаза и шумно выдохнул с явным видом «как же она меня достала». После этого отвернулся к ноутбуку.

«Ты же знаешь, что я не отстану. Отвечай на вопрос. Почему ты меня не целуешь?».

«Я не собираюсь тебя целовать. И ты мне мешаешь. Уйди».

«В институт поступать не собираешься. Целовать не собираешься» — я фыркнула. — «А вот захочешь меня поцеловать, а я уже не дамся. Лови момент» — я указательным пальцем прикоснулась к своей щеке, которую позволяла поцеловать и сказала: «Целуй».

«Обойдусь» — парень даже не обернулся ко мне, а я села на кровати и нахмурилась. Начинала злиться на него. — «Собери книги, которые ты разбросала».

«Сам собирай, раз не хочешь целовать», — я перевернулась, расстилая кровать, и взобралась под одеяло, после чего закрыла глаза.

«Ты, что, спать тут собралась?» — я не видела Чезаре, но мне почему-то показалось, что он вопросительно приподнял бровь.

«Я с тобой не разговариваю» — буркнула, отворачиваясь спиной к парню. Я на него, действительно злилась и предпочла бы уйти. Но на спине и боку были синяки, которые я скрывала одеждой и старалась не показывать того, как они болели. Понимала, что, если уйду домой, этих синяков прибавится. Поэтому оттягивала этот момент, а в комнате Чезаре мне было спокойно. Поэтому, да, я собиралась тут спать, ведь последние дни дома не могла этого сделать.

«В последнее время с тобой что-то происходит. Расскажи» — я услышала голос Чезаре. Хоть и лежала к нему спиной, но ощущала взгляд парня на себе.

«У меня ничего не происходит кроме того, что мой будущий муж не хочет меня целовать» — ответила раздраженно и с головой укуталась одеялом. — «Не сильно и хотелось, знаешь ли. И, вообще, я с тобой не разговариваю».

Это воспоминание было прервано голосом Чезаре. Словно сквозь пелену я услышала его вопрос:

— Что с тобой?

Я открыла глаза и посмотрела на парня. Только сейчас поняла, что дыхание сбилось и я пальцами сильно впивалась в подлокотники.

— Ничего, — пробормотала и подрагивающей ладонью взяла вилку, начиная неловко ею ковырять салат.

— Ты что-то вспомнила, — Чезаре слегка прищурил взгляд. — Что именно?

— Не твое дело, — ответила немного резко. Это сложно объяснить, но иногда эти воспоминания набрасывали на меня эмоции, пережитые в тот момент и сейчас внутри меня разгоралось негодование, но я не собиралась признаваться Чезаре, что оно возникло от того, что он меня когда-то не поцеловал.

Чезаре откинулся на спинку кресла и, подперев голову кулаком, опалил меня взглядом, который я изо всех сил старалась не замечать. Сидела и продолжала вилкой перебирать салат, но, в итоге, не выдержала и сказала:

— Я не голодная. Пойду собираться, — после этих слов встала со стула и пошла к выходу, но, когда проходила мимо парня, против воли посмотрела на его губы. Он поймал мой взгляд, а я тут же отвернулась и ускорила шаг.

Пока поднималась по лестнице, перед глазами опять потемнело. Я остановилась и ладонью сжала кованные перила, вспоминая еще кое-что. На этот раз ничего не видела, но слышала голоса. Они принадлежали мне и Чезаре.

«С чего ты решила, что я когда-нибудь женюсь на тебе?» — это спросил Чезаре, после чего последовал мой упрямый ответ:

«Я знаю чего, хочу в жизни, а хочу я тебя. Ты будешь моим мужем. Я в этом уверена и я знаю, что ты меня любишь, но не показываешь этого».

Постепенно, я все же начала видеть картинки. Кажется, во время этого разговора мы с Чезаре стояли около моего дома и на этот момент мне было лет шестнадцать. И, судя по всему, он после колледжа провел меня к дому.

