Глава 7

Пошли дожди, и ночевать на открытом воздухе стало невозможно, поэтому мы набивались в дом, устраиваясь на недоделанном полу прямо поверх толстого слоя хвойного опада. В углу уже лежало несколько новых половиц, но работа шла медленно — распилить бревно на доски или брусья обычной одноручной пилой был тот еще труд. Парни сменяли друг друга и уставали зверски, но дело потихоньку двигалось.

Мы же с женщинами принялись за стены, если их можно было так назвать. Потому что порой мне казалось, что щелей тут куда больше, чем, собственно, стен. Паклю купить было не на что, зато мох на этих землях рос в избытке. Его мы и собирали, и, немного подсушив, заталкивали между тонких бревен, как изнутри, так и снаружи. До наступления холодов дом нужно было еще успеть оштукатурить.

Я понятия не имела, сколько продержится на стенах наша смесь из песка и глины, но на вид штукатурка получалась неплохая, и на какое-то время в доме точно будет теплее. Попробовав на одной из стен, я пришла к выводу, что и смотрится это весьма симпатично, такой светло-коричневый цвет, где-то даже благородный. Если закрыть глаза на некоторую кривизну, конечно — штукатуром я оказалась довольно посредственным. Что поделаешь, первый опыт. Зато вот Арда ляпала так, будто всю жизнь только этим и занималась.

Может и занималась, мы почти не говорили о прошлом, здесь этого не любили, и на сожаления о своем собственном у меня тоже не оставалось ни сил, ни времени. Когда темнело, мы просто падали спать, чтобы, как только ночь сменится на что-то серое, снова начать работать. И опять работать.

Расспросив Зарена, какой была печь в его доме, я узнала, что и кирпичи и огнеупорная глина здесь есть, только для нас это недоступная роскошь. Поэтому теперь в любую свободную минуту я с помощью Перса таскала с реки камни. В одном месте берег был ими просто усыпан, и я старалась выбирать не сильно большие, чтобы хватило сил донести, и подходящей формы, максимально плоские, чтобы прилегали друг к другу.

Я хотела печь! И мечтала о духовке. Как все это получить, имея лишь камни, глину и песок я понятия не имела, поэтому пока только готовила материалы и пытала Зарена, рисуя ему чертежи прямо на земле, каждый раз повергая мужчину в изумление. Мысль, что я собиралась стряпать пироги прямо посреди Проклятых земель в его голове никак не укладывалась.

Как я и надеялась, с дождями пошли грибы, и теперь приходилось выделять время еще и на сбор этого урожая. Правда вот здесь от меня пользы было немного, я могла опознать лишь маслята, потому что они липкие и в них для верности всегда можно было просто потыкать пальцем, и еще опята. И на этом все. Остальные грибы в моих глазах выглядели подозрительными поганками, и тут мы поменялись с народом местами, теперь они убеждали меня, что есть это можно, а я сомневалась. Только вот суп пах так умопомрачительно, что устоять шансов в любом случае не было, и я гоняла всех по лесу, борясь за каждый гриб — зимой они будут на вес золота.

Сушить же грибы на воздухе климат уже не позволял, поэтому мы развешивали их во втором доме, жить в котором отдельно от остальных так никто и не пожелал. Но несколько человек все же ушло. Молча, не прощаясь, не привлекая внимания. Я просто замечала, что нас становится меньше, но ни о чем не спрашивала, на эту тему мы вообще не говорили. Только Рест сверлил всех пронзительно-предупреждающим взглядом, в котором так и читалось: если кто-то захочет уйти — скатертью дорога, но если при этом попробует прихватить с собой какое-то добро — добром для него дело не закончится.

Хотя украсть у нас что-то было той еще задачей по причине отсутствия вещей, на которые стоило бы покуситься. Не тащить же рваные тряпки и кривой котелок. Все мало-мальски ценное, включая Ниркино зеркальце, споротые вышивки и несколько монет я припрятала в небольшом березовом дупле. Недалеко, так, чтобы при необходимости взять вещи можно было быстро и при этом не заблудиться в лесу, но Чудище уже два раза устраивало мне квест: найди дорогу к заветному дереву.

Тропинки путались, я буквально топталась на одном месте, не в силах выбраться из заколдованного круга и честно отыгрывала отчаяние, причитая: «Да что ж такое⁈ Вот точно помню, здесь деньги оставила!» Я ведь обещала Чудищу, что ему будет с нами не скучно, а слово нужно держать. К тому же при таком раскладе можно было совершенно не опасаться, что кто-нибудь другой набредет на наши сокровища.

