Глава 6

Он стоял очень близко. Теперь я могла рассмотреть его серые глаза с длинными прямыми ресницами в малейших деталях, но не имела никакого желания это делать. Как бы вернуть его обратно на лошадь? И как бы не взбесить настолько, что ему захочется тащить меня за границу прямо сейчас?

— Шерман! — испуганно крикнул граф Борден, вдруг забыв о субординации. — Не подходи к ней!

Любопытно. Они что, родственники? На друзей точно не похожи.

— Вот что мне интересно, леди Нойр, так это откуда такое красноречие и талант к лицедейству? Мне рассказывали, что на суде вы не проронили ни слова. Отчего же не показали свой спектакль там? Неужели потому, что перед теми, кто видел ваши преступления своими глазами, врать смысла не имеет?

Да уж понятно, почему молчала Мелисса. Она-то лично отвечать за содеянное и не собиралась, а что там будет дальше с ее телом и со мной, ее очевидно не волновало. Еще и выгоднее избавиться от старой оболочки с концами, чтобы никто и никогда точно не узнал, что она избежала наказания.

— Вы когда-нибудь пробовали прервать монолог графа Бордена? — спросила я, вспомнив, как упивался своей ролью обвинитель. — Конечно, для вас это проблем не составит. Но вот всем, кто не герцог…

— Да как вы смеете! — обрывая меня, заорал граф, а я только улыбнулась и развела руками. Мол, вот пожалуйста, смотрите сами.

— Вы лгунья, — отрезал герцог Норден, и еще несколько мгновений посмотрев мне в глаза, обратился к тем, кто так и стоял за моей спиной. — Уходите отсюда. Не ждите зимы, не затягивайте. На этих землях жить нельзя, это место проклято, вы же сами это чувствуете.

Чудище и правда давило, похоже, гости ему не нравились. Показалось, что даже широкие плечи герцога Нордена чуть-чуть поникли с тех пор, как он оказался по нашу сторону границы. А нечего было с коня слезать и устраивать тут свару!

Поняв, что встречу нужно быстренько завершать, пока не случилось еще чего-нибудь — вон уже какие-то подозрительные тучи собираются, а ведь вот только что облака были словно вата, белые и пушистые — я повернулась к визитерам из деревни, которые на наши разбирательства смотрели, открыв рот. И что обидно — совершенно бесплатно.

— Ну хорошо поболтали, познакомились, — сказала я им, помахав рукой. — Увидимся еще. Жду ватник!

И не прощаясь с Его Светлостью направилась к дому. Все эти разговоры о ватниках окончательно заставили меня замерзнуть, пора надеть что-то посущественнее бальных тряпок Мелиссы. Не то чтобы у меня был особый выбор, но одно из платьев я отдала Нирке, получив взамен вязанную кофту.

Нирка была счастлива, хотя в платье влезть и не смогла. Девахой она была, несмотря на юный возраст, высокой, видной, с широкой костью и приличными формами. Кровь с молоком. Я пообещала ей при возможности раздобыть кусок подходящей ткани и сделать в платье вставку.

Граф Борден что-то кричал вслед, со стороны герцога Нордена возражений я не услышала, а оглядываться не пожелала. Мне нужно было думать, как восстановить микроклимат в коллективе. Народ шел назад поникшим, и вид нашего полуразрушенного дома исправить настроение точно не мог. Герцог Норден знал куда бить, все теперь явно переживали за нашу будущую зимовку, и вера в успех испарялась на глазах.

— Два яйца! У нас первые яйца! — выбежала навстречу сияющая Сейна, пропустившая все веселье. — Пеструшка и… еще одна Пеструшка снесли по яйцу!

Куры, протестуя против своего переезда на Проклятые земли, до этого дня нестись решительно отказывались, хотя ячмень, съедающий приличную часть нашего ежедневного бюджета, пополняемого исключительно продажей рыбы, клевали исправно. И в каждый из этих дней, прошедших с покупки несознательных кур, кто-нибудь да подходил ко мне с паническим: «А я говорил, не приживется здесь животина!» Хорошо хоть Милка чихала на все, бодро жевала траву и давала молоко.

— Ура! — рявкнула я во весь голос, постаравшись, чтобы оптимизмом он просто сочился. — Лед тронулся… то есть, процесс пошел, ребята. Сейчас и остальные подтянутся!

И отпустило. Загорелись глаза, расправились плечи, Арда вытерла набежавшие слезы, Рест перестал выглядеть так, словно сейчас порешит всех нас своей лопатой. «А ты-то чего так разволновалось?» — спросила я Чудище, чувствуя, что дышать становится легче. «Подумаешь, герцог». От Чудища вдруг снова пришла волна гнева, и я поспешила замять неприятную тему. Может, у Чудища классовая неприязнь. Все имеют право на свои антипатии.

