Глава 19

Вот теперь я заметила все. И золотую цепь с регалиями, лежащую на груди, где каждое массивное звено походило на герб, а по центу располагалась сияющая корона. И карету, оставленную у дороги, все с той же короной на белоснежной дверце. И эскорт, за которым ту дорогу почти не было видно, таким он был многочисленным. Неудивительно, что мои торговые гости почти попадали под прилавки от благоговения.

И какая же я молодец. Ничего кроме Его Светлости не заметила. Словно он один во всем мире для меня и существует. Трогательно, конечно, но самоубийственно в моих обстоятельствах.

— Графиня Нойр, — произнес Лорден Первый, и мне совсем не понравился оттенок вопроса в его холодном голосе. Харизма у монарха оказалась действительно королевской. Невысокий и плотно сбитый, если не сказать грузный, он смотрел так, что хотелось немедленно пасть ниц. «Да поклонитесь же!», — прошипел мне в ухо целитель Лейтнор, почти дергая за рукав. Видимо, королевская харизма влияла и на него, заставив позабыть о манерах.

— Больше нет, — ответила я, склонив голову, и едва не добавила: «вашей милостью». Ведь Мелиссу лишили титула, и теперь она только леди. Хорошо, что целитель Лейтнор стоял над душой как напоминание, что язык нужно попридержать. Нам тут войны на нашей развивающейся территории не нужны.

Чудище в моей голове непримиримо фыркнуло, но я не хотела знать, насколько далеко оно может зайти ради моей защиты. Хорошим для Проклятых земель открытый конфликт с властью закончиться не может, люди в любом случае пострадают.

Но похоже мой придержанный ответ и король, и герцог Норден прочитали между строк, потому что нахмурились они синхронно.

— Вы считаете, что с вами поступили несправедливо? — спросил Лорден Первый и сделал едва заметный жест головой, в результате которого появившиеся солдаты принялись оттеснять людей в сторону. Буквально через несколько минут в центре расчищенного пространства остались только мы вчетвером. Говорить со мной монарх пожелал без лишних свидетелей.

— Не считаю, — коротко ответила я, в свою очередь мотнув головой Ресту с дружиной, возле которых скопление чужих синих мундиров было особенно заметным. Хотелось показать им кулак, чтобы точно поняли, что вести себя нужно прилично, но я решила брать пример с королей.

— Я полагаю, вы знаете, леди Нойр, что на мое имя поступило прошение о повторном рассмотрении вашей ситуации.

Нет, вот этого я не знала, поэтому бросила возмущенный взгляд на целителя Лейтнора. Пригрела же на груди, десертами кормила. А он уже и до короля дошел⁈ Почему люди не могут просто спокойно жить своей жизнью.

— Герцог Норден полагает, что обстоятельства вашего участия в заговоре расследованы недостаточно. И возможно имело место принуждение или даже магическое внушение. Именно поэтому я прибыл сюда, чтобы говорить с вами лично и составить свое мнение. Мне было любопытно, что заставило такого проницательного и честного человека усомниться в справедливости вынесенного приговора. И вот я здесь, и я смотрю на вас, леди Нойр, а вопрос у меня возникает совсем другой. Почему у меня ощущение, что вы видите меня в первый раз? И почему мне кажется, что раньше я знал совсем другого человека?

Вот право было Чудище — что от Его Светлости, что от любви в целом, лишь одни неприятности. Зря я грешила на целителя Лейтнора, он тут ни при чем. Вот он, виновник катастрофы, стоит прямо передо мной и сверкает серыми глазами.

— Вам просто нужно сказать нам правду, леди Нойр, — сказал Шерман Норден. — Если вы опасаетесь за свою жизнь, или возможно, жизнь своей сестры, то будьте уверены, мы сумеем вас защитить.

Как же я сейчас была зла. Ну да, давайте поднимем дело, опросим свидетелей заново, устроим очную ставку с теми, кого я знать не знаю. Искушение сыграть в невинность, конечно, было. Вдруг бы меня каким-то чудом выпустили за границу. Но как я в принципе могу оправдаться, не зная толком, что именно сделала Мелисса? Меня заставили? Кто? Я и имен остальных заговорщиков не знаю. Без информации даже не соврешь. Я просто закопаю себя еще глубже.

