Глава 53. Лорелия

После трех дней пути, когда приземлялись лишь на короткое время, пришлось остановиться на более длительный срок.

Эйнар неожиданно расплакался. В первые секунды Лори не сразу поняла, что происходит, ведь до этого он ни разу не устраивал таких истерик. А тут плач возник резко и не прекращался. Она склонилась над коробом, прикрепленным ремнями к левиону, и попыталась успокоить малыша. Но на руки ребенка взять было нельзя.

Йорг подал знак ее птице. Та быстро пошла на снижение. Удачно, что они как раз пролетали над Симарой — тепловодной северной рекой. Здесь рос густой лес, от воды поднимался пар, а в воздухе совсем не ощущалось мороза. Удивительно, ведь снег не таял вплоть до самых берегов.

— Чем я могу помочь? — первое, что спросил принц, с тревогой осматривая Лорелию.

Она как раз прижала Эйнара к груди, тихонько напевая себе под нос незамысловатую мелодию. Но мальчик продолжал плакать.

— Не знаю… я недавно его кормила, он не голоден. — Голос ее дрожал. Поразмыслив, неуверенно проговорила: — Мне нужно его осмотреть.

Матерью она стала совсем недавно, причем у нее не было девяти месяцев осознания и подготовки к рождению младенца. Сыночек ворвался в ее жизнь нежданным ветром, теперь им обоим предстояло многому научиться. Только Лорелия надеялась на небольшой перерыв, думала, проблемы дадут ей фору хотя бы до Лансиопы. Там, в тепле и спокойствии, когда она сама окончательно привыкнет к новой роли и проанализирует все случившееся, сможет адекватно реагировать на неприятности. И даже их решать. В восточном замке ее ждут отобранные лично Йоргом слуги, в том числе и нянька с лекаркой. А здесь, посреди зимнего леса, совершенно не ясно, что делать. Есть только она одна, наедине с плачущим ребенком.

— Я поставлю палатку, — коротко кивнул Йорг, принимаясь быстро организовывать место для ночлега.

То, что дальше они полетят лишь утром, даже не обсуждалось. Но Лорелия не противилась, хотя ей и хотелось поскорее закончить свое слишком уж затянувшееся путешествие. Сколько она пережила! Но так волнительно еще не было. Нетерпеливо расхаживая из стороны в сторону, продолжала напевать известную ей с детства песенку и поглаживала кричащего Эйнара по спинке.

— Ну-ну, маленький мой… Что же с тобой стряслось?

Солнце клонилось к закату — на это указывали красноватые разводы на сером горизонте. Со всех сторон наступали сумерки, высокие исполины-деревья отбрасывали длинные тени.

Левионы приземлились на окраине леса, идти вглубь не было необходимости. Ветер тут практически не ощущался, а теплые воды Симары отгоняли холод. Йорг примостил дорожную палатку к стволу могучего дуба, чьи корни вздымали землю, стремясь к живительной влаге реки.

Птицы устроились на берегу, чистя перья и встряхивая крыльями. Один из них собирался поживиться рыбой — вошел по самую грудь в воду и высматривал зоркими глазами добычу. Где-то неподалеку, в рыжих кронах шептальщика [11] и кровавой листве красных кленов глухо ухали филины. Это хорошо, значит, никакого опасного зверья поблизости не должно быть.

— Неси его сюда, Лори.

Она обернулась на голос и торопливо двинулась к палатке. Черные, плотно сшитые друг с другом шкуры представляли собой надежное укрытие от северной стужи. Йорг пропустил ее внутрь, а сам остался снаружи, плотно закрыв полог.

Земля устлана несколькими слоями шкур. Лорелия опустилась на колени и уложила Эйнара. Раскрыла теплый плащ, в который он был укутан, и одеяльце. Тут уже горела маленькая масляная лампа, рассеивая тусклый свет. Но его оказалось вполне достаточно, чтобы разглядеть страдальчески сморщенное в плаче личико. Пальцы дрожали, а сердце болезненно стучало о ребра. Она очень боялась увидеть хоть какие-то физические показатели болезни: сыпь, красноту, синяки. Но то, что предстало ее взору, заставило вмиг покрыться ледяным потом.

Ее мальчик светился изнутри.

Тонкие венки от шеи тянулись по груди и животу, расписывали ручки и ножки. Но они были не голубыми, как должны, а огненно-красными, с живым пульсирующим светом. Словно под кожей Эйнара в этот самый момент ручьями растекалось пламя.

— Нет, — прошептала, когда смогла взять под контроль страх. — Пожалуйста, маленький мой, не сейчас. Не при Йорге. Нельзя ему видеть!

