Глава 16. Огласите весь список, пожалуйста!

Мы душу подвергаем риску,

Любви доверясь иль заклятиям…

Всегда — претензии по списку,

А возмещенье — по понятиям.

В парадном зале Чёрного замка, стилизованном согласно регламенту и вековым традициям Тьмы, было довольно холодно, крайне мрачно и невыносимо скучно. Младший из членов Белого Совета даже пару раз покосился на ближайшую стенную нишу — показалось, что красноглазый стражник с алебардой зевнул. Конечно, вряд ли… Не может зевать умертвие, тем более на таком посту! Но, с другой стороны, и гончие Дикой Охоты, растянувшиеся по бокам трона, в прошлый раз тоже не шевелились, а сегодня то одна жуткая псина голову на лапы уложит, то вторая язык вывалит…

Молодой маг вздрагивал от каждого движения туманных псов и с трудом удерживал каменное выражение лица В каком-то смысле он был благодарен этим порождениям тьмы — лучше слегка дёргаться от непреодолимого и вполне естественного страха, чем заснуть в тронном зале Тёмного лорда. Позору же потом не оберёшься!

Впрочем, от смертельной скуки страдал не один Талус.

Старый пер… то есть многоуважаемый Листан усердно хмурился и надувал щёки, но вот взгляд его периодически уходил к мраморным плитам пола, а борода ползла вниз под тяжестью клонившейся головы.

Юный Тёмный лорд, вальяжно развалившийся на троне, лениво закидывал в рот попкорн, вонявший горелым маслом на всю громаду помещения, и зевал, не стесняясь. Между лордом и гостями, рядком сидевшими на мраморной скамье, свернулся кольцами его фамилиар. Огромадная змеюка, поддаваясь всеобщей сонливости, откровенно дрыхла, изредка приоткрывая мутный левый глаз и равнодушно косясь на белых магов.

Талус и лорду, и змею откровенно завидовал. Враги могли вести себя как им угодно. А где-то в глубине души он ощущал некое единение с ними, слабенькое, но совершенно однозначное. Нудная всё-таки штука — бюрократизм! Но иначе назвать происходящее в зале было просто невозможно.

Двое бюрократов спать явно не хотели и не скучали ни секунды. Советник его темнейшества монотонно зачитывал вслух пункты нескончаемого списка, раскручивая по ходу свиток пергамента, а глава Белого Совета внимал, подавшись вперёд, злобно поблёскивая глазами и шумно дыша. На лице Аргариута блуждала фальшивая улыбка. Именно блуждала: когда он начинал говорить, улыбка исчезала, когда замолкал и слушал — возвращалась снова.

— Зеркало артефактное, в кованой раме работы мастера Бенвениуса Челланского, возрастом восемьсот лет, в раме более позднего периода — семьсот пятидесяти лет. Бесценно как по форме, так и по содержанию. Разбито до невозможности восстановления, рама погнута… В результате полностью утеряна возможность получения арканских специй соответствующего Листа Книги Мира… Чайный сервиз из коллекции Заруания Четвёртого, короля с восемьсот четвертого Листа…

— Не знаю такого короля! — живо возразил глава Совета.

— Напрасно, тончайший фарфор, ублажающий глаза, — вздохнул Кормчий Дикой Охоты и вновь вернулся к свитку. — На двенадцать персон… Разбито вдребезги пять чашек, девять блюдец, трещина на молочнике, у сахарницы отбита ручка… Возраст сервиза — более двух тысяч лет. Невосстановимо…

— Позвольте, герцог! Что значит — невосстановимо?! Прошу внести изменение — «частично утерян»!

— Склеенная заклятьями чашка представляет собой магическое изделие, а не предмет из сервиза стоимостью в кошель брильянтов, — не меняя тона, пояснил Кормчий. — Так… Гобелен, собственноручно изготовленный прапрапрабабушкой его темнейшества лорда Кайтэла. Изорван осколками зеркала и засыпан штукатуркой…

— Тоже артефакт?