Я попрощалась с ним и зашла в ворота. Потом воспоминание обрывалось и восстанавливалось на том, что я убегала из дома. Руки дрожали и меня всю трясло. Рука жутко болела, а глаза покалывало. Я забежала в магазин и несгибаемой ладонью в кармане нащупала мелочь. На нее купила бутылку воды и, выйдя на улицу, стала умываться. Пыталась прийти в себя и выровнять дыхание. Но со всей силы стискивала зубы и, кажется, до крови прикусила язык.

Была уже ночь, но домой я возвращаться не хотела. Поэтому пошла к Чезаре. Охрана, как всегда, без труда впустила меня на территорию особняка, я быстро поднялась по ступенькам и без стука зашла в комнату парня, он, как обычно, сидел за своим рабочим столом и ручкой что-то подчеркивал на бумаге.

«Привет. Рад меня видеть?» — я улыбнулась во все тридцать два зуба и сразу плюхнулась на кровать парня, с трудом сдержавшись, так как руку пробило от боли.

«Ты когда-нибудь научишься стучать, прежде, чем входить?» — мрачно спросил парень, обернувшись ко мне. — «И что ты тут делаешь? Уже поздно»

«Родители и Анджело уехали» — солгала. — «А мне страшно дома одной, поэтому я переночую у тебя».

Чезаре нахмурился и сказал, что в доме я буду не одна. Там прислуга и охрана, но, поняв, что я не уйду и то, что спорить со мной бесполезно, собирался сказать горничным, чтобы мне приготовили гостевую спальню.

«Нет, я останусь у тебя в спальне» — ответила упрямо. Сейчас хотела, чтобы Чезаре был рядом.

«Ты же понимаешь, что оставаться ночевать в комнате парня не является чем-то хорошим?» — он посмотрел на меня строго. — «Ведешь себя плохо, Мариса».

«Но это же твоя комната» — я опустила взгляд в пол. Все это время парень ко мне ни разу не прикасался и я понимала, что вела себя действительно недостойно. Словно девушка легкого поведения, но Чезаре был для меня всем. Только в его комнате я могла остаться и мне все равно кто и что подумает, ведь он мой будущий муж.

Парень еще раз кинул на меня долгий взгляд, но уже вскоре отвернулся. Опять занялся бумагами, а, значит, так безмолвно все же позволял остаться у него.

Я тогда порылась у него в шкафу и достала свободную футболку. Чезаре уже привык к тому, что я могла вот так просто брать его вещи и уже перестал обращать на это внимание. А я сходила в душ и надела эту футболку, которая висела на мне подобно короткому платью. После этого вернулась в спальню и легла в кровать парня, укрываясь одеялом. А он все сидел в кресле спиной ко мне и работал.

Я долго смотрела на Чезаре и постепенно успокаивалась. Я нуждалась в нем, больше, чем в воздухе и он был для меня дороже всего на свете. В полной тишине, я прошептала:

«Я люблю тебя. С самого детства люблю и с тех пор знаю, что буду только твоей. Не позволю никому прикоснуться ко мне. Только ты можешь это делать. Только для тебя предназначена» — я не боялась признаться в своих чувствах. Наоборот, я хотела все это сказать, ведь в груди все ныло от переполняющей безнадежности, которая творилась у меня в жизни, а Чезаре был тем, кого я считала своим миром.

Я заметила то, как рука Чезаре, в которой он держал ручку, замерла после моих слов.

«Спи. Завтра рано вставать в колледж» — сказал он мне короткое спустя несколько секунд молчания, после чего опять занялся документами, а я улыбнулась.

Со временем все же закрыла глаза и заснула. Проснулась утром и увидела, что он так и не лег спать. Все еще сидел в кресле, но теперь что-то просматривал на планшете.

Горничные принесли завтрак в его комнату и мы поели, после этого нужно было ехать в колледж.

На этом воспоминание обрывалось, но восстанавливалось в тот же день. Был полдень и занятия в колледже еще шли, но я вышла из учебного заведения и побрела в сторону парка. В груди все зудело от боли. Кажется, я не дышала и по щекам скользнули первые слезы.