Слезы брызнули, заструившись по щекам горячими дорожками. Лорелия водила над сыном ладонями, не рискуя коснуться. Она не знала, как быть, что делать, когда и чем закончится этот странный приступ ее мальчика. А он все плакал, кричал навзрыд, зажмурив глазки, чем разбивал на части ее сердце.

Наконец, выдохнув, Лори постаралась пресечь собственную истерику. Прикрыла веки и медленно опустила ладонь, накрыв сияющую изнутри грудь малыша. Сильный жар опалил кожу, но не причинил вреда. Она словно пропускала через себя невидимый огонь, а тот растворялся в ней, как в ледяном озере.

Лорелия вспомнила свои вечера из детства за чтением и играми, когда садилась слишком близко к камину. Широкие бочки с водой для купания, горячей настолько, что у нянек волосы на голове шевелились от ужаса. Они звонко причитали и бежали через всю комнату, дабы вытащить непослушную девочку, пока та не сварилась. Но ей не было больно или страшно. Ее кожа никогда не алела ожогами и не краснела на солнце. Это все неспроста.

Может, ей богами предначертано стать мамой маленького дракона? Вдруг ее жестокий навязанный муж одержим пророчеством не напрасно? От этих мыслей Лорелия почти перестала дышать и не сразу поняла, что больше не слышит плача. Открыла глаза, пораженно уставившись на Эйнара. Тот все еще светился, но уже не так ярко. Мальчик успокоился и теперь не сводил с ее лица внимательного взгляда.

— Да, милый, я смогу помочь тебе. Я всегда буду рядом, чтобы облегчить твою боль.

Ему было больно, она не сомневалась. Проклятое драконье пламя в крови проснулось и теперь не отпустит его до самого конца. Лори прилегла рядом, не отнимая своей руки. Эйнар повернул головку, чтобы видеть ее лицо, и вздохнул. Как-то слишком тяжко для такого крохи. Затем серебристые глаза рассредоточили внимание, черные ресницы медленно опустились. Удивительно. Совсем недавно горько и надрывно плакал, а теперь уснул. Лорелия была рада осознавать, что в силах справиться с его напастью. Пока в силах. А заранее старалась лишний раз не загадывать.

Сияние медленно сходило на нет, алые ве́нки под кожей угасли и практически исчезли. Лори благодарила богов, что Эйнар не превратился прямо в этой палатке. Кто знает, чем бы все закончилось, если б она не обладала странным даром или так и не рискнула прикоснуться. Йорг однозначно не станет разбираться, если увидит поблизости дракона, хоть даже и маленького. Он убьет его. Лори была уверена в этом.

Полежав неподвижно еще какое-то время, наконец отняла ладонь. Подождала немного, неотрывно следя за реакцией сына. Не заметив ничего подозрительного, одела его и укутала обратно в одеяло.

Оставив масляную лампу тускло освещать палатку, тихонько выбралась наружу.

Кожа горела, словно над головой ярко светило южное солнце. Хотелось стянуть плащ и войти в реку. Была бы одна, наверное, так и поступила. Теплая вода Симары спасла бы от мороза и не позволила застыть.

Но здесь Йорг.

Ощущать его близость впервые стало невыносимо тяжело. После ярких картинок воображения, на которых он бессердечно расправляется с ее превратившимся в дракона ребенком, даже взглянуть на него было больно. Да, Лори понимала, что ни в чем не может быть уверенной наверняка. Но лучше поостеречься, чем потом страдать от последствий.

— Все в порядке?

Она едва заметно дернулась при звуке его голоса, но взяла себя в руки и обернулась. Вымученно улыбнулась, плотнее запахнув плащ.

— Да, он уснул. Спасибо большое, что заботишься о нас.

— Лори… Я не могу видеть тебя такой разбитой, печальной, напуганной. — Он остановился совсем рядом, опустил широкие ладони на ее плечи, нежно погладил вверх-вниз, сжал, притянул к себе. — Если бы ты знала, как ноет сейчас мое сердце.

Она внутренне напряглась. Слишком близко. Слишком горячо… Дыхание у виска, жар от рук, хрипотца в голосе — все это затрагивало нечто особенно глубокое и личное.

Йорг опустил голову к ее лбу, коснулся кончиками пальцев щеки, скользнул вверх, путаясь в тяжелых растрепавшихся локонах. От него пахло морозным ветром, свежесрубленным деревом и морем. Откуда здесь запах последнего, Лорелия не знала, но отчетливо помнила эти соленые нотки. Она надышалась ими, когда переходила замерзший пролив. Сложно забыть, ведь едва не родила прямо там, посреди скованной льдами воды.

— Ты помогаешь нам, и я бесконечно благодарна за это. — Ее голос дрожал, она всеми силами старалась не отшатнуться, не оттолкнуть. Ведь тогда будут вопросы, на которые ей сложно ответить.

Но он перешел черту.

