Глава 64. Лорелия

Лори смяла письмо, уронив руки на колени.

— Плохие вести, госпожа? — осторожно спросила Рейга.

Она расчесывала Эйнара перед сном, а тот заметно клевал носом, сидя на подушке с закрытыми глазами. Вот уже четвертый день, как он болел. Днем его распирал кашель, по ночам охватывал жар. Лорелия носилась с разными отварами, мокрыми полотенцами, лекарственными сборами. Но ничего не помогало. Ребенок горел изнутри, и этот огонь утихал лишь к утру. Чтобы уступить место звенящему кашлю.

Лори была измотана и боялась, что это вовсе не болезнь, а начало кошмара под названием «драконья кровь». Как бы ни надеялась уберечь сына от магии его отца, та никуда в итоге не делась. Просто спала, ожидая свой срок.

И вот теперь еще это письмо.

— Плохие, — ответила она, глядя на неровные строчки чернил. — Йорг ранен.

— Ох, — только и смогла выдавить Рейга, прижав пальцы к губам.

Эйнар открыл глаза, заинтересованно посмотрев на мать.

— Мама?

Лори вздрогнула и подняла голову. Первыми словами он порадовал неделю назад, как раз перед тем, как заболеть. Но все равно слышать его было непривычно. Она только-только смирилась с неестественно быстрым ростом своего ребенка, и вот нужно вновь привыкать к изменениям. Отложив лист пергамента на кровать, Лорелия улыбнулась.

— Все хорошо, сынок.

Поднявшись, подошла и пригладила каштановые волосы, отросшие до плеч. Они потемнели, лишившись явной рыжины. Теперь золото было заметно лишь на солнце.

Запрокинув голову, Эйнар поймал ее взгляд осоловелыми серыми глазами. Болезненная слабость одолевала его с каждой минутой все сильнее. Переместив ладонь на его лоб, Лори огорченно поджала губы. Жар вновь подступал.

— Пора ложиться, милый.

Оставалось совсем немного, прежде чем проклятая магия заявит о себе в полную мощь. Пусть поспит хотя бы пару часов.

Он кивнул и завозился, пытаясь встать. Лорелия поторопилась помочь. Взглянула на столик со множеством бутылочек и склянок с лекарствами. Кувшин с отваром уже наполовину опустошен.

— До утра не хватит? — поняла ее без слов Рейга.

— Скорее всего. Приготовь еще, пожалуйста.

Женщина поторопилась прочь из комнаты, дабы исполнить просьбу.

Лорелия напоила Эйнара лечебным сбором, затем натянула одеяло ему под самый подбородок и присела на край кровати. Мальчика быстро сморил сон. У нее мало времени до очередного полуночного кошмара с метавшимся в бреду ребенком.

Вернувшись к письму, еще раз его перечитала. Она и не надеялась, что любовь в ее сердце не до конца сожжена Зор-Туром. Строки о ранении Йорга полоснули кинжалом изнутри. Лорелия очень боялась его потерять. И жалела, что попрощалась с ним слишком холодно. Воротить бы время вспять! Она повела бы себя совсем по-другому.

А теперь…

Война идет не так, как Йорг планировал. Что-то не ладится, он не стал вдаваться в подробности. Попытался успокоить. Ведь на нем все заживает, как на северном медведе. Но Лори понимала: будь рана незначительной, он никогда об этом бы не написал. А о чем-то серьезном промолчать не смог. Чтобы была готова в следующий раз получить свиток с черной печатью.

Зажмурившись, вновь отложила пергамент. В Тир-Линне она отправилась бы в один из храмов тринадцати и до утра молилась богу смерти, дабы он не строил планы относительно Йорга. Но здесь, во владениях чужих богов, Лори могла лишь надеяться, что молитвы будут услышаны. Она даже в плену Зор-Тура этого не делала. Ворожея Миби говорила, что просить за себя у небес невежливо. А теперь впервые за много лет ей хотелось помолиться за кого-то другого.

Осторожно встав с постели сына, подошла к окну и отодвинула в сторону тяжелую штору. Открыла ставни, впуская свежесть теплой ночи. Нашла серп луны в небе, сложила ладони в молитве и представила своды Черного храма самого жестокого из богов Юга.