— Нет. Но ценнейшая семейная реликвия. — Герцог вздохнул и продолжил: — Канделябры золотые, количеством пятнадцать единиц, ручной работы, сплющены до полной неузнаваемости, эксплуатации и восстановлению не подлежат. Также…

— Артефакты?

— Нет. Но канделябры были безмерно любимы прапрадедом лорда Кайтэла. Семейная реликвия. Также ковёр персидский…

— Простите, чей?

— Необразованность, милейший, сгубила далеко не одного хорошего мага. Персидский, значит… Э-э-э… Так-с, длина ворса, густота, качество… ну это ладно… Бесценен в силу древности и своей красоты, отказной артефакт, который…

— Простите, какой-какой?

— Отказной. Летать отказался лет триста назад. Из уважения к его возрасту настаивать и применять иные формы убеждения не найдено нужным. Также торшер розового стекла, четыре штуки… Хм-м… Странно! Я точно помню, что было пять! А-а, один уцелел… Просто чудом каким-то, право, здесь вам, Аргариут, повезло. Работа мастера из пять тысяч двести…

На именовании Листа, откуда были родом торшеры, молодой маг всё же уснул и очнулся от тычка в бок и злобного шипения:

— Талус, тьма тебе!..

Он едва не подскочил на месте и уставился на Тёмного лорда, который сидел уже на краешке трона, уперев ладони в коленки, и — о хвала свету! — обращался к своему советнику.

— …и чашечку кофе! Побольше.

— Желание моего лорда — закон! — поклонился герцог Шэрр, и перед его темнейшеством возник круглый подносик с исходящей паром огромной кружкой.

По залу поплыл аромат кофе, корицы и кардамона, и Талус не удержался, с наслаждением втянул носом воздух и подавил тяжёлый вздох.

— Итак, господа белые, список имущества, пострадавшего и утраченного в результате бесстыдного ограбления Чёрного замка…

— Я попросил бы… — попытался вмешаться Аргариут.

— Просьбы изменить формулировку здесь неуместны! Так… Список я дочитаю вам позже и передам копию. Сейчас же, волей его темнейшества, предлагаю обсудить основную проблему инцидента.

— Какая ещё основная!..

— Поясняю. Как вам, вне сомнений, известно, минувшей ночью отсюда с бепрецедентной наглостью и далеко идущими последствиями была похищена принцесса Меллани, гостившая у лорда Кайтэла. Таким образом, ущерб нанесён не только его темнейшеству, но и его величеству Эберону, который, как вам опять же известно, является не только Королём эльфов, но и преданным вассалом милорда. И вот что с этим делать, господа?!

— Насколько мне известно, герцог, — примирительно подняв ладонь, сказал глава Совета, — её высочество покинула замок добровольно.

Кормчий ласково ему улыбнулся, и белые маги напряглись и инстинктивно содрогнулись.

— Вот знаете, Аргариут, ее добрая воля в данном случае не имеет ни малейшего значения.

— Даже такие исчадия глубокой Тьмы, как некоторые из присутствующих, должны понимать, что сила истинной любви… — пафосно начал бородатый маг.

— Ох, Листан, я вас умоляю! — отмахнулся герцог. — Что такое эта ваша любовь в сравнении с оскорблением, нанесённым его темнейшеству? А скорбь отца, лишившегося дочери, — это вы не считаете?

— Ваше темнейшество! — решительно обратился к лорду глава Совета. — Я прошу посмотреть на инцидент с другой точки зрения и войти в наше положение! Мы готовы возместить понесённый вами ущерб согласно списку… В разумных то есть пределах… И я уже принёс вам глубочайшие и искренние извинения по этому поводу! Но лорд Кайтэл! Я не могу заставить эльфийскую принцессу вернуться к вам или отцу! И я взываю к вашему разуму! А Светлый рыцарь… Ну вы же должны понимать!..

