Эпилог

— Красиво, — прошептала, наблюдая за закатом солнца.

Сейчас я лежала на ровном газоне в саду, окружающем особняк Чезаре и смотрела на небо. Его освещали последние лучи солнца, но постепенно они потухали и наступал поздний вечер. Я уловила момент, когда небо полностью окунулось во мрак и после этого перевернулась на живот. Подпирая голову ладонями, посмотрела на особняк. Прошло буквально несколько минут и все массивные шторы были отодвинуты и окна открыты. Так же я знала, что в это время штат горничных менялся — с дневной смены на ночную.

Этот дом спал днем и просыпался ночью. Жил в совершенно ином ритме, который многим мог показаться странным и даже диким, а мне этот ритм нравился, ведь в нем существовал мой мир и моя любовь. Моя жизнь.

Я опять перевернулась на спину и, улыбнувшись, потянулась. Закрыла глаза, но, несмотря на это, ощутила то, что в саду зажглись огни фонарей и уже вскоре я услышала шаги.

— Почему ты тут лежишь? — голос Чезаре был утяжелен сильной хрипотцой и уже по нему я поняла, что парень только проснулся.

Я открыла глаза и посмотрела на Чезаре. Черные волосы немного растрепанные и из одежды на нем сейчас виднелись пижамные штаны серого цвета и белоснежная, слегка мятая футболка. Еще на ладонях были перчатки из тонкой ткани.

— Мне тут хорошо думается, — я приподнялась на локтях и на лицо набросила серьезное выражение. — Знаешь, о чем я размышляю? Сегодня седьмой день, как ты меня «купил». После полуночи я буду свободна. Вот и пытаюсь понять, что мне делать дальше. Может, я уйду от тебя. Как-никак, но свободой все же нужно пользоваться.

Конечно, я шутила и, думаю, Чезаре это понимал, но все равно увидела то, что сонливость в одно мгновение исчезла из его глаз и взгляд потемнел.

— Никуда ты не уйдешь. Считай, что свободы у тебя нет.

— Неужели? — я села на газоне и высоко подняла голову, чтобы посмотреть на Чезаре. — И как же ты будешь меня удерживать?

— Найду способы.

— Мне даже интересно узнать какие именно, — я старалась все еще держать на лице серьезное выражение, но, поднимаясь на ноги, незаметно улыбнулась, после чего пошла в сторону дома. Не оборачивалась, но прекрасно знала, что Чезаре пошел за мной.

Уже будучи в особняке, я побежала на кухню. В холодильнике было полно еды, но я все равно обернулась и сказала Мартину:

— Я что-нибудь приготовлю.

Пока я крутилась около столешницы, Чезаре пошел в душ. А я нарезала помидоры и размышляла о некоторых вещах.

Пока что память вернулась не полностью и временами ко мне еще приходили новые обрывки воспоминаний, но, всякий раз, когда они всплывали в сознании, я больше не ощущала головной боли, или сокрушающего стресса, ведь самые болезненные воспоминания были позади. Они ударили по мне, словно молот и разбили разум на множество мелких осколков. Но, в тот же момент, именно благодаря этому я сумела заново себя собрать и восстановиться. Я больше не была той забитой Марисой. Растерянной, боязливой и панически опасающейся вновь встретиться со своим братом.

При этом, я размышляла о том, что жизнь складывалась очень необычно. Она показала мне, как может быть иначе. И это «иначе» мне не нравилось.

В детстве и подростковом возрасте я многое пережила. Некоторые события были болезненными и для меня страшными, но я оставалась сильной потому, что рядом был Чезаре. Еще в детстве, будучи тем самым странным мальчишкой, из-за своей болезни не подходящим в актеры надменного театра лжи, в котором я жила, он постепенно стал выстраивать мой мир. Немного причудливый, но безграничный. Отдающий свежим, прохладным воздухом и ночным небом.