— Правду я уже сказала, — отвечать я решила как можно короче, в надежде, что так меньше вероятность совершить ошибку.

— Вы ничего не сказали. Не проронили буквально ни слова.

— Потому что сказать мне нечего.

— Вы видите, Ваше Величество? — снова обратился к Лордену Первому несносный герцог.

— Я вижу, — веско кивнул тот. — Леди Нойр, которую мы все знали, не упустила бы возможности переложить свою вину на других людей и уйти от наказания.

Какой раздражающий король у этой страны. И смотрит так пронизывающе. Странно, что у них здесь вообще сумели организоваться заговорщики, и их не раскрыли еще на стадии замысла просто вот этой пыткой взглядом.

— Возможно, знали не так хорошо, как вам казалось? Как заметил герцог Норден, на суде я тоже молчала. Возможно, я считаю, что заслужила все то, что со мной случилось? Возможно, я начала новую жизнь и не желаю вспоминать прошлое?

Роль раскаивающейся грешницы давалась мне с трудом. Вот не мое это. Не удивительно, что и публика убежденной не выглядела.

— Расскажите о вашем первом бале при моем дворе, — вдруг велел Лорден Первый, и на секунду я подумала, что возможности Чудища я начну познавать прямо сейчас.

Несколько ужасных секунд я паниковала, а потом вспомнила про белую шубу. А вдруг⁈ Могла ли Мелисса сделать свое непристойное предложение герцогу Нордену прямо в тот день? Ведь он упоминал как раз королевский сад, а Мелисса, судя по всему, вполне могла взять с места в карьер, чтобы определить свою судьбу и составить новый план, если задумка стать герцогиней провалится. Это был мой единственный шанс, и я не собиралась его упускать.

— Светлое платье, светлая шуба, темные мысли, — пожала я плечами, надеясь, что не ошиблась с платьем, ведь дебютантки обычно выбирают что-то нежное, а потом посмотрела прямо на Шермана Нордена и протянула: — О-о-чень темные.

Вот так, пусть тоже страдает. Не мне же одной этим заниматься.

Герцог дернулся, будто я его ударила, а не просто облизала пересохшие губы, а король Лорден Первый теперь смотрел прямо на него, и мне очень нравилось то, что я читала на его лице. Да, Ваше Величество, все так и есть. Герцог Норден воспылал недостойной страстью к ведьме, и теперь всячески пытается ее оправдать, не слушая доводов рассудка.

Теперь злы мы были с Шерманом Норденом примерно одинаково, и лично я за собой никакой вины признавать не собиралась, пусть испепеляет меня взглядом, сколько хочет. Человек впервые за два года выбрался на шопинг, а он притащил сюда почти что инквизицию! Да он со мной за это не расплатится.

— Мы обсудим это позже, — тяжело уронил король. — А вы, леди Нойр, постарайтесь не разочаровать меня во второй раз.

Прозвучало это достаточно однозначно, чтобы понимать — и те, кто разочаровывают Лордена Первого всего один раз выживают редко, а уж у рецидивистов шансов и вовсе нет.

Развернувшись, монарх отправился к своей карете, герцог Норден, пожелавший задержаться и что-то мне высказать, был остановлен один взглядом из-под темных лохматых бровей и вынужденно последовал за своим королем. Мне же с каждым их шагом становилось легче дышать. А еще на давящую атмосферу Проклятых земель жалуются. Да мое Чудище просто солнышко по сравнению с этой грозной королевской тучей.

Что он сдастся и оставит все так, как есть, я даже не надеялась. Не тот человек Шерман Норден, чтобы отказаться от того, в чем убежден, пусть даже такова королевская воля. Он чувствует, что что-то не так, и не успокоится, пока не поймет, что именно. Или пока я не сумею предоставить версию, которую он примет за правду.

Остаток дня я поглядывала в сторону границы, ожидая вот-вот увидеть всадника на белоснежном жеребце, а когда вечером раздался стук в дверь, я не сомневалась, кого увижу на пороге. Не сомневалась, но все равно волновалась. Даже открыла не сразу, а целую минуту просто смотрела на деревянные панели и собиралась с мыслями. Вот просто будто мне снова семнадцать и это мое первое свидание. И то не помню, чтобы так трясло. Эти иномирные герцоги умеют лишить покоя.