— Слушайте, Аргариут! — Тёмный лорд почесал нос и остро прищурился. — А давайте попробуем договориться?

— Конечно, ваше темнейшество! — с облегчением вздохнул глава Совета. — Я об этом только и мечтаю! Нехорошо вышло, но давайте сделаем скидку на юность рыцаря! И на неопытность его оруженосца, который, конечно же, должен был понимать… Но он совершенно не искушён… Ну, словом, во всём этом!

— Значит, так, — с мерзкой ухмылкой произнёс мальчишка. — Я выставляю условия — вы соглашаетесь. И тогда яркий свет с ней, с принцессой. Мне-то она не особо и нужна.

— Мы слушаем, милорд, — дипломатично согласился Аргариут и со значением, предупреждающе покосился на своих спутников.

Лорд залпом допил кофе, вытер рукавом сюртука рот и спрыгнул с кресла. Приблизился к сидящим на скамье магам. Бородатого Листана взглядом не удостоил, а вот второго члена Совета окинул долгим взглядом — с головы до ног, потом обратно.

— Талус-с…

Молодой маг вздрогнул. Трудно сказать — от выражения лица лорда или от дублирующего шипения фамилиара, внезапно свесившегося с его плеча:

— Та-алус-с-с…

Вспомнив о вежливости, предмет интереса лорда поднялся, отвесил короткий поклон и с опаской спросил:

— Ваше темнейшество?..

Но лорд почти неуловимым движением уже скользнул в сторону и, остановившись перед Аргариутом, осведомился:

— Как насчет честного обмена, милейший?

— В каком смысле, милорд? — растерялся глава Совета.

— Да просто. Как говорится, махнёмся не глядя! Принцесса девочка хорошая, воспитанная! Красавица, спортсменка, эта… Как её?.. — Он пощёлкал пальцами, вспоминая слово, и махнул рукой. — В общем, эльфийка! Забирайте, свет с ней! А взамен вы мне — вот того симпатичного мужчинку. — Лорд медленно облизнул верхнюю губу. — По рукам?

Змей, неотрывно следовавший за своим хозяином, метнулся обратно к Талусу, принюхался и одобрительно сообщил:

— Ш-ширненький…

— А-а… Я… — Аргариут раскрыл рот и выпучил глаза. — Э-э…

— Милорд… Это послы… — подал голос герцог.

Развратный юнец раздражённо передёрнул плечами и игриво подмигнул застывшей статуе главы Белого Совета.

— Ну ладно вам! Пошутил я!

Но в шутливость Тёмного лорда не поверил как минимум один из присутствующих.

Мальчишка хохотнул и плюхнулся в услужливо подставленные кольца своего фамилиара. Змей с коротким шипением извернулся, тело его пошло волной, и хозяин оказался на своём троне.

— Итак! С шутками покончено. Мои условия. Первое. Бой со Светлым рыцарем откладывается ещё на месяц от обозначенного срока.

— Уверен, что он согласится, — отмер Аргариут.

— Второе. Светлый рыцарь явится на мой весенний бал.

Листан придушенно крякнул, а глава Совета развёл руками.

— Ваше темнейшество…

— Как вы с ним договоритесь по этому поводу — мне плевать. Ну пусть оруженосца прихватит, вдвоём не так страшно будет. И принцессу тоже. На балу с ней папа сам и разберётся.

— Я попытаюсь, — мрачно сказал Аргариут.

— Отлично. Ну и обсудите с Кормчим насчёт имущества… Ваше «разумные пределы» возмещения — это, конечно, что-то!..

В руки главы Белого Совета спланировал чёрный треугольный конверт, обвитый алой лентой.

— Приглашение, — пояснил лорд. — На двоих. Принцесса приглашена априори, но на всякий случай скажите, что каждый мой гость вправе явиться с дамой. Эй, любезный! Талус! А чего это с ним? Трясётся как ромашка на ветру… Скучные вы всё-таки, господа белые маги! А хотите, я и вам приглашение на бал выдам?