В этот день я узнала, что у Чезаре все же были девушки. Я сразу не поверила в это, ведь всегда была рядом с ним, но все же это было так. Без обязательств, но все же он спал с некоторыми девушками. Я узнала о троих, но понимала, что их, скорее всего было больше.

Меня раздирало от боли и гнева. От отчаяния и ощущения потери. Мне казалось, что в этот день я потеряла Чезаре. У меня были поклонники, но я берегла себя только для него, а он, судя по всему, забавлялся. Посмеивался над девчонкой, бегающей за ним и проводил ночи с другими.

Я сидела в парке на лавочке и, согнувшись, прислонилась лбом к коленкам. Рыдала. Кусала губы. Хрипела. Не знаю сколько прошло времени. Наверное, долго, так как, несмотря на боль, слезы закончились и я чувствовала себя опустошенной. Никому не нужной.

В какой-то момент услышала неподалеку быстрые шаги и услышала голос Чезаре:

«Наконец-то» — сказано хрипло. Голос утяжелен, словно дыхание сбито. — «Черт, мне сказали, что ты ушла с занятий…» — парень не договорил. Оказавшись около меня, пальцами поддел подбородок и заставил посмотреть на него. — «Ты плакала? Что случилось, Мариса?»

Я посмотрела на него пустым взглядом и осипшим голосом спросила:

«Альба Венсо, Мариана Олдо, Ирен Грини. Спал с ними?».

Несколько секунд Чезаре смотрел мне в глаза. Мог солгать, но сказал правду:

«Спал».

Парень хотел еще что-то сказать, но я не дала. Подняла руку и изо всех сил влепила ему пощечину. Потом схватила бутылочку с водой, которую утром купила и все это время носила в рюкзачке. Хотела открыть ее и плеснуть в Чезаре водой, но руки слишком сильно дрожали, поэтому я не смогла справиться с крышечкой, из-за чего просто кинула в парня бутылкой.

«Урод» — прошипела. — «В колледже надо мной смеются. Считают, что я как собаченка бегаю за тобой на задних лапках, чтобы внимание твое заслужить. За спиной называют безответно влюбленной дурой. А мне было все равно на это. Считала, что главное то, что между нами. То, что ты сам думаешь. А ты забавлялся. Ни разу не показал, что я тебе важна, как девушка и за моей спиной спал с другими».

«Кто называет тебя дурой?..»

Я не дала ему договорить. Встала со скамейки и влепила еще одну пощечину.

«Может, ты не знал, но у меня есть гордость. Поэтому, пошел ты к черту, Чезаре. Все. Хватит. С этого дня я больше к тебе не подойду. Сегодня я лишилась всех чувств к тебе».

Я пошла прочь, но парень взял меня за руку, не давая уйти:

«Мариса, стой».

«Не трогай меня» — зашипела. Схватила свай рюкзак и ударила им Чезаре. — «Отпусти, черт возьми».

А он не отпускал. Парень с капюшоном на голове и вырывающаяся девушка привлекли внимание, поэтому вскоре к нам подошел полицейский, а я начала говорить, что не знаю Чезаре. Просто, какой-то парень подошел и начал приставать.

Наверное, я частично не лгала полицейскому, ведь в тот момент для себя решила, что Чезаре для меня больше не существовало и я не знала, кто он такой. Между нами все кончено.

Воспоминание закончилось и я открыла глаза. Опять тяжело дышала и ощущала сильную, буквально сжигающую меня злость. И, честно, была готова вернуться в гостиную и дать Чезаре еще одну пощечину. За то, что девственности лишился не со мной. За то, что спал с другими за моей спиной. Вот же козел.

Когда мы с ним уже ехали в университет, я на парня не смотрела. Отвернулась к окну и скользила взглядом по улицам, по которым мы проезжали. Машина остановилась на светофоре и я почувствовала, как рука парня легла мне на коленку и скользнула вверх. Под платье и к моим трусикам.

