Глава 20. Имя врага моего
Мы ныне не вместе.
И груда костей
На месте, где лился
Уксус страстей…
Обиженных вассалов мне было ни капельки не жалко — нечего задирать личных гостей лорда и тем более ломать мои каблуки! Надо бы ещё не забыть напомнить об этом кое-кому… Так что наши с Йошем реакции полностью совпали — аплодисменты, бурные аплодисменты! Окажись я сейчас в родной башне — каталась бы от смеха по полу, высоко задирая ноги.
Но Ганс, естественно, перенёс нашу четвёрку в дом Светлого рыцаря, и пришлось ограничиться радостным хихиканьем.
Лекс мгновенно принялся разливать шампанское.
— Браво, Ник! — воскликнул он, поднимая бокал. — Просто слов нет, какое большое браво! Еще бы на бис повторить!
Оруженосец изобразил шутовской поклон.
— На бис, пожалуй, не стоит! — засмеялась Меллани. — Такие рожи!..
— Это да, — согласился Ник. — Я не настолько крут! Здоровье поберечь надо…
— Ну! За фиаско высших адептов Тьмы! — провозгласил Лекс, и мы с удовольствием чокнулись.
— Исключая самого лорда, — заметил Ник. — Потрясающая реакция у парня!
И у Йоша тоже — с такой скоростью создать фантом! Но за это выпить было нельзя, и, едва осушив бокал, я предложила следующий тост:
— За Лекса и Мелли! Теперь твой папаша никуда не денется — брак подтверждён официально, на балу, в присутствии его сюзерена!
Рыцарь взмахнул руками, и на принцессу пролился цветочный дождь. Красиво — но не сравнить с розами, летящими с потолка бального зала!.. «Интересно, кто сотворил снегопад?» — подумала я, прижимая к груди своё одинокое алое чудо. И тут же получила ответ:
— Там я про цветы не подумал… — с сожалением сказал Лекс. — Но и снег вроде неплохо вышел? Мне представилось, что я покрываю кладбище… Кладбище почивших надежд всей этой сволочи! Прости, Мелли!
— Фу, Санчо! Что за траурные ассоциации! — хмыкнул Ник. — У вас сегодня, считай, практически свадьба! И по этому поводу…
— Вот кстати, по этому поводу! — оживился рыцарь. — А то я всё забываю! Ник, споёшь нам ту песенку? Как подарок? Ну которой ты меня доставал чуть не месяц? Про даму и валета?
— Ну тебя-то грех было не достать, — ухмыльнулся оруженосец. — Да и не в тему уже…
Он ещё и петь умеет?! Скрытный какой…
— Не передёргивай, Ник! Как раз в тему! — заверил Лекс. — Она ж действительно — прямо про нас с Мелли!
— Ни-ик… — заныла я. — Ну Ни-ик! Ну пожа-алуйста! Я тоже хочу послушать!
— Ни-ик! — подхватила Меллани. — И я хочу послушать! Тем более если про нас!
— Ушки барышень в тугую трубочку скрутятся, — предупредил оруженосец. — После бальной классики — особенно! И песня дворовая, и уровень у меня такой же! Три аккорда!
Но Лекс уже вытащил из кладовки гитару. Самую обычную, без тени магии. И, честно сказать, исполнение тоже оказалось не профессиональное… А вот голос Ника был хоть и не оперный, но очень приятный, низкий, с лёгкой хрипотцой. Слова же…
Ах, были вы девчонкой страшно миленькой,
Я вас любил и с вывертом, и с выдумкой,
Но не учёл критический момент —
Папаша ваш полковник, страшный мент!
А у меня с ментами не лады-ы-ы,
А ваш папаша — очень крупный ме-е-ент!
А если с вами буду я на «ты-ы-ы»,
В кутузку упекут меня в моме-е-ент!
Последнюю строчку Ник пропел сквозь смех, а очень возмущённый Лекс схватился за гриф гитары, зажимая ладонью струны:
— Опять издеваешься?!
— А что такое «мент»? — осторожно спросила принцесса.
— Большой начальник, вроде твоего отца! — сердито пояснил рыцарь, отвешивая ржущему оруженосцу затрещину. — Дальше это не пой! Тут дамы!