Но, после амнезии, в тот год, который я прожила вместе с Анджело, я даже не знала о существовании Чезаре и мне действительно было плохо. Невыносимо тяжело. И Анджело с легкостью смог довести меня до состояния панических атак.

Порой в сравнении можно понять, насколько сильно важно присутствие в жизни одного человека. Мне была дана возможность это осознать. Ощутить это страшное «иначе».

Положив на стол нож, я взяла пульт и включила телевизор, просто, чтобы перебить тишину. После этого продолжила нарезать помидоры.

Из-за голосов, доносящихся из динамиков телевизора, я не услышала звук шагов, но так отчетливо ощутила то, что мужские ладони легли на талию и торс коснулся моей спины, вжимая своим весом в столешницу. Одна ладонь тут же скользнула вниз к бедрам, сильно сжимая попу, а вторая легла на грудь.

— Чезаре, я же с ножом, — хотела сказать строго, но из-за прикосновений парня, по телу пробежала горячая дрожь и с губ сорвался стон.

Его ладонь, пробираясь под мою футболку и коснулась низа живота, а потом талии. Ощутимо провела вверх и, пробравшись под лифчик, сжала грудь, большим пальцем обведя сосок, вызывая острые импульсы, которые пробежали по коже и взбудоражили огнем. Я сильно прогнулась, прислонившись макушкой к плечу Чезаре, лишь отдаленно ощутив, как нож выпал из подрагивающих пальцев и упал на пол, тут же отлетев под стол.

— Сюда может кто-то зайти, — произнесла на выдохе, уже не узнавая собственный голос. — Например, повар.

Чезаре резко повернул меня к себе лицом и тут же, подхватив под попу, усадил на столешницу. Поцеловал шею и, несмотря на то, что я просила не оставлять засосов, его личных отметок, чувствовала, как под губами парня кожа пылала так, словно к ней прикасались горящие угольки и тут же краснела.

— Думаешь, я позволил бы кому-нибудь увидеть тебя голой? — прохрипел Чезаре лишь на мгновение отстраняясь от меня и вновь целуя шею, а потом и губы.

В голове начало пустеть и я уже толком ничего не понимала, но краем сознания осознавала, что Чезаре точно не позволил бы сейчас кому-либо зайти сюда.

Одно мгновение и с меня была сорвана футболка, которая уже вскоре полетела вниз и упала на пол. За ней последовал лифчик и вновь его руки оказались на моем теле, с жаждой и так порочно касаясь каждого сантиметра кожи. В такие моменты мне всегда хотелось, чтобы Чезаре снял перчатки, ведь хотелось жара его ладоней и мне было совершено неважно, как они выглядели, но парень привык никогда не снимать перчатки и пока что я с этим ничего не могла поделать. Но, может быть, когда-нибудь, у меня получится переубедить его. Все же у нас еще вся жизнь впереди.

Чезаре расстегнул змейку на моих шортах и, наклонившись так, что наши губы находились лишь в миллиметрах друг от друга, сказал. Нет, хриплым, практически рычащим голосом приказал:

— Приподнимись.

Одной рукой обвивая его шею, а второй упираясь в стол, я сделала так, как сказал парень и тут же осталась без шорт и нижнего белья. В голове промелькнула мысль, что, наверное, не стоило чем-то таким заниматься на кухне, но, в тот же момент, я понимала, что близость между нами частенько происходила в неожиданных местах. В саду, машине, университете… Одно касание, или лишь мимолетный взгляд распаляли настолько сильно, что уже просто не было сил остановиться и телом овладевала неутолимое желание насытиться любимым человеком. Ближе, больше и сильнее. Так, чтобы сгореть от прикосновений и с головой уйти в буйствующий вихрь ощущений, совершенно забывая о том, что во всем мире есть еще кто-то кроме нас.