Но молодой маг, которого обмахивал платочком Листан, мгновенно выпрямил спину и в таком ужасе замотал головой, что остальным белым уже не понадобилось отвечать его темнейшеству.

***

Тэль после бурной ночи ограбления, закончившейся шашлыками, не появлялась уже вторые сутки. И шашлыков, кстати, она так и не попробовала… Ник, конечно же, оставил ей три шампура, но их почти сразу сожрал енот, заявив, что мясо, даже и до такой мерзкой степени зажаренное, более часа хранить нельзя — вкус теряется полностью.

Вспоминая бурную ночь, Ник жалел только об одном: что она не была бурной в ином, безмерно приятном смысле… Вот Лексу повезло так повезло! И эта мысль долго не давала ему заснуть.

Под утро, ровно через сутки после ухода барышни, ему приснился совершенно мальчишеский сон. Будто бы они с Тэль целуются в подъезде его девятиэтажки, и он, сжимая её в нежных объятиях, мучительно решает, можно ли опустить руку чуть-чуть пониже…

Из этого сна Ника выдернул запах. Воняло горелым маслом и ещё чем-то отвратительным. Под закрытую дверь спальни просачивался сизый дымок.

Вылетев в одних трусах в общий зал, он замер и обречённо подумал, что психика таки не выдержала событий последнего месяца. О тёмных властелинах, говорящих воронах и квестах по подземельям он хотя бы читал и смотрел киношки. Но ведь всему есть разумные пределы! Рамки, границы, каноны… А эльфийская принцесса в клубах дыма с половником у плиты в эти пределы однозначно не вписывалась.

— Тётка моя лимонная цедра!.. — простонал Ник и, распахнув окно, бросился разгонять дым полотенцем.

— Тоже мне, маг! — фыркнула Меллани, щёлкнула пальцами, и дым пропал как не был.

Источник дыма определялся без труда: дочка Короля эльфов ливанула воды на загоревшуюся сковороду, и получился небольшой вулкан. Ник оценил обстановку: на полу растоптанная яичная скорлупа, барная стойка усыпана мукой… Плюс пустая молочная бутылка и большая кастрюля с жидким тестом. Стало быть, мучительной гибели через сожжение подвергся блин.

Картину довершал изгвазданный зелёный фартук на очень злой и растрёпанной принцессе.

— Ещё одна селянка на мою голову… — вздохнул Ник, призывая штаны. — А вы, ваше высочество, не пытались магию в кулинарных целях применить?

— Как будто вам не известно, что еда, изготовленная неестественным путём, не обладает нужными вкусовыми качествами! — парировала Меллани, тактично отвернувшись. — И меня никто не учил кулинарной магии, — сказала несколько тише.

— Блины вообще штука сложная, — согласно кивнул Ник. — Вы голодны, ваше высочество? Но в холодильнике…

— Меня зовут Мелли! — перебила принцесса. — И лучше на «ты». Тем более для вас, одного из моих благородных спасителей! Не стоит волнений, я молоко пила и колбасу там нашла. А блины…

А блины, значит, для любимого мужа. Чтоб знал, какая у него жёнушка хозяйственная, не только лепреконами командовать умеет. Ник сдержал ухмылку и в три сочетания клавиш запустил программу уборки. Однако, в иных супружеских обязанностях принцесса явно хороша — Лекс так дрыхнет, что и дыма не учуял. Наверняка ночка у них вышла бурная. В приятном смысле…

Позавтракав бутербродами, Ник отправился рубить дрова. Это занятие отлично заменяло утреннюю зарядку и очищало мозг от лишних мыслей. А в последнее время помогало и в другом плане… Правда, поленница разрослась уже неимоверно, и Ганцонгер язвительно советовал сбывать дровишки окрестным крестьянам. Недурная, кстати, мысль, потому что куда-то ведь нужно их девать! Ещё Тэль можно спросить: девчонка электричеству удивляется, живёт явно одна. А раз отец был крутым магом, так и дом наверняка огромный, никакой магии не напасёшься зимой отапливать… Или электричество ей провести? Но лучше предложить переехать сюда… Не царские хоромы, конечно! Но не положено дворца Светлому рыцарю, ещё не доказавшему свою профпригодность…

Знакомый голос отвлёк Ника от раздумий так резко, что он едва не подпрыгнул.