— А что такое кутузка? — осведомилась я.
— Тюрьма! — рявкнул Лекс.
— Прошу прощения у дам! — простонал Ник. — Но увидеть такое лицо… Ну всё, Саня, всё! Сейчас будет тебе наша школьная… Сто лет бы её не вспомнил, если б не твоя история…
И по моему мнению — лучше бы он не вспоминал…
Странные карты, странный расклад:
Жаркое лето и снегопад,
Полдень и ночь, горький кофе и мёд —
Мальчик-отличник и девочка-гот.
Чёрная Дама и Белый Валет,
Фарс или драма — безумный дуэт!
Прямо в точку… Я стиснула в кулаке стебель розы, не обращая внимания на воткнувшийся в ладонь шип. Реальный расклад… Чёрная Дама и Белый Валет, точное, точнейшее попадание!
Она выбирает трагичную страсть,
Она выбирает чёрную масть,
Чёрные шмотки, шипы и металл,
Она королева, она идеал…
Щепотка корицы, демона кровь,
Ложка горчицы — такая любовь!
Любовь?.. Это любовь?!
Я смотрела на его лицо, на прикрытые густыми ресницами глаза, на длинные пальцы, перебирающие струны. Он уже скинул фрак, и тёмные волосы падали на высокий воротник белой рубашки. Провести ладонями по этим плечам, по спине… Но можно просто смотреть, не сводя глаз, потому что это такая любовь… Нет. Я не хочу. Я не хочу его любить! Я не должна!
Он в белой рубашке, и он не король,
Он даже не пробовал пить алкоголь.
Он дарит ромашки, не веря во мрак,
Он по уши в сказке, он просто дурак!
Чёрная Дама и Белый Валет —
Самый обычный школьный сюжет…
Ник пел негромко и с нарочитым надрывом, слегка позируя — видимо, для Лекса. И рыцарь усмехался, а обнимавшая его принцесса слушала с мечтательной улыбкой. Но что здесь смешного?.. Да и песня не про них… Или не только про них, Ник, и какое счастье, что ты этого не знаешь… Ты сам дурак из этой песни!
И ты не знаешь, что любви не будет, никакой любви не будет!
Низкий поклон, в ответ — реверанс.
В странных движениях есть диссонанс,
И перспективы в действиях нет —
Чёрная Дама и Белый Валет…
В небе витая, ловят момент,
Не понимая, что выбора нет.
По моим пальцам потекла кровь. Я убрала руку за спину и вдруг поняла, что Мелли уже не улыбается, а пристально смотрит на меня. Очень странно смотрит… Но я тут же о ней забыла.
Станут ли чувства их крепче брони?
И предстоят ли им светлые дни,
Тихое счастье и ярость ночей?
Или победа станет ничей?
Чёрная Дама и Белый Валет…
Только ответа по-прежнему не-е-ет…
Нет ответа?.. О если бы! Светлые дни? Тихое счастье? Да ни при каком раскладе не будет у меня этого счастья! Ложка горчицы — такая любовь…
— Только ответ уже есть, ваше высочество, — серьёзно сказал Ник, отставляя гитару. — И он прямо передо мной. Счастья вам обоим! Честное слово, вы его заслужили! Тэль? Ты чего?.. Эй, да у тебя кровь на руке!
Ну вот! Испортила влюблённым момент музыкальных поздравлений… А Ник схватил меня в охапку, насильно разжал пальцы, вынимая колючую розу, и с досадой сказал:
— Тюльпаны надо было делать! Вот дурак!
Конечно, дурак…
Я даже не поняла, кто из них залечил мне руку. Не до того было. Пришлось надувать губы, загонять внутрь слёзы и капризно требовать возврата розы. И мне её вернули — только уже не живой, а стеклянной, с тщательно скруглёнными шипами. Лишний повод для возмущения!
— А давайте, вы розу будете делить во дворе? — предложила принцесса. — Или ещё где-нибудь? Хватит злиться, Тэль, она же только красивее стала!
— Гениальная мысль, Мелли! — оценил Ник. — Мы вам тут и ни к чему больше, верно? Кстати, Тэль, мы хотели поговорить после бала…
— Да, — немедленно подтвердила я.