— Почему вы открываете дверь, даже не спросив, кто ищет вашего общества? — с разбега отчитал меня герцог Норден. — И вы вообще ее запираете?

Он стоял у перил высокого крыльца, одетый во все черное, и почти сливался с наступающей ночью. Выражение его лица разглядеть не получалось, но наверняка оно было недовольным. Он почти всегда так на меня смотрел. Когда уже я сломаю систему?

— Да кто здесь может причинить мне вред? — спросила я, и подумав, добавила: — Кроме вас.

— Вы считаете меня врагом?

— Я считаю вас слишком упрямым.

Он шагнул ближе, но лицо все равно оставалось в тени. Зато теперь я видела, что в руках герцог Норден держит большую кипу каких-то папок. Обеими руками держит, это что же он мне принес? Нехорошее подозрение зародилось мгновенно. Никак все судебные архивы выгреб в попытках докопаться до истины.

— А ваш король об этом знает? — кивнула я на его ношу.

— Он и ваш король. Все еще. Могу я войти?

Ну вот, он ничего не отрицает. Желания иногда сбываются самым причудливым образом. Сколько раз я представляла, сидя вечерами у разожженного камина, что когда-нибудь он придет, и на огонь я буду смотреть не одна. Или вообще не буду смотреть на огонь. И вот пожалуйста, он здесь, но вместо цветов я получаю ворох бумаг криминального содержания.

Посторонившись, я пропустила совершенно не умеющего ухаживать за девушками герцога Нордена внутрь, и демонстративно и тщательно заперла дверь, задвинув тяжелый засов с потайной щеколдой, который, конечно, у меня был, но которым я никогда не пользовалась. А теперь вот пригодился.

Щелк. Попался. Теперь так легко не убежит, даже если что-то пойдет не так.

— Своей родственнице короля на свидания вы тоже вместо подарков носите всякие непотребства?

— Леди Хелен Перест достойная женщина и не принимает подарков от посторонних мужчин. Кроме того, с этой леди меня не связывает ничего, кроме дружеских уз. Как и с любой другой леди.

Угу, видела я ту леди. Еще как приняла бы подарок и не вспомнила бы, что должна быть достойной. Он лукавит или действительно настолько не разбирается в женщинах?

Шерман Норден тем временем рассматривал мой дом, задержавшись взглядом на большом толстом одеяле, расстеленном у пылающего камина. На столе у дивана горела пара свечей в канделябре, который для меня сделал Чудрый в соответствии со своими представлениями о канделябрах, поэтому композиция заслуживала внимания сама по себе. Обычно все, кто ее видел в первый раз, пару минут стабильно изумленно молчали.

Кроме огня в камине, свечи были единственным источником света в комнате, и блики ложились оранжевыми пятнами на пропитанный отваром лиственницы пол, что придавало ему красноватый оттенок. Мне атмосфера казалась уютной и располагала вовсе не к обсуждению давних преступлений, но возможно для человека неподготовленного мой дом и выглядел логовом настоящей ведьмы. И, наверное, напоминать с разбега, что я-то леди точно не достойная, пока не стоило. Но хотелось.

— Прошу, — приглашающе махнула я рукой, потому что он так и стоял у порога, и по виду все не мог поверить, что действительно наконец оказался внутри. Было большим искушением пойти и сесть прямо на то одеяло и посмотреть, что он будет делать, но я сдержалась.

Благопристойно выбрав диван, я посчитала, что с приличиями на этом можно закончить, и закинула ногу на ногу, отчего достаточно короткое домашнее платье приподнялось чуть не до колена.

До голого колена. Дом мне построили теплый, поэтому носить чулки не было ни необходимости, ни желания. По меркам этого мира вид у меня сейчас точно был разнузданным и скандальным, но хмурый взгляд, тут же это отметивший, я проигнорировала. Мне может тоже его поведение не нравится совершенно. Пусть мы будем квиты. И по крайней мере я ему показываю, смею надеяться, что-то красивое. В отличие от.