— Мужчинка, а мужчинка? — манерно протянули за спиной. — А что это у вас за упражнения такие любопытные? Помогает укреплять мышцы тела? Так они у вас и так прямо на зависть…

Не веря своим ушам, Ник обернулся и в полном ошеломлении застыл, глядя на Тёмного лорда, повисшего на штакетинах забора. Воплощение мирового зла кокетливо хлопало ресницами, скалило белые зубы и без стеснения пялилось на его голый торс.

Мозг мгновенно выдал первый пункт программы действий: накинуть рубашку. Второй пункт оказался гораздо разумнее: проверить защиту. Переключать зрение как порядочные маги Ник не умел, а потому сделал по-своему — прищурился.

Три слоя эльфийской защиты как ветерком сдуло. Но кривой купол, врезанный Ником изнутри вдоль всего забора, никуда не делся — только что выгнулся пузырём во двор. Аккурат в том месте, которое облюбовал тёмный поганец.

— Доброго утречка! — сказал лорд и пощёлкал пальцами. — Отомрите, господин маг! Я вам не снюсь! Ой, а вот и киска пожаловала! Здравствуй, будущий коврик у моей кровати!

Белый тигр неторопливо приблизился к забору и улёгся перед Ником, мерно подёргивая толстым хвостом.

— У-у, какие вы тут все злые и мрачные… — Лорд обиженно надул губы и поправил шарфик на шее. А Ник отчётливо вспомнил сцену у ворот Чёрного замка. Можно сказать — дежавю…

Но ломать шею лорда уже не хотелось. Щенок же… Сознание Ника отказывалось воспринимать весело скалившегося мальчишку как всемогущего и всесильного повелителя всея тьмы.

Да и любопытно, чего припёрся.

Ник воткнул топор в колоду и подошёл к забору, обогнув фамилиара. Тот предупреждающе рыкнул, но остался на месте.

— И вам не хворать, — пожелал Ник. — Чем обязан?

— Вот и я говорю — обязаны! — подхватил лорд. — Ну, я так думаю. У меня вчера ночью, знаете ли, такая неприятность дома приключилась. Девушку украли. Представляете, ужас какой? Невинную девицу, умницу, дорогую гостью… А лапочка она какая! А папочка-то у неё какой!

— Так уж и украли? — хмыкнул Ник. — А не из плена освободили, часом?

— Да что вы! — делано удивился мальчишка. — Какой может быть плен? Вы же видели условия того плена? Да я не всем уважаемым гостям такие апартаменты выделяю! И кстати, об апартаментах! Ну я понимаю — девицу умыкнуть в возвышенных целях! Можно оправдать… А зачем было мебель-то ломать? Право, нехорошо…

Рядом — совершенно бесшумно — возник Лекс.

— Мне кажется, ваше темнейшество, такие претензии не слишком обоснованы, — сказал он, скрещивая руки на груди.

— Вот как?

Лорд снялся с забора и мановением руки создал прямо в воздухе комфортное кресло. Легко запрыгнув в него, уселся по-турецки и вздохнул:

— Вижу, что разговор будет долгим…

— С чего бы? — хором осведомились маги и переглянулись.

— О чём тут говорить-то? — спросил Ник. — Если вы по поводу нанесённого ущерба, то приношу извинения за неаккуратность. Но насколько мне известно, ущерб незначителен и будет возмещён.