Но тьма свидетель — не помню такую договорённость… А мой Белый Валет — белый баран, натянувший мне нервы, как струны! — склонился и прошептал в самое ухо:
— Ты точно не передумала?
Да что же такое я должна передумать?! Хотя какая разница… И я яростно замотала головой.
По-моему, он сделал портал даже быстрее, чем Йош. Я и опомниться не успела, как оказалась на полянке у своей речки. В тесных объятиях и с очень занятыми губами и руками.
Ник вдруг оторвался от меня и, пытаясь восстановить дыхание, спросил:
— Ты правда хочешь?.. Скажи сейчас, а то будет поздно…
Слова всплыли в памяти сами собой, и их смысл наконец дошёл до меня.
— …Согревать тебя. Без лишних свидетелей… Или ты передумала?
— Передумала что?
— Быть моей…
Да, Ник! Я хочу быть твоей! Я, свет тебя побери, выбираю трагичную страсть! И такая любовь — это ложка горчицы. Нет… Целая бочка… И — как там было? — перспективы в наших действиях нет… А вот и неправда! Перспектива есть.
Браслет. Проклятый браслет, который мне так нужен!
Я буду думать только об этом. Потому что любовь мне не нужна. Мне нужен браслет! Да, мне просто нужен браслет!
И без лишних свидетелей.
— Ник?
— Что, солнце моё?
— Я хочу. Я хочу тебя! Но здесь никого не должно быть.
В его глазах мелькнуло недоумение, почти мгновенно сменившееся пониманием. И широкая усмешка на губах, от которых я уже просто с ума сходила.
— Вместе? — спросил он.
И мы начали ставить защиту.
***
Нельзя сказать, что Ник не думал о последствиях. Думал. Ещё как думал! И честно пытался подавить желание. Желание неотступное, абсолютно естественное, растущее с каждым днём, с каждым часом. Будь он романтичным менестрелем, сказал бы: распускающееся как бутон. И если бы только желание!
С той же скоростью в Нике росло и распускалось другое, не менее сильное чувство. Впервые в жизни ему хотелось не только взять — но и сохранить, присвоить. Поселить барышню в своём доме и не выпускать за порог! Чтобы была всё время рядом, в зоне прямой доступности. Неважно — в бальном платье невероятной красоты, в халатике или в кожаных штанах. Лучше всего — вовсе без одежды… Но можно и в ней! Потому что помимо чисто физической тяги хотелось защищать, спасать, заботиться, кормить… И даже жениться! Чтобы делать всё это всегда, беспрепятственно, на законных основаниях.
Не то чтобы Ник созрел для семейной жизни… Но мир тускнел и уходил в чёрно-белый спектр, стоило Тэль исчезнуть из поля его зрения. Тускнел заметно, всерьёз и непреодолимо. И ни одна женщина до появления этого кареглазого чуда не сумела добавить в его жизнь настолько ярких красок.
Мозг программиста легко и разумно вычислял исходники столь непривычных ощущений: другая реальность, выбросы адреналина, невероятные происшествия, отсутствие секса… Да множество причин! Спасибо, что влюбился, а не рехнулся! Но причины не отменяли результата, и в другой ситуации Ник не колебался бы ни секунды. Попробовать на вкус, в самом приятном смысле этого слова, насладиться — и в ЗАГС! Можно даже в обратном порядке. И пусть рожает маленьких темноглазеньких программистиков. Обеспечить семью он сумеет, не вопрос.
Однако сложившаяся ситуация была настолько не сахарной, что говорить о женитьбе просто язык не поворачивался. Прокормить жену и детей Ник мог и здесь — но где гарантия, что три недели спустя эта самая жена не станет вдовой? А дети при таком раскладе и родиться-то не успеют…
Вывод отсюда однозначный: задавить все «хочу» и пальцем к девчонке не прикасаться. Иначе он просто ей жизнь поломает! И так голову заморочил по полной программе! И ей, и себе…
С другой стороны — не слишком ли о себе возомнил? Если что — она поплачет и другого найдёт, красивая, молодая… Слишком молодая, чтобы всю жизнь по нему страдать!
Решающим фактором стал разговор на балу. Ещё бы!
— …Нам осталось всего три недели… Я не знаю, что будет потом. А мы теряем время… Я хочу быть твоей…
Йош мог гордиться собой: именно его слова стали для Ника поворотным моментом.