Я обернулась к Чезаре и посмотрела на него зло. Так, будто вот-вот собиралась к чертям отгрызть его руку, которой он прикасался ко мне. Понимала, что перенимать на себя гнев из тех воспоминаний было глупо, но с собой ничего поделать не могла. И все потому, что он мудак. Я его любила. Считала своим миром, а он со мной вот так поступил.

Чезаре, посмотрел на меня и приподнял один уголок губ, после чего сказал:

— Привет, Мариса. Я скучал по тебе, — он наклонился и поцеловал меня, перед этим стянув вниз свою маску.

Я хотела спросить, что он имел виду, но вскоре сама поняла. Эти воспоминания возвращали мне эмоции и повадки. Они возвращали меня саму и сейчас у меня поза была более свободной, а в глазах больше не было намека на забитость и страх.

— Ты опять что-то вспомнила? — спросил Чезаре, отстраняясь.

— Да, вспомнила о том, что ты мудак, — фыркнула и отвернулась к окну. При этом думала о том, что Чезаре не рассказывал мне о прошлом, но возил в те места, где мы бывали ранее. Может, все же хотел, чтобы я все вспомнила. Чтобы стала такой, как раньше.

В этот момент Чезаре, кажется, мне что-то говорил, а я его не слушала. Перед глазами все поплыло и я увидела новые воспоминания. Вернее, их было множество. Все бежали обрывками и несли за собой столько событий, что голова разболелась.

Все эти воспоминания рассказывали мне о том, что было после того, как я сказала Чезаре, что больше не подойду к нему.

Я несколько дней не ходила в колледж, а когда появилась там, Чезаре подловил меня около входа. Взял за руку и, довольно сильно сжимая запястье, спросил:

«Где ты пропадала?».

«Не твое дело» — зашипела и, вырвав свою руку из хватки, пошла дальше.

Следующее воспоминание было о том, что Чезаре зажимал меня в коридорах. Руками упирался в стену по обе стороны от меня, так, что я не могла уйти и что-то говорил. А я не слушала. Вот вообще не слушала. Думала о чем-то своем и смотрела будто сквозь него. Для меня этого парня больше не существовало.

Другое воспоминание было про то, что я сидела на полу около своего одногруппника и салфеткой пыталась остановить кровь, текущую из его носа. Чезаре его ударил за то, что парень приобнял меня и сейчас, сжав меня за руку, потянул на себя, а я вырвалась и посмотрела на него так, будто хотела убить.

Да, по колледжу уже пронесся слух, что я больше не бегала за Чезаре Мартином и, как оказалось, у меня было даже больше поклонников, чем я думала. Правда, после того, как Чезаре ударил этого парня, их количество значительно уменьшилось.

Я больше не бегала за Чезаре. Не приходила к нему и, как обычно, не лежала на его кровати, пока парень работал. Кажется, так прошел месяц.

Однажды, я шла в колледж, когда уже была около учебного заведения, подошла к своим одногруппникам. Кажется, там было несколько парней, с которыми я училась и я как раз спрашивала у них про какую-то лекцию.

Внезапно меня кто-то взял за руку и притянул к себе. Это был Чезаре. В тот момент он обнял меня и, наклонившись, поцеловал. Для этого даже снял капюшон, несмотря на то, что в тот день было очень солнечно.

Около колледжа было очень людно и, казалось, все смотрели на нас, но я этого не замечала, ведь замерла и затаила дыхание от следующих слов парня:

«Я женюсь на тебе, Мариса, как только тебе исполнится восемнадцать».

Я хотела оттолкнуть его, но в груди все затрепетало и я, наоборот, пусть и не сразу, но все же обняла Чезаре в ответ. Ведь я так долго ждала этой фразы. Признания того, что я его пара. Будущая жена. Всего несколько слов, а уже многое стало неважно. Обнимая его, я лицом уткнулась в торс парня и тихо сказала:

«Еще раз изменишь мне и я оторву тебе яйца».