Обхватил вдруг ее лицо двумя ладонями, запрокинул голову и впился горячим крепким поцелуем в раскрывшиеся от удивления губы.

Несколько секунд Лори не двигалась, пребывая в замешательстве. Она не раз представляла себе, каким будет их первый настоящий поцелуй, что она почувствует и как поведет себя Йорг. Но ожидания разбились о жестокую реальность, жаля в самое сердце. Вместо сладостного трепета, который непременно должен был окутать ее душу, Лорелия почувствовала совершенно иное: страх. Он медленно закручивался узлом в животе и пускал перед глазами картинки из недавнего прошлого.

Она вспомнила прикосновения совсем другого мужчины. Боль, отвращение к самой себе, жгучую ненависть, что распаляла в ней пламя и заставляла жить дальше, вставать с постели каждое утро, не валяться в пропахших Зор-Туром простынях поломанной куклой. И теперь он снова вернулся, нашел ее, сгреб в свои железные объятия и собирался повторить одну из тех ночей, после которых хотелось умереть. Может, она не убегала вовсе? Все время находилась там, в пещере. А чудесное спасение выдумала, чтобы справиться с жестокой реальностью?

Нет! Это все игра уставшего сознания и покалеченной психики. Перед ней — Йорг. Он просто слишком долго ждал ее и теперь слегка сорвался. Объяснения казались более чем логичными, но они не слишком помогали справиться с собой.

Лори задрожала, не в силах противостоять панике, закипевшей внутри. Дернулась, разрывая ставший горьким на вкус поцелуй, уперлась руками в мужскую грудь, попыталась оттолкнуть. Он словно не замечал ее состояния, напирал, крепче прижимая к себе, скользнул губами по щеке, опустился к шее. Лори всхлипнула, чувствуя защекотавшие по лицу слезы.

— Отпусти меня, отпусти, пожалуйста, — едва выдавила слова, утонувшие в хриплом шепоте.

Они не заметили, как оказались у ствола того самого дуба, к которому примостилась палатка. Лорелия почувствовала шершавую твердость коры за спиной и древесный запах смолы. Широкие ладони Йорга сдавили талию, двинулись вверх, неожиданно мягко поглаживая большими пальцами груди. Плотная шерстяная ткань платья показалась совсем ничтожной, будто прозрачный шелк южных нарядов.

Принц снова обрушился на ее горевшие губы, не давая сказать еще что-либо. Должно быть, страсть залепила ему глаза, не позволяя заметить очевидное.

Лори не чувствовала ничего из когда-то напридуманного невинной девочкой, которая влюбилась в сурового северного воина, прилетевшего на дивных птицах в летний край. Образ драконьего вождя настолько ярко воплотился в мужчине, что она даже перестала сопротивляться. Будто по голове ударенная, с отключенными мыслями и чувствами, просто терпела, желая, чтобы поскорее все закончилось.

Вдруг Йорг остановился. Замер, не разрывая очередного поцелуя. Затем медленно отстранился. Разум взял верх над чувствами или наконец распробовал соль ее слез? Поймал опустевший взгляд Лорелии, какое-то время просто смотрел ей в глаза.

В один миг она почувствовала себя жутко виноватой. За свою наивную любовь и за то, что позволила этой любви задеть сердце Йорга. Сейчас, когда он, разгоряченный все еще пышущей в крови страстью, стоит напротив и смотрит на нее, Лорелия вдруг поняла: будущего у них нет.

Но оно было! Непременно было запланировано богом солнца и судьбы! Иначе тот не пересек бы их пути.

Просто в их жизнь ворвалась сама смерть на драконьих крыльях.

Зор-Тур растоптал все, что мог растоптать. Прожег ее душу насквозь, навсегда поселившись в созданном им же уголке кошмаров. И теперь его оттуда ничем не вытравить.

— Еще слишком рано, — первой проговорила Лорелия, не в силах вынести эту тягучую, словно горячая смола, тишину.

И правду озвучить тоже не в силах.

Йорг молчал, потому она продолжила:

— Ты пойми, я подверглась насилию. Морально и физически мне очень тяжело. Любое прикосновение… — осеклась, отведя глаза. Запахнула плащ, обхватывая себя за плечи, сжимая плотную ткань дрожащими пальцами. — К тому же после родов прошло совсем мало времени. Я вообще не знаю, как все еще держусь в относительном спокойствии.

— Прости меня, — его голос звучал глухо и хрипло, — не знаю, что нашло… Просто не смог остановиться, едва поцеловал. Обещаю, больше не притронусь, пока не будешь готова. Пока сама не захочешь моих ласк.

Лорелия вернула ему взгляд и печально улыбнулась.

Скорее всего, он вряд ли этого дождется, но говорить об этом она не стала.