Луна и солнце освещают землю везде одинаково. Для них нет разницы, каким богам молятся люди, по каким законам они живут. Глядя на тонкий край ночного светила, Лорелия думала о доме в озерном крае, бесконечных лиственных лесах и родных, которых так долго не видела. В какой-то момент показалось, что за окном вовсе не Лансиопа, а Тир-Линн. Все пережитое — лишь страшный сон, и теперь, проснувшись, она вышла на балкон знакомого с детства замка, дабы вдохнуть пахнущий цветами воздух и убедиться в нереальности ее кошмаров.

Лорелия потеряла счет времени, вымаливая у бога смерти того, кого любит. Не замечая, как по щекам бегут ручейки слез, а губы дрожат от переизбытка чувств.

Тишину нарушил протяжный стон, сменившийся хрипами.

Лори обернулась, бросив взгляд в сторону сына. Одеяло было сброшено на пол, а сам Эйнар метался по кровати, словно кто-то терзал его изнутри. Под кожей медленно проявлялись вены, налитые жидким пламенем. Как в тот раз в палатке на краю северного леса.

Она бросилась к постели. Приложила ладонь к пылающей алым светом груди, принимая часть колдовского огня на себя. Он разлился в ней, промчавшись волной через все нутро, и быстро угас, оставляя лишь пустоту.

Но Эйнар не переставал стонать и плакать. Будто не мог вынырнуть из кошмара, в котором демоны рвали его на части. Лори споила ему оставшееся лекарство и продолжила попытки облегчить боль.

Вернулась Рейга с кувшином свежего отвара. Увидев происходящее, едва не выронила его, отшатнувшись в ужасе. К счастью, быстро взяла себя в руки. Наполнила глиняную чашу холодной водой и присоединилась к Лорелии, сменяя мокрые полотенца, которыми обкладывали тело мальчика.

Ближе к утру свет Эйнара стал медленно стихать, вены исчезли под тонкой бледной кожей, а сам он затих, провалившись в глубокий сон. Лори закусила губу, склонившись к сыну и уткнувшись лбом ему в плечо.

Лучше б он родился истинным драконом.

Обратился сразу после рождения и сжег ее дотла, как и полагалось их детенышам. Он жил бы среди своих, ни разу не испытав столь чудовищной боли. Лорелия отдала бы жизнь за это. Разве заслужил ее мальчик такие страдания? За что ему предписано мучиться до конца своих дней? Она уже не надеялась, что Эйнар перерастет эти приступы.

Впервые за ночь взглянув на Рейгу, Лори спросила:

— Слышала о чем-то подобном от ваших колдунов?

Женщина отвела глаза, в молчании посмотрев на ребенка. Убрала все полотенца, высохшие от жара его тела, и укрыла одеялом. В окно заглянули первые лучи рассвета.

— Его отец ведь не господин Йорг, правда?

Лорелия прикрыла веки и медленно выдохнула. Спрятала лицо в ладонях, растирая кожу холодными пальцами. Уронила руки на колени.

— Нет. Эйнар — сын дракона.

— Дитя насилия и жестокости…

Подняв глаза на Рейгу, почувствовала подкатывающую к горлу тошноту. Женщина смотрела с таким сочувствием и пониманием, что захотелось взвыть.

— Это я виновата, — сдавленно прошептала она. — Я его не ждала, как положено матери. Собиралась убить, едва только появится на свет. Страх, боль и ненависть — вот все, что меня переполняло. Каждую ночь я сопротивлялась его отцу, насколько это было возможно. Пила слепую полынь, пыталась сбежать. А потом и вовсе ничего не понимала, не чувствовала — меня пичкали какой-то дрянью, чтобы этот мерзкий ублюдок брал безвольное тело, когда ему заблагорассудится! Пока во мне не зародилась жизнь.

Сорвавшись, Лорелия расплакалась. Впервые изливая всю горечь пережитого, впервые произнеся это вслух. Даже в рассказе Йоргу она пыталась отгородиться от смысла озвученных слов, будто ведя сказ о ком-то другом. Но сейчас плотина просто не выдержала, выпуская на волю то, что так надеялась похоронить в себе на веки вечные.

— О, моя девочка, — сочувственно пробормотала Рейга, обняв ее и прижав к груди. — Ты ни при чем. А виновнику прилетит по заслугам, будь уверена. Всевышний, может, и не скор, но уж точно меток в раздаче наказаний.

— Эйнара это не излечит.

— Ты не знаешь намеренья судьбы. Да, его путь нелегок. Он порождение жестокости и страха, а не любви. Но твой сын пришел в этот мир с какой-то целью, и все, что он с собой принес, имеет значение.