В целом же сентябрь стоял неплохой, по ощущениям ниже семнадцати градусов тепла температура не опускалась, и я начинала надеяться, что климат здесь все же не очень суровый, и зима будет помягче той, что рисовало мне пессимистичное воображение.

А вот солдаты герцога к нам зачастили. То там, то здесь мелькали разъезды, и синие мундиры стали привычным глазу цветовым пятном.

— Дармоеды, — как-то проворчала Арда, когда мы набирали глину для следующего замеса, а отряд солдат нарочито медленно ехал вдоль противоположного берега. — Нас скрадывают. В это время каждый год народ отсюда уходить начинает. Ну и… куда-то идти-то им? В шайки, бывает, сбиваются, или так, по одиночке воруют. Эти их сразу тепленькими и берут.

Помахав солдатам рукой, я посеяла легкую панику в их рядах, крикнув:

— Ребята, хватит шататься без дела! Ищите нормальных преступников, а у нас все дома, никто никуда не собирается!

Да уж, все дома, двадцать восемь человек, включая меня. В таком составе мы встретили это утро, а пересчитались потому, что стало понятно: даже если мы сколотим всем по кровати, поставить их будет некуда. Хоть вплотную лепи вообще без прохода и потом бегай друг по другу — все равно не войдут, ведь нужно еще было выделить место под печь.

Оставался только вариант кроватей двухъярусных, и мое предложение породило горячее обсуждение. Взбудораженные дети срочно захотели спать наверху, и понять их было легко, от пола мы все уже дико устали. Мнения взрослых разделились, и когда я уходила, они все еще доказывали друг другу, где именно каждому надлежало спать.

Но чертеж согласовали, и это главное. Ткани у нас не было, соответственно, сшить чехол, чтобы потом набить его осокой, мы не могли, поэтому просто решили сделать бортики, которые не дадут траве свалиться с кровати, и так и спать. Осоки насушили прилично, должно было хватить на неплохой слой. Я уже пробовала примериться и полежать на душистом ворохе сухой травы — к осоке я добавила немного зверобоя и чабреца — и после твердого пола, смягченного лишь кофтой Нирки, это лежбище показалось мне пуховой периной. А аромат!

Подушки тоже можно было бы изготовить. Зарен принес мне рогоз, сорвав темно-коричневый початок, подсушив его и показав, как здорово он может распушаться. Отличная бы вышла подушка, но все опять упиралось в отсутствие материала для наволочек. Но кто знает, может мы разбогатеем и осилим пару холстин? Поэтому рогоз мы тоже собирали, веря в лучшее. Вернее, это я верила, а остальные просто не спорили с Черной Хозяйкой, которая гребла и сушила все подряд, как одержимая.

А потом я нашла дикий улей. Совершенно случайно, просто задрав голову, чтобы посмотреть на высокую сосну, с которой на меня свалилась шишка. И тут же заметила нескольких пчел, пропавших из вида где-то на высоте трех метров. Мед! Меда и сладостей захотелось так сильно, что чуть в глазах не потемнело. Эх, знай я о существовании Мелиссы и других миров, разве ограничилась бы я в свой последний день на Земле скромным кусочком тирамису? Съела бы все меню в том кафе, где обедала, как пить дать. Про запас.

Но теперь не до шуток. Тут стоит вопрос о жизни и смерти — так я и сказала очередной пчеле, которая зависла прямо перед моим носом, когда я попыталась чуть подняться на дерево по нижним веткам, чтобы разглядеть леток. И разглядела. Отверстие оказалось совсем маленьким, явно на месте выпавшего сучка, а количество пчел, жужжащих вокруг меня, неприятно увеличилось.

«Придется поделиться», — оповестила я их и сбежала за подмогой. То, что для нас означала возможность получить мед, трудно было переоценить, зимой это был бы практически единственный источник витаминов и прочих полезностей. А иммунитет! Хотя бы по ложечке в день в чай положить, и наши шансы на выживание точно повысятся.

Следующие несколько дней мы проводили разведку и готовили амуницию. Разведка принесла плоды в виде еще четырех ульев, расположенных не так далеко друг от друга. Видимо, пчел привлекли могучие липы, заполонившие тот участок леса.