Я поддела пальцами ткань футболки Чезаре и потянула ее вверх, но снять так и не смогла. Парень, увидев это, сам одним движением скинул футболку и вновь поцеловал, а я довольно простонала и ладонями коснулась крепкого торса. Мне нравилось водить по нему пальцами и ощущать жар стальных мышц. Хотя, чаще всего, было совершенно иначе. Чезаре полностью раздевал меня, после чего с неутолимой жаждой брал, будто не желая тратить время на то, чтобы самому тоже снять одежду. А я хотела прикосновения кожи к коже. Конечно, несмотря ни на что, всякий раз во время нашей близости я получала такое удовольствие, что, казалось, на несколько минут теряла саму себя, но заниматься сексом с парнем, с которым ощущала жар только его возбужденной плоти и губ, а все остальное было скрыто одеждой, вплоть до ладоней, было немного странно. Хотя, мне не с чем было сравнивать.

Во всяком случае, когда вчера вечером Чезаре прижал меня к стене, как только я вышла из душа и сбросил с плеч мой халат, оголяя тело, я, стараясь удержать рассудок и в первые же мгновения не сгореть от его несдержанных ласк, вцепилась в парня и не успокоилась, пока не сняла всю его одежду. Наверное, из-за моих неумелых, но быстрых движений это выглядело жалко, но, тем не менее, своего я добилась, поэтому, была довольна.

И сейчас с упоением касалась Чезаре. Кончиками пальцев обводила кубики пресса, ключицы и шею. Но, к сожалению, не долго, ведь уже в следующий момент, парень надавил мне на плечо, заставляя лечь на столешницу и ладонью стиснул оба моих запястья, прижав их к твердой поверхности над моей головой.

Одно мгновение и обжигающий взгляд. Глубокий, немного прерывистый вдох жаркого воздуха, после чего я почувствовала прикосновение его возбужденной плоти к моему лону.

— Чезаре, — простонала его имя, чувствуя, что парень сделал первое движение бедрами, сразу входя в меня наполовину, а вторым толчком — полностью, наполняя меня собой так, что перед глазами заискрилось и побелело. Казалось, что по венам уже потекла не кровь, а лава и внизу живота все прошлось тягучими и, в тот же момент, острыми всполохами, разнося эти ощущения по всему телу, покалывающими мурашками.

Наша близость была разной. Иногда медленной, когда Чезаре, будто испытывая меня на прочность, делал неторопливые, но всегда до предела глубокие толчки, при этом, утягивая в невыносимо долгий поцелуй. И так могло продолжаться часами, с небольшим отдыхом. Но бывало так, как сейчас, когда близость напоминала сумасшедший ураган из огня и жажды.

Все так же сжимая мои запястья пальцами и этим, будто твердя, что я принадлежу ему — я тут и я его, второй ладонью Чезаре скользил по моему телу, ощупывая бедра, живот и грудь. А потом подхватил ноги под коленками и притянул ближе, делая новые толчки. Резкие, быстрые и глубокие. Так сильно веющие голодом и желанием.

Я пыталась себя сдерживать, но громко стонала. Кусала губы и извивалась. В этот момент совершенно не улавливала свои мысли, ведь в голове все заволокло плотным туманом и так же казалось, что он окутывал мое тело. Искрился и опалял, обжигал кожу и вводил в состояние лихорадки, в которой приятно ломило, постепенно доводя до грани.

Я никогда не могла выдержать долго. И даже в этот раз первая ощутила, как тело сильно задрожало и сознание полностью помутнело, но, кажется, все еще кусала губы. Чезаре сделал несколько последних, особенно глубоких движений и, заставил меня опуститься на пол. После того, как я встала на колени, Чезаре несколько раз провел ладонью по члену и кончил мне на лицо.

Ощущая на щеке, губах и подбородке горячую сперму я подняла взгляд и посмотрела на парня. Сейчас его взгляд казался полностью черным, но, при этом, пылающим и мне показалось, что я вновь сгорела в этом зрительном контакте.

— Мне нужно в душ, — прошептала прерывисто, ощутив, что сперма попала даже мне на волосы.