Следующие воспоминания были такими, что мне будто бы хотелось остаться в них. Чезаре меня все еще не трогал, но иногда брал за руку и, еще реже, но все же целовал. Правда, только в щеку. Меня это немного злило, ведь эти поцелуи были целомудренными, а с другими девушками ранее Чезаре заходил куда дальше. Поэтому, чтобы успокоить себя в том, что не безразлична парню, я раз за разом спрашивала:

«Я тебе нравлюсь? Ты любишь меня? Ты точно женишься на мне?»

«Мариса, как только тебе исполнится восемнадцать ты станешь моей женой»

«А почему сейчас ты ко мне не прикасаешься и нормально не целуешь?» — этот вопрос парень не любил и никогда не отвечал на него, ведь я заметила, что он вообще, не особо расскрывал мне свои мысли, но, однажды, вплетая пальцы в мои волосы и, притягивая к себе, Чезаре сказал:

«Жду, чтобы потом в полной мере насытиться».

«И сколько будешь ждать?»

«Пока тебе не исполнится восемнадцать».

«Подожди. Так мы поженимся, когда мне исполнится восемнадцать. Получается, первая близость у нас будет в первую брачную ночь?»

Парень кивнул, а я довольно выдохнула и, улыбнувшись, сказала:

«Это прямо как историях про любовь. А где у нас будет проходить первая брачная ночь? Я хочу какое-нибудь красивое место».

«Выберешь его сама. Мне уже будет все равно, где тебя взять» — на этом фраза закончилась, но мне показалось, что парень не договорил «Лишь бы уже наконец-то взять тебя». Я смущенно поерзала на месте, но все же изобразила недовольство и сказала:

«Эй, ты не так должен был ответить. И, вообще, я хочу кольцо. А так же красивое предложение руки и сердца» — после стольких лет холода с его стороны, я отыгрывалась. Конечно, Чезаре не шел у меня на поводу, но лед между нами растаял. Отношения стали совершенно другими и теперь я ощущала, что действительно была его. Парой. Будущей женой.

Чезаре на эти мои слова ничего не ответил, но, когда через месяц ему нужно было на несколько недель уехать из Рима по делам, которые поручил ему отец, парень поздно вечером, по пути в аэропорт, заехал ко мне и без лишних слов отдал коробочку с кольцом. Я тогда прыгала от счастья и сразу примерила кольцо.

Вот только, сейчас, окунаясь в это воспоминание, понимала, что это было то самое кольцо, которое я нашла на чердаке в доме Анджело в Монте Изола. И коробочка была та же, но в воспоминаниях она являлась новой. Красивой. А, когда я нашла ее на чердаке, поверхность была испачкана засохшей кровью.

Я думала, что это кольцо подарил мне Алан Каста, но, как оказалось, Чезаре.

В груди все зудело. Ныло. Бежало всполохами и обжигающим огнем. Я все еще была в этом воспоминании, в котором на безымянный палец примеряла кольцо и потом крепко обнимала Чезаре. Поднималась на носочки, желая дотянуться к нему и поцеловать, а он говорил, что уже опаздывает и ему пора уезжать. Вернется через несколько недель и тогда мы его родителям скажем, о том, что в будущем собираемся жениться.

Это была наша история любви. Не идеальная, но по своему красивая. И от каждой эмоции дух захватывало и хотелось счастливо улыбаться. В этом мире, в котором для меня существовал только мрак, я однажды, еще будучи пятилетней девочкой, потерялась в чужом доме. Испугалась. Плакала. Но именно в такой момент встретила того, кто вернул меня к свету, хоть ему самому постоянно приходилось находиться во тьме.

«Что ты тут делаешь? Потерялась?» — два простых вопроса, но именно с них началась наше знакомство. Наша история. Наша жизнь.