С амуницией же все обстояло не так радостно. Прежде всего нужен был дым, и мы долго колдовали над прогоревшим чайником, подбирая пропорции сухой травы, листьев и хвои, чтобы эта импровизированная коптилка дымила в нужную сторону и позволила окурить улей. Опилки от нашей домашней пилорамы здесь тоже пригодились, и худо-бедно результат был получен, хотя я и проходила два дня со слезящимися глазами, раздражёнными от такого количества дыма вокруг.

Собрать костюм пчеловода оказалось задачей посложнее. За куртку пошел все тот же ватник, и я уже представляла, как сжарюсь в нем, болтаясь на дереве. Штаны мне выдала Сейна, постирав запасные порты Перса, а Арда презентовала толстые вязанные носки. Но из чего сделать накомарник, не имея ни сетки, ни шляпы?

В конечном итоге на дело пришлось идти в шапке Чудрого, к которой единственная среди нас обладательница ниток и иголки Сейна пришила обрезки от черной юбки, теперь топорщившиеся вокруг моей головы мрачным колоколом. Две прорези для глаз — и я готова грабить банки и ульи.

Идти за медом хотели буквально все, и разгонять желающих посмотреть на мой подвиг пришлось практически силой.

— Работа стоит! Не съедим мы тот мед без вас! Это вообще запас на зиму, так что хватит блестеть глазами и займитесь делом! — Отчитала я население, но пока мы шли к первому улью, сзади то и дело раздавался подозрительный треск, так что какое-то нелегальное сопровождение у нас точно было.

— Может все же я, леди Черная Хозяйка? — в очередной раз спросил Рест, но я снова отказалась, хотя соблазн посмотреть на этот экстрим издали был велик. Но куда ему такому громадному? Ветки подломятся, пчелы примут за медведя. К тому же мне было важно посмотреть самой, как все устроено и насколько реально будет собирать мед на постоянной основе.

Я знала, что все забирать нельзя, нужно обязательно оставить пропитание для пчел на зиму, поэтому тащила в кармане несколько кружек с глиняной замазкой, чтобы исправить все, что собиралась разрушить. По-хорошему, глину бы в какой-то емкости на шею подвесить, но там уже болталось отдраенное содой ведро, предназначенное для меда, на поясе крепился нож, чтобы резать соты, в одной руке я держала пилу и маленький топорик, во второй коптилку. Оставалось понять, как в принципе в таком виде забраться на дерево. Пришлось закинуть инструменты в ведро, а его перекинуть на спину.

Зарен и Рест развели под нужной сосной костер, и дождавшись пока он запылает как следует, устроили дымовую завесу, в которой и планировала прятаться группа поддержки. Да и мне было куда отступить в случае необходимости. Сама я чувствовала себя неповоротливым колобком с ограниченной видимостью — черная тряпка позволяла смотреть исключительно перед собой, что нервировало и доставляло большие неудобства. Для того, чтобы что-то разглядеть, я была вынуждена поворачиваться туда всем телом.

На сосну мужчины подсаживали меня вдвоем, и кое-как запихав на нижнюю ветку, пожелали успехов. Что ж, по деревьям в своей жизни я, конечно, лазила. Только тогда мне было десять, и меня не отягощали слои одежды и куча вещей, которые примерно на второй ветке начали казаться неподъемными.

Но я добралась. Привязав себя веревкой к стволу, надеясь этим хоть немного повысить свои шансы не свалиться, я подымила на подлетающих пчел, чтобы призвать их к порядку, и начала осторожно пилить с противоположной от летка стороны. Хряк! Древесина в этом месте оказалась тонкой, и совсем скоро у меня в руках оказался прямоугольный кусок, который пришлось зажать подмышкой, снизив свою и так невеликую мобильность почти до нуля. А топор даже не понадобился.

Посмотрев на открывшееся богатство, я чуть немедленно не свалилась вниз от запаха и вида меда. «Ну что там, леди Хозяйка⁈» — орал снизу Рест, а я просто таращилась на соты с янтарно-коричневым медом, вдыхала аромат, в котором мне чудились и смолистые нотки, и оттенки трав, и чуть не проворонила нападение пчел. Пришлось срочно контратаковать, проверив дым — не горячий ли? — и сгонять пчел в верхнюю часть гнезда, которое на вид казалось огромным. Сколько же метров занимает это дупло?