Встала на ноги и полотенцем вытерла лицо, после чего бросила его к грязным вещам. Помыла столешницу, но перед этим, еще долго стояла в объятиях Чезаре, получая от него поцелуй за поцелуем.

— Что будем сегодня делать? — спросила, когда мы немного позже вдвоем сидели в ванне. Я, прислонившись спиной к его торсу, ладонями водила по теплой воде.

— Мне нужно на работу. Вернусь ближе к трем ночи и потом буду свободен.

— Отлично. Поедем пить кофе, а потом покатаемся по городу. Хочу заехать к Томасу.

— Он спит, — мрачно ответил Чезаре. Он ревновал.

Оказалось, что в прошлом мы с Томасом хорошо дружили, а ему нравилось по-дружески злить Чезаре.

Например, совсем недавно в моей голове всплыло воспоминание, как мы втроем ночью сидели во дворе дома Томаса около костра. Мне тогда было пятнадцать и я очень сильно злилась на Чезаре за то, что он отказал мне в свидании. Меня буквально трясло и я до побелевших костяшек сжимала в руках специальный прут, на котором жарила зефир. Как раз в кинотеатре шел фильм, который я хотела посмотреть. Более того, я хотела посмотреть его именно с Чезаре, а он отказал. ОТКАЗАЛ, черт возьми. Как же я зла на него.

«Держи» — Чезаре протянул мне лимонад, но я на него даже не посмотрела и стакан не взяла.

В этот момент Томас налил лимонад в другой стакан и протянул его мне. Я взяла стакан и сразу сделала несколько глотков.

«И что это значит?» — Чезаре вопросительно приподнял бровь и мрачно посмотрел на своего друга. Я же проигнорировала вопрос и обернулась к Томасу.

«Зефир готов. Будешь?» — спросила у него. Томас кивнул. — «Пойдешь со мной завтра на свидание?» — Томас опять кивнул.

«Какое нахрен свидание?» — в вопросе Чезаре послышалась злость.

«Я хочу в кинотеатр. Поведешь меня туда?» — спросила у Томаса, вновь игнорируя Чезаре.

Так как я все никак не могла выучить язык жестов, Томас со мной общался через телефон. Так и сейчас написал что-то и показал мне экран: «Для тебя все, что угодно».

Чезаре сидел сбоку, но специально встал и подошел ближе, чтобы тоже посмотреть на экран. В этот момент его брови сдвинулись на переносите и в глазах мелькнула чернота. Чезаре сказал Томасу, что-то на языке жестов. Я не поняла, что именно, но движения, несмотря на то, что в них ничего особенного не было, показались угрожающими.

В этот момент Томас подхватил меня так, словно я ничего не весила и усадил рядом с собой на шезлонг, после чего тоже что-то сказал Чезаре. Они какое-то время переговаривались и лишь в конце Чезаре в голос произнес:

— Я же тебя убью.

На это Томас лишь безразлично пожал плечами. Я временами вообще не могла понять, как они дружили. Чезаре был огнем. Томас же являлся холодом. Всегда безразличным даже к самым острым ситуациям. Мне казалось, что, если бы ему к голове приставили бы пистолет, он так же лениво бы посмотрел на него. Но, правда, потом всадил бы своему врагу нож в глаз, так как лень ленью, а ситуацию из-под контроля Томас никогда не выпускал. В этом они с ЧЕзаре были одинаковыми — единственная схожесть между ними.

Наверное, они сдружились потому, что имели свои особенности. Немоту и аллергию на солнце, но Томас, хоть и лениво, но любил по-дружески раздражать Чезаре. Я это уловила и сейчас вместе с ним играла эту сценку про свидание. Естественно, это было не серьезно. Вот только, кажется, Чезаре мы разозлили сильнее, чем хотели.

В этот момент он взял меня за руку и потянул на себя.

«Отпусти» — зашипела. — «Я с Томасом разговаривала».

Чезаре меня слушать не стал и повел за собой к выходу из сада.