«Надо эти яйца другим курам показать, чтобы они знали, что нужно делать», — двинул оригинальную мысль Чудрый, и я быстро отправила всех на экскурсию к куриному загону заряжаться позитивом и воспитывать кур, придержав за рукав Перса. Мысли о жертвоприношениях не шли из головы, а мальчишку спросить безопаснее всего, к тому же он не удивится, с чего вдруг такой интерес, так как с самого начала присутствовал при явлении герцога Нордена народу Проклятых земель.

— Послушай, Перс. А что там с теми жертвоприношениями? Про которые Его Светлость говорил?

Я была готова услышать что-то вроде: «Как, ты не знаешь, Хозяйка, ты же сама все это натворила⁈» и уже продумывала оправдания, а Перс вдруг обрадовался. Вот буквально просиял.

— Я так и знал, леди Черная Хозяйка, что не хотела ты убивать слуг в своем имении! У тебя был план, да? Всех должны были спасти!

У меня аж руки похолодели. Убивать слуг в имении. Да что не так с этой Мелиссой? Неудивительно, что герцог Норден так сжимал кулаки, словно боролся с искушением придушить меня прямо на месте. Хорошо хоть справился.

— И?..

— И всех спасли! Солдаты Его Величества успели вовремя. Но если бы и не успели, ты и сама бы всех спасла, леди Хозяйка, ведь так? Я знал!

Ну-у… Но от сердца отлегло, спасибо тем солдатам, что не опоздали. От радости я передумала переодеваться, взяла топор и отправилась рубить деревья. В этом платье я выглядела особенно хрупкой, вот пусть мужчинам станет стыдно, что нежная девушка валит лес вместо них. Хотя они знают, что фея я только снаружи, а внутри ведьма ведьмой — инстинкты никто не отменял.

На Персе мой план точно работал. Мальчишка тут же принялся крутиться вокруг и требовать, чтобы я отдала инструмент в его мужские руки. Вот будто пользы от этого мужчины сильно больше, чем от слабого пола в моем лице. Нет чтобы за реальной подмогой бежать! Но хотя сын Зарена мешался мне как мог и один раз даже получил локтем по уху, свой первый ствол я срубила. Тонкий совсем, но это и к лучшему, потому что свалился он аккурат на Перса.

— Я в порядке, леди Черная Хозяйка, — заорал он из-под веток, а я погладила дерево и обратилась к Чудищу: «Ты ведь не против? Мы тут помидоры посадим».

Помидоров хотелось ужасно. Я выделила несколько монет, и по моей заявке Арда купила три сочных спелых плода. Ярко-красные, мясистые, вот вся моя воля потребовалась, чтобы не съесть их на месте, а распустить на семена. Теперь эти семена сохли на клочках бумаги, а я мечтала, как доживу до следующего года и вот уж там-то оторвусь.

— Быстро зови сюда и отца, и Реста, и остальных, и скажи, что следующим деревом придавит меня, если они не возьмутся наконец помогать! — устав дожидаться пока Перс поймет намеки, я отослала его с прямым поручением и принялась за следующий ствол, живописно расположившись так, чтобы мои попытки действительно выглядели угрожающе. И видимо, у меня получилось, потому что Зарен орать начал прямо издали.

— Леди Черная Хозяйка! Отойди от дерева! Да кто так рубит⁈

Топор у меня отобрали в четыре руки, а дед Вигор, задыхаясь от быстрого бега, укоризненно сказал:

— Ты же черная магичка, леди Хозяйка, как же так…

Но не дровосек же? С чего такие завышенные ожидания от черных магичек? Но спорить я не стала, а тихо, чтобы не спугнуть энтузиазм, отошла в сторонку. Дело пошло, и сейчас оставалось только жалеть, что у нас всего два нормальных топора, да и те есть только потому, что Зарен смекалистый и рукастый мужик, сумевший захватить из дома часть добра. И ни одной пилы! Видимо, пилу запихнуть Зарен или не успел или было некуда.

Так что по всему выходило, что придется запустить руку в неприкосновенный запас и купить пилу, иначе нам ни одно бревно на доски не распустить. Может, у старосты Лесной вместо ватника надо было просить?

Из Лесной же снова пришли уже к вечеру, и не дожидаясь, пока я прибуду к границе для переговоров, вручили первому попавшемуся человеку, коим оказался Чудрый, длинный стеганный ватник серого цвета, на вид действительно поприличнее предыдущего, и почему-то еще один горшок соды.