В тех огромных верхонках, что были на мне, работать оказалось невозможно, поэтому варежки пришлось снять, несмотря на угрозу покусов, и срезать медовые соты без них. Верхнюю часть я не трогала, взяв лишь несколько вертикальных рядов снизу и аккуратно опустив их в ведро. Топор и пилу с криком: «Поберегись!» я скинула вниз. Сколько же меда удалось добыть? По ощущениям, шею теперь оттягивало не меньше пяти килограмм. Это была победа!

Вернув выпиленный кусок дерева на место, я тщательно замазала трещины глиной и попробовала пошатать — вроде держалось крепко. Нужно будет подумать над дополнительными вариантами утепления и укрепления, да и защита от медведей не помешает. Пчел нужно беречь, эта неожиданная пасека была большой удачей. Ведь не только мед, пчелиный воск тоже для нас на вес золота.

Можно сделать свечи. Но немного, поскольку обычно как стемнеет, мы все равно уже глаза с трудом открытыми держим, так что медицинское использование будет даже актуальнее. Насколько я помнила, у воска были и противовоспалительные и бактерицидные свойства. Для красоты опять же хорошо, крем сделаем. Будет чем защитить свои бедные руки от постоянной работы.

Эх, вот бы еще талант охотника у кого-нибудь проснулся. Дичи здесь было немало, я не раз видела зайцев, на озеро прилетали утки, только все наши самодельные силки звери в основном умело обходили стороной. Сразу подтверждались подозрения, что народу у нас куда привычнее стоять с ножом на большой дороге, а не бродить с луком по лесу. А кто-то просто был городским или провел большую часть жизни на каторге, оступившись еще в юности. Зарен же вел хозяйство и тоже охотой раньше не промышлял.

Так, предаваясь мечтам, я спускалась еще медленнее, чем взбиралась наверх, только совсем в другом настроении. Улыбка никак не хотела сходить с лица, и я во всю предвкушала, как пробу с меда мы снимем уже сегодня. Вручив добычу мужчинам, я подобрала топорик, и тут ко мне пришла расплата за то, что я позволила себе на секунду расслабиться и порадоваться жизни. Из кустов прямо к нам вывалились самые нетерпеливые.

— Получилось⁈ — орал Чудрый, победно вскидывая руки.

— Ура-а! — кричал Перс.

— Идиоты, назад! — присоединился к воплям Зарен, но было поздно. Злющие пчелы, пережившие стресс от вторжения неведомой черной морды в их улей и грабеж средь бела дня, увидели на ком можно отыграться и дружно спикировали вниз.

— Аааа! — Чудрый заорал еще громче и исполнил такой замысловатый танец, размахивая руками, лягаясь ногами и подпрыгивая, что пчелы и думать забыли об остальных, сосредоточившись на самом опасном объекте.

«Помоги-и-те!» — орал Чудрый, несясь по лесу со всей доступной ему скоростью, а поскольку мужиком он был невысоким, тощим и юрким, скорость та весьма впечатляла. Я в своем ватнике и наморднике угнаться за ним не могла и в основном ориентировалась на голос и треск кустарника.

«Хозяйка! Леди Черная Хозяйка!» — невесть почему взывал Чудрый именно ко мне, а я в ответ кричала, чтобы он бежал к дому и захлопнул за собою дверь. Вернее, пыталась кричать, проклятая тряпка так и норовила забиться в рот, и от нее приходилось отплевываться. Может, поэтому получалось недоходчиво, и Чудрый вместо дома уверенно мчался в сторону границы.

Что у нас гости, я поняла только тогда, когда, поправив сбившуюся тряпку и вернув на место прорези для глаз, увидела, как Чудрый с воплями врезается в какую-то толпу, проходит через нее, как горячий нож сквозь сливочное масло, и бежит дальше. Толпа же, отшатнувшись от внезапной атаки, узрела меня. В черном ватнике и черной развевающейся тряпке на голове, несущуюся к ним во весь опор. С топором в руках.

— Караул!

— Убивают!

— Ведьма-а!

Многоголосый рев оглушил несмотря на то, что уши мои были надежно спрятаны. Толпа бросилась врассыпную, кто-то с такой скоростью метнулся в сторону деревни, что точно мог составить конкуренцию Чудрому, который стремительно удалялся в том же направлении. А я, только успев подумать, что надо бы затормозить, с размаху впечаталась в каменную стену.