— То, что вы бросили тень на мое имя перед Его Величеством, не поможет вам избежать необходимости дать мне нужные ответы, леди Нойр.

Он осторожно опустился на противоположный конец дивана, а я ощутила прилив гордости за наше производство. Вот ведь целая гора считай рухнула на бедную мебель, а ножки не подкосились и даже не заскрипели. Качество!

— Разве я соврала?

— Не соврали. Король теперь считает, что я без ума от черной ведьмы, и король прав.

Я зачем-то разгладила платье на коленях, которое и без того там прекрасно лежало и во внимании не нуждалось. На его признания не поймешь, как реагировать. Но в груди все равно плескалось что-то подозрительно похожее на счастье.

— Почему ваши слова звучат так, будто это что-то плохое?

— А это что-то хорошее?

— Вполне может им стать. Со своей стороны препятствий к этому чинить не собираюсь.

Я с намеком посмотрела на его стопку бумаг, которую он пристроил рядом с собой, но видимо в искусстве разговаривать глазами не преуспела. Потому что я-то имела в виду что-то вроде: «Давайте бросим все это в камин и предадимся безудержной страсти», а Шерман Норден воспринял мои слова как руководство к действию и немедленно вчитался в надписи на первой папке.

— Здесь все о заговоре против Его Величества с вашим участием, а также о событиях в вашем поместье.

Что ж, вот он, мой шанс. Я ведь давно искала возможность узнать о прошлом Мелиссы хоть что-нибудь, а здесь информацию принесли с доставкой на дом.

Шерман Норден растрепал первую стопку бумаг, и на пол посыпались листы, среди которых были и портреты. Подобрав один из них, я увидела мужчину лет пятидесяти с надменным взором и большими залысинами. Подпись гласила: Ардемид Грейн. Что ж, этого можно в лицо и не запоминать. Если верить герцогу Нордену семья Грейн руководила заговором, так что вряд ли мы когда-нибудь увидимся. Ардемид Грейн сидит в одной тюрьме, а я в другой.

На следующем листе внезапно оказалась Кристин — очень похоже нарисована, просто копия, даже глаза кажутся заплаканными. Тут уж я вчиталась в текст со всем вниманием и выяснила, что Мелисса просто хотела использовать сестру как жертву.

Никаких любовных треугольников, что неудивительно, не того Оливер полета птица, чтобы ради него затевать кровавые ритуалы и за что-то мстить. Мелиссе требовался еще один человек, а кроткая сестра всегда была под рукой. Просто и страшно. М-да.

Придется позаботиться и о Кристин и убедиться, что этот павлин Оливер не причинит ей вреда. И насколько я знала, они ведь даже не были официально помолвлены, все еще можно легко изменить. Кристин куда больше подойдет кто-то вроде милого виконта Лавье, там и семья хорошая, не обидят. Нужно подумать, как бы их познакомить.

— Что он вам пообещал? — герцог Норден вырвал меня из планов по устройству чужой личной жизни. — Как смог уговорить?

— Ммм? — рассеянно откликнулась я, подбирая остальные бумаги. Страницы почему-то не были пронумерованы. И как мне понять, откуда начинать читать?

— Он брал вашу кровь? Проводил какой-то ритуал?

— Почему это так для вас важно?

— Потому что я не люблю вопросов без ответов. Женщина, что я встретил здесь, на земле, что проклята для моего рода, не может быть той, что чертила кровью знаки на полу своего парадного зала. И не может быть той, что предлагала себя с таким бесстыдством.

— Вот в последнем я бы точно не была уверена, — с намеком сказала я и покачала ногой, но Его Светлость мой жест проигнорировал. Похоже в развратности я проигрывала Мелиссе в одну калитку. Даже обидно.

— Поначалу я каждый день ожидал, что вы предпримите новую попытку. Постараетесь меня соблазнить. Выторговать себе поблажки или помилование. Но время шло, а вы даже ни разу не попытались остаться со мною наедине.

— Да я просто не успела! — возмутилась я. — Тут попробуй найди время. Вот только вчера мы не так спроектировали одну крышу, и за ночь она покосилась, спасибо, не рухнула. А позавчера бык Самсон объявил целибат и решил, что больше знать не хочет никаких коров, а он парень ангажированный. А одержимый целитель, которого вы лично ко мне приставили? Вы хотя бы знаете, как целитель Лейтнор преподает⁈ Я домой буквально вползаю. Вот одеялко прямо на полу лежит, видите? Чтобы не далеко ползти было.