Отказывать женщине?! Да гори оно всё тёмным огнём!..
Кстати говоря, ещё ни с одной женщиной Нику не было настолько комфортно общаться. А главное — они с Тэль понимали друг друга едва ли не с полуслова. А порой, кажется, и мыслили одинаково. Хотя здесь и сейчас других мыслей у них и быть не могло…
Сотворив в четыре руки защиту — Ник ставил, барышня переплетала, — они переглянулись и хором произнесли:
— Мне надо переодеться…
— Я, наверное, весь духами провонял…
Рассмеялись и шагнули прочь с полянки. Оказавшись за барьером, Тэль мгновенно исчезла, и Ник последовал её примеру. Помыться перед таким делом — дело святое. Тем более после бала.
В доме стояла тишина, и Ник ухмыльнулся, увидев перед дверью комнаты Лекса колышущееся марево эльфийской защитки.
Быстро, но тщательно смыв с себя бальный пот и чужие запахи, он вернулся на берег и молниеносно создал нужную обстановку. Приятная всё-таки штука эта магия, а в некоторых обстоятельствах — так просто незаменимая!
Тэль появилась получасом позже — в неизменных штанах, с простым хвостом вместо сложной причёски и с корзинкой в руках.
— Я подумала — вдруг ты голодный…
— Спасибо, — сказал он, забирая корзинку и скрывая лёгкое раздражение. Могла бы и пеньюар надеть! — Хотя у мирового зла тоже неплохо кормят… А шампанского хочешь?
Но барышня, наконец заметившая перемены на полянке, застыла и, кажется, даже не моргала.
— Ничего себе! А я и не подумала… — прошептала она и расплылась в улыбке. А Ник скромно развёл руками: мол, старался как мог, не обессудь…
Внутри непрозрачного защитного купола, накрывшего поляну, шелестело под лёгким ветерком море красных, белых и розовых тюльпанов. По периметру — высокие канделябры, каждый на девять свечей. А посреди этого великолепия стояло королевское ложе — овальная кровать, огромная, низкая, под нежно-зелёным балдахином. Рядом столик: два бокала, бутылка в ведёрке со льдом, ваза с фруктами, ваза с конфетами. Портить пейзаж будкой туалета и душевой кабиной Ник не стал — сделаем по требованию!
А Тэль смотрела на кровать и медленно заливалась краской. Вспомнив, что до него барышня и целоваться толком не умела, Ник осознал допущенный психологический просчёт и масштабы её смущения и возблагодарил богов за свой достаточный опыт.
Он подошёл сзади, обнял, прижал к себе и шепнул:
— На самом деле я очень голодный…
Поцеловал за ушком, спустился губами на шею, развернул к себе… А через пару минут подхватил на руки.
…Сейчас ты забудешь о смущении, солнце моё, чудо моё… Ты будешь думать о другом… И очень надеюсь, что ты ни о чём не будешь думать…
Часом позже, лёжа рядом с ней, Ник всматривался в тонкие черты, целовал закрытые веки, лёгкими касаниями гладил грудь… И терпел. Терпел, дрожа от всё ещё нереализованного желания. А Тэль глубоко, прерывисто дышала и не шевелилась — расслабленная, умиротворённая. Мир нисходит на того, кто счастлив… Но её счастье почему-то делало счастливым и его, напряжённого, натянутого как струна.
— Я тебя люблю… — прошептал он. Впервые после школьного, подросткового романа.
Её глаза распахнулись, и в них засветилось такое, что дальше сдерживаться Ник просто не смог.
— И я те… — выдохнула Тэль, но договорить ей он не дал.
***
На берегу спокойной речки, неподалёку от поставленного влюблёнными барьера, закусывали два фамилиара, тщательно скрывая напряжение. Чешуйки в шерсти белого кота поблёскивали под яркими звёздами, чёрные перья в полосатой шкурке енота сливались с ночной темнотой.
— Хорошо, что я не согласился на пари… — задумчиво сказал енот, откладывая обглоданную косточку.