Общий посыл был ясен — с ведьмой ссориться жители деревни не хотели, но и дел иметь не желали, глаза б их ту ведьму не видели. Ну и ладно, на новом ватнике я отлично провела ночь, наконец-то избавившись от ощущения, что сплю на ежах, а сода вообще золотое вещество, и в хозяйстве всегда пригодится.

На следующий день, прямо с утра, я отправилась резать осоку для наших будущих лежбищ, взяв с собой всех, кто был не занят. Зарен сказал, что спать на обычном сене не получится, оно мгновенно слежится или рассыплется в труху, а вот осока или солома подойдут.

Соломы у нас за неимением хлебных полей не водилось, но осока в низинке у реки росла густо, поэтому разграбив военный арсенал Реста, мы принялись бодро кромсать ее ножами, периодически шипя ругательства. Потому что и осока резалась, и ножи Рест содержал в полном порядке и возмутительно часто точил.

Зато кровожадное Чудище было довольно, на одной мне уже было целых три пореза, а Нирка, сбежавшая сюда чтобы не чистить рыбу вместе с Ардой и Сейной, похоже уже жалела о неправильном выборе.

Кстати о неправильных жизненных выборах.

— Нирка, а почему ты не вернешься домой? — спросила я у девушки, присаживаясь на поваленное бревно. Небольшой перерыв в схватке с осокой мы точно уже заслужили. — Я не могу отсюда выйти. Остальные могут, но им некуда. Но у тебя-то дом точно есть?

Нирка не росла в бедности, это сразу было видно и по достаточно качественным вещам, которые она с собой принесла, и по крепкому телу, говорящему о регулярном и хорошем питании. Работать она тоже умела, из-за чего я мысленно определила ее в средний класс. Дочь зажиточного крестьянина или не очень богатого купца?

Нирка мгновенно насупилась.

— Нет у меня больше дома! Ни за что к ним не вернусь, после того, как они практически продали меня старому уроду!

Из последующего эмоционального рассказа я поняла, что семье Нирки принадлежит хутор на землях какого-то барона, которому девушке и не посчастливилось приглянуться.

— А они мне: подумай о семье, подумай о сестрах! А обо мне кто подумает⁈ Он им денег дал, и еще пообещал добавить, они на все и согласились. Даже не законной женой отдавали, жена у него своя, такая же старая грымза, а сожительницей, чтобы все плевались мне в след, пока они те денежки тратят. Шиш-то!

Нирка потрясла кулаком в воздухе и вдруг добавила, хихикнув:

— Вот будь барон Зельдер хотя бы капельку похож на Его Светлость… Вот кто красавчик!

Красавчик? Воскресив в памяти могучую фигуру герцога Нордена, которая воскресилась подозрительно быстро и в неуместно подробных деталях, я была вынуждена признать, что выглядел тот неплохо. И что совсем обидно — был полностью в моем вкусе. Приторная смазливость ухажера сестры Мелиссы и дома оставила бы меня равнодушной, а вот такие, словно высеченные из камня мужчины, со своими скулами и прямыми носами, всегда были моей слабостью.

— Наверное, тот герцог тоже был таким же красавчиком, потому она его и полюбила. И прокляла это место, когда узнала, что у него к ней чувств никаких и не было, — огорошила меня новой информацией Нирка.

— А? — только и спросила я, выныривая из глубин сравнительного анализа мужчин, встреченных мною в этом мире. Последнее место с большим отрывом занимал граф Борден. Собственно, его вообще хотелось не в список вносить, а вычеркнуть из памяти, на редкость раздражающее сочетание агрессии и нудности. — Какие чувства? Какой другой герцог?

— Так предок нашего нынешнего. Прапрапрадед. Или еще дальше? Это было очень давно, леди Черная Хозяйка. Но неужели ты не знаешь? Это же все знают!

— Расскажи? — попросила я Нирку, чувствуя непонятное волнение Чудища. В груди вдруг сдавило от тоски. Захотелось домой, и не знать ни единого человека с герцогским титулом. Раньше я без этого прекрасно жила.

— Когда-то давным-давно жила на землях этого герцогства молодая ведьма, — торжественно начала Нирка тоном заправского сказителя, и я поняла, что она рассказывает мне историю, которую тут поколениями передают из уст в уста. — Молодая, но уже очень сильная. В одно прекрасное солнечное утро она повстречала красивого юношу, который сказал ей, что красота ее подобна тому солнцу, что им сейчас светит, и покорила его с первого взгляда. Не сразу ведьма поверила тому, кто оказался самим герцогом, хозяином этих земель, но он был настойчивым, пылким, верным. Ни разу с того утра не взглянул на другую женщину. Твердил, что любит. Уверял, что всегда будет любить. И постепенно ведьма открыла ему свое сердце. И вот настал тот день, когда она в первый раз сказала ему: «Я люблю тебя»…

Нирка сделала драматичную паузу, воздела руки к небу и зловеще продолжила:

— И грянул гром! И в тот же миг прекрасный герцог вскочил на своего коня и исчез так быстро, что тот гром еще и отзвучать не успел. Оставив растерянную ведьму смотреть ему вслед.