Шерман Норден снова бросил взгляд на лежбище перед камином, но убежденным не выглядел, а мне стало любопытно.

— А если бы я предложила уединиться, как бы вы поступили?

Вдруг я давно могла наладить личную жизнь, а вместо этого потеряла кучу времени?

— Тогда бы я больше никогда не пересек эту границу. Меня держало то, что вы стали другой. Каждый раз я замечал что-то новое и необычное. Вы не вели себя так, как должны были, и это заставляло меня искать все новых встреч, чтобы попытаться вас разгадать. То, как вы общаетесь с этими людьми, то, какую жизнь вы здесь построили. Это вызывало искреннее восхищение. И поначалу я ненавидел это чувство.

Ничего себе. Значит, если бы у меня дошли руки и я попыталась проявить инициативу, он бы сбежал с концами?

— Нельзя ставить на людях крест только потому, что они показывают, насколько в вас заинтересованы, — высказала я свое мнение. Ну что это такое? Уже простые попытки соблазнения приравниваются к черной магии.

— Дело не в том, что кто-то проявляет интерес. Дело в конечной цели, которую этот человек преследует. Фальшь никогда не бывает привлекательной. А сейчас я вижу в вас искренность. Поэтому…

Он снова потянулся к бумагам, перебирая листы, словно что-то там разыскивая. До чего же упрямый, никак не хочет свернуть с неприятной для меня темы.

— А может я специально притворилась другой, чтобы вас завлечь?

Шерман Норден поднял глаза и вдруг легко улыбнулся.

— Нет. Врать ты не умеешь совершенно.

И как же ему шла эта улыбка. Я поймала себя на том, что просто сижу и смотрю на него только через минуту, не меньше, но оспаривать его утверждение не стала. Вместо этого я вдруг приняла решение. Ну кто, если не он? Кому еще в этом мире я могу рассказать, что собственно к миру этому никакого отношения не имею? Или я скажу ему правду, или мы так и будем ходить по кругу: он загонять меня в угол, а я уворачиваться. Это совсем не те игры, в которые мне хотелось играть.

— Если ты хочешь действительно понять, что случилось два года назад, все эти бумажки тебе не помогут, — сказала я, окончательно решаясь и тоже переходя на «ты». — Ищи все вот об этой фразе: «Жизнь мою проживешь, смерть мою примешь, место свое отдашь, цену не попросишь».

Шерман Норден застыл на месте недвижимой глыбой, и только сузившиеся глаза давали понять, что он меня услышал. Я его не торопила, тут было, о чем подумать.

— Нет… — выдохнул он наконец.

— Да, — кивнула я.

— Это черная магия?

— По всей видимости, — пожала я плечами. — Мне-то откуда знать. Я не ведьма.

Чудище после этих слов окатило меня волной возмущения, отчего пламя в камине взметнулось до самого свода, поэтому я поспешила добавить:

— Вернее, раньше не была.

В следующий момент герцог Норден оказался рядом и прижал меня к себе так сильно, что я с трудом могла вздохнуть.

— Ты не она. Ты не она! Я все время это чувствовал, но мысль казалась слишком невероятной, чтобы думать об этом серьезно. Но я все равно думал, и это сводило меня с ума. И она… сбежала?

Он немного отстранился, и теперь я могла видеть его затвердевшее лицо и взгляд человека, готового отправиться неизвестно куда, чтобы призвать Мелиссу к ответу.

— Недалеко. У нее ничего не получилось. И она не вернется. А я останусь тут навсегда.

— Я бы тебя и так никуда и не отпустил. Ты часть моей души… — он остановился, явно не желая использовать чужое имя, поднял руку и погладил меня по щеке. — Как мне тебя назвать?

— Меня зовут Алиса, но ты можешь звать меня Ли́са. Так некоторые делали там, где я жила раньше. И это сокращение не будет выглядеть странно, оно подходит и для леди Нойр.

— Ли́-са…

А потом мы долго ни о чем не говорили.