— Ну… Шанс у вас всё же был, коллега! — отозвался кот, выхватывая с блюда очередной кусок свинины. — И на самом деле я бы хотел проиграть…
— С другой стороны, мы не можем точно знать, что там происходит! — с некоторой досадой посетовал енот.
— Это да… — вздохнул кот. — Даже крохотную дырочку — и ту прогрызть не удалось…
— А вы всерьёз рассчитывали, что сумеете? — удивился енот. — Не абы кто заборчик ставил, коллега! Надеюсь только, что…
Договорить он не успел. На берег вынеслась из барьера совершенно голая кошачья хозяйка, вскинула руки и мгновенно исчезла. Вслед за ней вылетел взъерошенный мужчина — тоже одеждой не отягощенный. Пальцы его заплясали в воздухе, но, видимо, безуспешно. В ярости он топнул ногой и вернулся за защитную стенку.
— Интересненько… — протянул кот. — Что ж это он такого ухитрился утворить-то…
— Вам виднее, коллега! — фыркнул енот, маскируя ехидством тревогу. — Вы имели честь с ним на балу целоваться, можете оценить…
Йош показательно брезгливо вытер лапкой усы, сплюнул и нервно дёрнул хвостом.
— Ну, мне — домой, срочно, — сказал он. — Не прощаюсь, однако…
Ганцонгер кивнул, интенсивно потёр морду лапками и всё же не сдержал волнения:
— Надеюсь, ничего непоправимого! Вы ведь расскажете потом?
— Непременно, — пообещал кот. — И буду очень расстроен, если придётся предложить вам новое пари…
***
Я понятия не имела, что такое бывает. Что можно не заметить, как тебя раздевают, забыть о стеснении, об ожидании нового, наверняка болезненного, по определению гадкого… Поцелуи, прикосновения — да, они рождали незнакомые и приятные ощущения, но вели к не слишком интересным мне действиям. Хотя и к несомненно нужному результату. И я была готова перетерпеть всё это…
Но когда губы и пальцы Ника начали бродить по моему телу… Он играл на мне, как на своём невидимом клавесине, только никакой магии не возникало. Я чувствовала не магию, нет! Это было совсем другое! Ветер… Всё тот же безумный горячий ветер, он пах мятой, лимоном, чуть-чуть — самшитом, очень сильно — самим Ником. Ветер закручивался в смерчи там, где Ник касался меня.
Сначала я пыталась отвечать тем же, но не знала, что получается, а потом забыла думать об этом.
Мир дрожал, плыл, менялся… Мир менялся каждую секунду — но не окружающий, а мой, внутренний.
А когда язык добрался до места, которого не касался ещё никто, смерчи слились воедино, подняли меня и вынесли за пределы тьмы, света и самого мира…
Возвращение оказалось долгим. Испытанное наслаждение таяло медленно-медленно, превращаясь в тихую, безмерно сладкую, блаженную истому, разлившуюся по всему телу. В какой-то момент я поняла, что Ник осторожно целует моё лицо, гладит грудь, едва касаясь.
— Я тебя люблю… — прошептал он вдруг.
Да! Да!!! Я тебя тоже!
— И я те…
Но договорить не успела. Мой невероятный мужчина стиснул меня в объятиях, мгновенно оказался сверху, но тяжесть я ощутила лишь на миг — он опёрся на локти и зарылся пальцами мне в волосы.
— Не бойся, — сказал хрипло. — Больно не будет.
А вот теперь — магия, мгновенный холодок внизу живота, между ног. А потом…
Боль и правда не пришла. Недолгое неудобство, заставившее ахнуть. И обнять, вцепиться в плечи… Мой!
Мир изменился в очередной раз, и я качнулась навстречу Нику.
Качели…
Это были качели, поднимавшие меня всё выше и выше. До неба. А в небе их ритм ускорился до сумасшедшего, слегка рваного, и мы оба не то упали, не то взлетели… Но не за пределы… По крайней мере, я.
А Ник вдруг застыл, навалился на меня всем весом, уткнулся в шею, тяжело дыша. Это из-за меня?! Радость слилась с гордостью, и я удержала его, не давая приподняться.
Его сердце колотилось быстро-быстро, эхом отдаваясь в моей груди. Или наоборот?.. И капли пота под ладонями… И шальная такая улыбка.