— И к чему были те спецэффекты? — не выдержала я, удивляясь такой погодной реакции на признания в чувствах. — С чего вдруг гром?

— Проклятие снялось. Оказалось, что на молодом герцоге лежало смертельное проклятие, а снять его можно было только одним способом. Герцог мог спастись, только если какая-то ведьма по-настоящему его полюбит. Вот почему он добивался ее любви, только вот с того мгновения, как проклятие спало, она больше никогда его не видела. Добившись своего, он ушел навсегда.

— Гад какой! — снова прервала я историю, кипя возмущением и ощущая боль Чудища. Наши чувства так смешались, что я уже не совсем понимала, которые из них мои, но в любом случае разделяла неприязнь к коварному соблазнителю всецело.

— Подлецом оказался, — соглашаясь, проявила женскую солидарность Нирка. — Пусть она была ведьма, пусть черная, но все же девушка. А он послал к ней солдат, которые велели ведьме покинуть герцогство и никогда больше здесь не появляться, а сам окружил себя магами, чтобы она не смогла проклясть его заново. И вот тогда она прокляла это место.

— А почему именно это? — спросила я, посмотрев на высокие шпили герцогского замка, видные и отсюда. — Чем ее дворец не устроил, разве не эффективней было бы лишить его дома?

— В город и в замок она не могла пойти, ее бы не пустили. А это было его любимым местом отдыха. Он здесь охотился, купался, рыбу ловить любил. Даже из дальних стран привозил каких-то рыбин и в озеро выпускал.

Так вот кому мы обязаны своим нынешним разнообразным рыбным меню. Прижилась рыбка-то. Ну, с паршивой овцы хоть шерсти клок, хоть какая-то польза от этого предателя.

— Раньше обычным людям на эти земли и заходить запрещено было. А после того, как ведьма наложила проклятие, сюда уже никто не мог войти без ее дозволения. И тут она и поселилась, прямо в доме, что герцог себе у озера строил. Так они и жили, до самой смерти. Она ненавидела его, он ненавидел ее, но сделать ничего не мог. Как ни бились маги — они были бессильны, потому что проклятия на убитой любви самые сильные. А когда ведьма ушла за черту, люди смогли сюда попасть, но долго здесь находиться проклятие никому не позволяло. Я и сама не с первого раза вошла, леди Черная Хозяйка, день топталась у границы. А сколько раз хотела бежать, куда глаза глядят…

— А где дом? — ошарашенная трагической историей, медленно спросила я.

— Снесли они здесь все, леди Хозяйка, сожгли до последней досточки, и землю перекопали. Но ничего не помогло. Проклятие герцогов Норденской крови будет жить вечно.

Нирка произнесла последнюю фразу очень торжественно, а я вдруг ощутила потребность срочно побыть одной. Поблагодарив за красочный рассказ, я отправилась к озеру, рассеянно думая, что теперь понятно, почему вокруг столько кочек. От проклятия они видите ли пытались избавиться. Нарыли ям, а людям теперь не пройти, не проехать.

Сев на берег, я погладила траву вокруг, даже не зная, что сказать. «Ты ведь уже не она, да?» — спросила я Чудище, зная ответ. Не она. Не преданная влюбленная ведьма. А кто? А что? Само проклятие? Долгие годы ненависти так пропитали все вокруг? Черная магия, которой владела ведьма?

Представив, как они год за годом, десятилетие за десятилетием смотрели друг на друга издалека, я поежилась. А потом взяла покрепче нож, который так с собой и притащила, и провела по ладони, позволяя частым каплям крови падать на траву. Нужно успокоить мое Чудище. Ему больно. Пока больно ему, больно и нам.

— Я тебе вот что скажу: забей ты на этого козла. Ну обманул. Ну нам-то что теперь? Нам с тобой жить надо, и есть вещи и поважнее и поинтереснее каких-то лживых мужиков.

А кровь исчезала прямо на глазах. Будто невидимый язык слизывал. Смотреть на это было жутко, и погладив землю еще раз, я встала и пошла искать подорожник. И перчатки. Черная Хозяйка Проклятых земель не может быть ранена.