Он скривился, припоминая вечерний скандал с главой Белого Совета. Но что можно сделать Светлому рыцарю? Как выяснилось — только долго и упорно орать…

— А как же моральная компенсация? — протянул мальчишка, подпирая пальцем подбородок. — Конечно, ни мне, ни вам, милый мой рыцарь, законы не писаны… Но совесть-то надо иметь! Я, обратите внимание, у вас ничего не воровал. Это вы завели привычку ко мне без спросу являться. И я готов понять и простить ваше естественное любопытство. Но только его! Что делать-то будем, любезные мои белые?

— Её высочество Меллани останется здесь, — тяжело заявил Лекс.

— Ах, любовь-любовь!.. — Лорд закатил глаза и состроил страдальческую гримасу. — Романтический побег, ромашки-мурашки! Что вы в ней нашли-то? А? Кошка бешеная, невыгулянная… — Он передёрнул плечами и пожаловался: — Терпеть не могу девчонок! Дуры манерные, все, как одна!

Лекс, до этих слов щенка медленно закипавший, вдруг ухмыльнулся и сочувственно сказал:

— Это вам просто не повезло в жизни, ваше темнейшество!

— Полагаете? — Лорд вздохнул. — Ну, может, и так… Но вернёмся к нашим проблемам. Девчонка пусть у вас поживёт, мне забот меньше. А вы за это придёте ко мне на бал. Тем более что всё уже договорено.

— Куда?.. — ошеломлённо спросил Ник.

— На мой весенний бал, — охотно пояснил мальчишка. — Приглашение не отдали ещё? Ну я так и думал. Но к чему официоз между двумя чашами мирового равновесия? Я лично приглашаю, без церемоний! Приходите, господа маги! Будет весело! — Он сверкнул синими глазами. — Кровавые оргии, танцы, жертвоприношения, все дела! А какие мужчины! Ну и девчонок будет хоть завались, на выбор. Придёте? А придётся! В качестве компенсации за моральный ущерб!

Немую сцену прервала одна из причин экзотической беседы.

— Приветствую, мой лорд! — звонко сказала она, становясь рядом с опешившими магами.

— Всё ли у вас в порядке, ваше высочество? — немедленно среагировал наглый щенок. — А то могу помочь! Спасти, так сказать.

— В полном порядке! — заверила Меллани. — И спасать меня не нужно. А вот доброе дело сделать можете.

— Я? — с сомнением спросило воплощение мирового зла. — Это какое же?

Принцесса, жестом остановив дёрнувшегося к ней Лекса, подошла вплотную к забору.

— Королю эльфов передайте, пожалуйста, мой лорд, — сказала принцесса. — Если не затруднит.

Её рука легко прошла через защиту, и лорд, спрыгнув с кресла, принял небольшую шкатулочку, перевитую голубой лентой.

— Можете заглянуть, если любопытно, — предложила Меллани.

Лорд с сомнением покрутил шкатулку, даже тряхнул. И всё же развязал бантик и открыл крышку.

— Королю эльфов, говорите? — переспросил он. — А это что такое вообще? Хм-м… Вот такое прямо и передать? Да он вас наследства лишит, пожалуй, если не убьёт за такие шуточки! Уверены?..

— Конечно, мой лорд, — подтвердила Меллани. — Мне тоже на бал приходить?

— С вас этой приятной обязанности никто и не снимал, — заметил мальчишка. — Ну, откланиваюсь, господа! Дел — по горло!

И воплощение мирового зла исчезло вместе с креслом. А на смену ему у калитки возник Самый-Крутой-из-всех-Белых-Магов.

— А вот и баланс мирового равновесия добра и зла… — пробормотал Ник. — Интересно, о чём сегодня орать будет?

Но на этот раз глава Белого Совета был тих и даже ласков. Поздоровался, вручил чёрный треугольный конверт — тоже с бантиком, только красненьким, долго заверял в полной безопасности пребывания на грядущем празднике тёмных, уговаривал не отказываться и смотрел заискивающе. А получив согласие, данное Светлым рыцарем сквозь стиснутые зубы, длинно и облегчённо выдохнул.