— Спасибо, солнце моё… Отпусти, раздавлю же…
— Нет… Ты весь мокрый.
— Ты тоже… Всё хорошо? Тебе… понравилось?
— Да… Ник?
— М-м-м?
— Ты мне не дал договорить… Я люблю тебя.
Он поцеловал меня и всё-таки отстранился, перекатился на бок
— Главное, чтобы без последствий… — пробормотал еле слышно, и я ощутила очередное прикосновение магии.
— Что ты делаешь?
— Уже ничего. Хочешь пить?
Пить хотелось. А ещё чесалось запястье. Левое. Словно… Свет мой яркий! Да это же…
— Ужасно хочу! — сказала я, резко убирая руку со спины Ника. — Шампанского! Принесёшь?
И когда он поднялся, схватилась за запястье.
Браслет формировался буквально на глазах, точнее, разбухал под пальцами, тянулся к локтю. Слава тьме, что так быстро! Разглядывать некогда, надо прятать… Так! Невидим! Неощутим!! Непознаваем!!! Чтоб ему бесам под хвост провалиться, как же он некстати!
Осознав идиотизм последней мысли, я истерически хихикнула, так, что Ник, присевший на край кровати с двумя бокалами, перепугался:
— Тэль?!
— Я подумала, вдруг за нами фамилиары всё-таки подглядывали! — соврала я.
— Что ж тут смешного? — хмыкнул Ник. — Но они вряд ли смогли бы. Даже гарантированно — не смогли! Иди сюда. А то я разолью по дороге… Кажется, с размерами кровати я изрядно переборщил!
— Зато очень красиво и удобно! — утешила я. — Ты просто невероятно красиво всё сделал! Я бы отсюда не уходила…
Никогда бы не уходила! Никуда!
Невидимый, неощутимый и непознаваемый браслет холодил предплечье. И больше я не ощущала ничего. Ничего, кроме нарастающей тоски.
Всё… Вот и всё… Я полноценный Тёмный лорд со всеми вытекающими обязанностями. Не хочу… Я не хочу! НЕ ХОЧУ!!!
Устроившись рядом с Ником, я пила мелкими глотками шампанское и пыталась успокоиться. Надо вот было этому треклятому браслету появляться прямо сейчас, прямо сразу?! Мог бы и завтра… А лучше через неделю… Так! Рыдать нельзя! Лучше думать о том, какой он. Как у отца? Или более женский на вид?
Странно, но Ник словно уловил моё настроение — сидел, ссутулившись, и тоже напряжённо о чём-то думал.
— Ты чего загрустила? — спросил он. — Кстати… Тебе что-нибудь нужно? Есть хочешь? Тут апельсины, конфеты всякие… А что там у тебя в корзинке? Ёшкин кот собирал?
— Не, я сама, там пирожные… Ник…
— Что? — спросил он с лёгким беспокойством. — Что-то не так?
Он обнял меня, отобрал бокал, и некоторое время мы целовались, а потом Ник с силой стиснул меня и печально произнёс:
— Не соблазняй, а? Тебе сейчас временно нельзя…
— А когда будет можно? — заинтересовалась я. — Завтра?
— Угу… Завтра уже — даже нужно! Тэль… А ты бы вышла за меня замуж?
Ой… Вот это поворот…
А вот почему и нет?! Я Тёмный лорд, а не замученное опекой эльфийское чадо! За кого хочу — за того и выхожу! Хоть за оруженосца, хоть за суматошника! Меня мезальянсы не волнуют никаким местом! К лепреконам все тупые традиции! И пусть хоть слово кто осмелится поперёк МНЕ сказать!
— Я не знаю, Ник… Наверное, об этом сейчас не время думать. Вот после боя…
Он вдруг усмехнулся и улёгся, заложив руки за голову.
— Ты согласись сейчас. Тогда мне и биться будет легче. Хотя это я уже ною. Ладно, не бери в голову! Я рад, что ты согласна подумать. Хотя бы не отказала…
— Я и не отказываю! — поспешно сказала я. — Просто это как-то неожиданно очень. Погоди… Что значит — тебе будет легче биться? Оруженосец в бою не участвует! Тебе практически ничего не грозит, Ник! Вот Лекс…
— Хочешь сказать, что её высочество таки поторопилась? — спросил Ник. С очень странной интонацией спросил… — Ты бы на её месте Лексу отказала?