«Ну и ладно» — сказала, когда мы оказались на улице. — «Напишу ему и договорюсь про поход в кинотеатр».

«Я схожу с тобой на этот чертов фильм» — рыкнул Чезаре, открывая передо мной дверцу своей машины.

«Правда?» — я тут же засияла. — «А за руку держать будешь? Обнимешь? В щечку поцелуешь?».

Из мрачного молчания Чезаре я поняла, что — нет. Ну и ладно. Главное, в кинотеатр сводит, а это же свидание! Я была готова прыгать от счастья.

Сейчас, сидя в ванне вместе с Чезаре, я вспомнила о нашем недавнем разговоре. Оказалось, что та наша первая встреча, когда меня вместе с Валенсо привезли в заброшенное здание, не была подстроена Чезаре, хотя именно так я стала считать. На самом деле, Чезаре не ожидал меня увидеть. Он искал меня, но безрезультатно, а тут меня вместе с парнем, который толкал наркотики на улицах, за что он и должен был поплатиться, привезли к Чезаре.

Да, даже не могу предположить, какие эмоции он испытал в этот момент нашей встречи.

Поэтому Чезаре злился на Томаса. Он случайно заметил меня первым и собирался удержать для Чезаре. Сделать сюрприз, но в итоге вызвал только его злость.

— Мне так нравится, когда ты меня обнимаешь, — довольно пробормотала. Не хотела, чтобы Чезаре уезжал на работу. Желала вечно так сидеть. Обернулась к парню и сказала, нет, приказала: — Постоянно обнимай меня.

— Не хочу просто обнимать, — Чезаре вплел пальцы в мои волосы и притянул к себе, эти слова, сказав мне на ухо. — Хочу тебя всю.

Я улыбнулась и положила свои ладони ему на плечи. Потянулась к губам парня и хотела поцеловать, но Чезаре сделал это первым, сильнее прижимая меня к себе. Так, что тело задрожало и от этой близости в сердце расплылась теплота.

Помнил ли он о том, как мы, еще будучи детьми, сидели на крыльце особняка его родителей? Тогда рак его почти победил. Мальчишка был очень худым и, несмотря на лето, носил шапку, скрывая отсутствие волос, так как не желал жалости, а именно с ней на него всегда смотрели. Сильный несмотря на слабость тела и достаточно умный, чтобы, несмотря на возраст, понять, что все совсем плохо. Смерть постепенно скреблась в дверь его комнаты. Все громче и громче. Настойчивее.

У меня же появились новые синяки — «любовь» моей мамы. Я их скрывала под одеждой, и так же в рукаве кофты прятала напухшую ладонь. Мама утром вывернула мне пальцы за то, что я пролила на нее сок. Болело очень сильно, но к врачу меня не отвели, ведь мама не желала огласки, а, как потом оказалось, было сломано три пальца. Я пока что этого не знала, но с трудом сдерживала слезы из-за боли. Хотелось просто исчезнуть. Перестать существовать. Чтобы прекратилось все это.

Глаза начало сильнее пощипывать и я почти заплакала, но в этот момент, Чезаре обнял меня и притянул к себе, так, что я своим плечом прикоснулась к его. Он не знал насколько мне плохо, но будто чувствовал и, несмотря на то, что ему самому было тяжело, обнял, унимая боль. Я тоже не осознавала насколько было плохо состояние его здоровья, но в этот момент, будто бы перестала ощущать свою горечь и почувствовала его и так невыносимо захотелось обнять в ответ. Это я и сделала.

Тогда еще совсем дети. Мы познали друг друга в боли и стремились к счастью. Не для себя. Я для него, он — для меня. И наконец-то обрели его. От нашего счастья веяло ночью и прохладой свежего воздуха. Уединением, но в тот же момент ощущением того, что рядом находился целый мир.

Наши миры — это мы сами. Сплетенные еще в детстве и на всю жизнь.

Конец!