Ведь по отдельности было плохо. И у меня и у него жизнь являлась ненормальной. Непростой. Не такой, как у других детей. Я скрывала побои, а он единственный, кто все равно, что-то чувствовал и в нужные моменты, будто интуитивно делал так, что я, несмотря ни на что, становилась сильнее. Не сломалась.

И, когда у него, из-за аллергии на солнце, нашли рак, я была рядом. Наверное, тогда немого раздражала своей навязчивостью, но благодаря ней не давала тогда десятилетнему мальчику думать о плохом. Под любыми предлогами пыталась ускользнуть от мамы и встретиться с ним, чтобы проверить самочувствие. Узнать все ли лекарства он пил и поинтересоваться, как он питался. Когда узнала, что он плохо ел, стала его кормить с ложки. Его это злило. Парень говорил, что не калека и сам может поесть.

«Но ведь не ешь» — возмущалась я тогда своим детским голоском. — «А тебе нужно нормально питаться. Чтобы поскорее выздороветь и жениться на мне. Я же жду. Поэтому, давай ешь. Ну? Давай-давай. Я не уйду пока не съешь все».

Тогда парень забирал у меня ложку и довольно быстро все уплетал и чуть ли не с набитым ртом говорил:

«Съел, а теперь уходи».

«Неееет» — я улыбалась. — «Я не уйду. Давай посмотрим мультики, а то ты вообще выглядишь скучающим. Сидишь тут с кислым выражением лица. Мне мультики помогают».

После этого последовало два часа мультиков про принцесс. С какой же ненавистью тогда на меня смотрел Чезаре и как же рьяно он у меня пытался забрать пульт, чтобы выключить телевизор. Но, главное, больше не выглядел пустым.

Наша жизнь ненормальная. Непростая. Не такая, как у обычных детей, но мы друг друга вытаскивали из ада. Иногда грубо. Временами, жестко. Но ни мне, ни ему не нужна была жалость. От нее плохо. От нее веет слабостью. А нам нужна была решительность. Сила.

Чтобы позже послать весь мир к чертям. Он нам не нужен. Мы сами друг для друга целые миры. Не такие как все. Иные. Но однажды нашедшие друг друга. И я хотела, чтобы мы остались вместе навсегда, а, получив кольцо от Чезаре, радовалась, ведь понимала, что моя мечта сбылась.

Вот только, когда парень уезжал в аэропорт, а я все еще стояла на улице, сжимая маленькую коробочку в руке и провожая его машину взглядом, еще не понимала, что вскоре нам придется расстаться. Почему? Не понимала. Дальнейшие воспоминания были закрытыми, но отдаленно чувствовала, что, после возвращения парня в Рим, я верну ему кольцо.

— Мариса, — словно издалека я услышала голос Чезаре. Кажется, он сжимал мою ладонь в своей, одетой в перчатку. — Ты меня слышишь? Что с тобой?

Я резко открыла глаза. Шумно дышала и лихорадочно оглядывалась по сторонам. Только спустя некоторое время поняла, что находилась в машине Чезаре, которую он припарковал около тротуара.

Парень одной ладонью все еще сжимал мою, а второй поддел подбородок. Сжал его, заставляя успокоиться и посмотреть на него. Его глаза смотрели прямо в мои. Будто в зрачках пытались рассмотреть мою душу. Ее состояние.

А я все еще задыхалась. Ловила воздух губами, но не могла сделать ни одного вдоха. В какой-то момент вырвалась и, сжимая ладонями его рубашку, впилась своими губами в губы Чезаре. Больно. Я ударилась своими зубами о его. Кажется, настолько сильно, что тут же почувствовала кровь на языке от небольшой ранки, появившейся на губах, но не отстранилась. Уже теперь Чезаре целовал меня. Жестко. Безумно. Так, что душу выворачивало наизнанку и губы пылали, сердце взрывалось от того, как его язык сплетался с моим, пробираясь в мой рот. А я именно в этом нуждалась, ведь всю трясло от тех воспоминаний, которые я еще не получила, но душой, чувствовала, что будет больно.