— Нет, — вздохнула я. — Она всё правильно сделала. Просто печально это… Очень жалко их обоих! Но шанс всё равно есть…
Если Лекс сумеет меня прикончить — то они с принцессой будут жить долго и, несомненно, счастливо. А если я его — то повезёт нам с Ником… И тут ничего не изменить, будь я хоть трижды Тёмный лорд…
Я сглотнула вставший в горле комок, отвернулась и как можно незаметнее шмыгнула носом.
— Я чувствую себя законченной скотиной… — пробормотал Ник. — Ладно. Пора заканчивать этот карнавал… Вот что, Тэль! Я должен был тебе давно сказать… И как минимум сказать пару часов назад… Но мне всё казалось, что ты просто притворяешься, играешь. Мне хотелось в это верить… Так что да, я скотина. Но за Лекса с Мелли ты можешь вообще не переживать.
— Почему?
— Потому что ты права — оруженосец в бою не участвует. Так что у них всё будет отлично, Тэль. Прости…
Мир задрожал снова. Но ни сладости, ни предвкушения, ни горячего ветра в этой дрожи не было. Холод… У меня зашумело в ушах, и мгновенно пересохли губы.
— За что?
Кажется, это глупый вопрос… Кажется, я полная дура. Тупая тёмная овца…
— За ложь, — очень спокойно произнёс Ник. — Хотя на самом деле я тебе не врал… Пошутил только в начале знакомства. Вот честно… Просто пошутил! Ты так смешно нас перепутала… Значит, за умолчание. Прости меня за умолчание.
— Ник? Ты… Ты кто?..
— Николай Арсеньев. Дипломированный программист с технологического Листа. Двадцать семь лет не подозревавший, что обладаю магическими способностями… Светлый рыцарь — это я, Тэль. На самом деле странно, что ты сама не догадалась…
— …Селянка, а селянка? Хочешь большой, короткой, но чистой любви?
— Не, господин хороший… Я Светлому рыцарю клубнику принесла! И сметанку домашнюю!
— От рыцаря, значит, любви хочешь… Логично!
Нет… Нет, нет, не-е-е-ет!
— …А это вот и есть наш Светлый рыцарь, прошу любить и жаловать: надежда наша, защита мира и опора его!
— Э-э-э… — протянул рыцарь.
— Заткнись!
— Ник, ну ты уж… совсем…
Мерзавец… Сволочь. Лжец поганый! И, как в самом дурацком из голливудских фильмов, я залепила Светлому рыцарю пощёчину. От всей души, так, что под ним жалобно скрипнул матрас.
Ник схватился за лицо, поморщился, но даже не приподнялся, а криво улыбнулся и спросил:
— Что, Тэль? За Светлого рыцаря замуж не пойдёшь?
Знал бы ты, кому предложение делаешь, придурок!
Именно эта мысль меня и отрезвила. Мерзавец? Лжец? А в зеркало не хотите посмотреться, достопочтенный Тёмный лорд? Дурака боитесь там увидеть или мерзавца?
Не хочу! Ничего не хочу…
— Прошу прощения у Светлого рыцаря за нарушение его душевного покоя! — заявила я звонким, тонким голосом. — За мою глупость! Не смею больше отнимать время у вашей светлости!
— Тэль!
Ну уж нет. Хватит! Достаточно того, что один из нас убьёт другого!
Никогда в жизни я не бегала так, как бежала сейчас к барьеру, окружавшему поляну. Да ещё и голая… И Светлый рыцарь не догнал меня.
Оказавшись в своём кабинете, я зажгла все имеющиеся источники света, скинула с себя все заклинания, надела личину брата и подошла к зеркалу.
Браслет на левой руке сиял, блестел и впечатлял. Очень красивая вещь: кованое жёсткое кольцо, закрывающее почти треть предплечья. Серебристо-серое с чёрным. Сложное плетение тончайших полос платины, инкрустированных чёрными бриллиантами.
Личный браслет Тёмного лорда Кайтэла. Обречённого на вечное одиночество — отныне и навсегда! Мрачного, холодного и равнодушного. Разве что слегка скорбящего по только что умершей сестре…