Как же больно!.. Из глаз посыпались искры и полились слезы, нос неприятно хрустнул, и без того сбитое дыхание заставило жадно глотать воздух. Заныло, казалось, все тело. Пытаясь отдышаться, я не сразу поняла, что топорик из моих рук кто-то выдернул, и теперь вдобавок ко всем травмам пытается лишить меня и волос. Даже в себя человеку прийти не дадут!

Решительно воспротивившись потере скальпа, я начала беспорядочно отбиваться и весьма удачно пнула кого-то ногой. Хотя с какой стороны посмотреть, попасть-то я точно попала, но теперь болела и нога.

Сорвав, наконец, с лица тряпку, которую Сейна закрепила на совесть, прихватив на всякий случай несколькими стежками к ватнику, я с яростью уставилась на нападавшего. И тут же обнаружила, что стена, в которую я врезалась, оказалась с глазами — с серыми глазами Его Светлости Герцога Нордена.

Поодаль, на самой границе несколько солдат держали в поводу лошадей, а рядом с ними, стараясь спрятаться за синими мундирами от моего взгляда, стояли самые храбрые из деревенских во главе со старостой Дагуром.

— Как это понимать⁉ — рявкнула я. — Вы меня уже прикончить пришли, как и угрожали? Это какой-то особо изощренный и болезненный способ?

— Вы полагаете, я должен позволить вам беспрепятственно убивать людей на своих землях? — процедил в ответ герцог Норден, являя неприятный контраст с моей горячностью. Я тут же успокоилась. Не дождется, чтобы я тут сама с собой орала.

— Где вы видите убийство? И чем обязана очередному визиту на мои земли?

— Леди Нойр, то что вы не смогли догнать несчастного, не означает, что я в свою очередь не смогу привлечь вас к ответу.

— К ответу за то, что я люблю бегать? — Герцог Норден выразительно подкинул в руке мой топорик, и я добавила: — С утяжелением. Нужно подтянуть физическую форму. Сами видите — догнать никого не могу.

Врать не буду, желание накостылять Чудрому было сильным, даже хорошо, что он временно скрылся с глаз. И ведь никаких пчел вокруг не вьется. Наверное, еще в лесу отстали, а мы тут устроили гонки.

— Вас лишили черно-магических книг, но не памяти, к сожалению, — прищурил свои серые глаза герцог Норден. — Чего вы добиваетесь? Думаете, если зальете и эту землю кровью, это поможет вам выйти за пределы сдерживающего круга?

— Встречный вопрос. Как там с моей красотой, подобна ли она солнцу или уже и его затмевает? С первого взгляда покорила или мне покрутиться, чтобы вы получше рассмотрели?

Взгляд Шермана Нордена полыхнул такой ненавистью, что сразу стало ясно — он прекрасно понял, что именно я цитирую. От Чудища же пришло чувство мрачного удовлетворения, но в целом оно казалось достаточно спокойным, хотя вот лошади заволновались сильнее, заржали и натянули поводья, стараясь покинуть недружелюбную территорию.

— Я тут ознакомилась с вашей семейной историей и скажу прямо: можете пороги не оббивать, на этот раз ведьма влюбляться в герцога не планирует. — Я решила развить успех, но похоже обсуждать биографию своего предка герцог Норден не собирался. Видимо, крыть было нечем. Вместо этого он оглянулся и крикнул:

— Виконт Лавье!

Подбежавший к нам молодой человек сначала коротко поклонился герцогу Нордену, потом скользнул взглядом по мне, да так и застыл, позабыв про начальство, и судя по его лицу, встрепанная я вся в черном производила неизгладимое впечатление.

А я что? Я смотрела в ответ, только рассыпавшиеся по плечам пряди на спину перекинула. Представляю какая я сейчас косматая, точно настоящая ведьма. Скажем спасибо герцогу Нордену, который с такой силой сдирал с меня пришитую тряпку, что счастье, волосы все же уцелели.

— Виконт Лавье, — на сей раз голос герцога походил на рычание, и молодой человек встряхнулся.

— Да, мой лорд.

— Мне нужен полный список проживающих здесь людей. Проверять численность два раза в неделю. При исчезновении хотя бы одного человека незамедлительно доложить. — Отдавая приказ, смотрел Его Светлость исключительно мне в глаза. Мол, конец тебе, ведьма, не получится больше безнаказанно истреблять неучтенное население. — Если леди Нойр будет чинить любые препятствия, сообщить.

— Да какие препятствия? — Я немедленно проявила готовность к сотрудничеству. — Любой каприз за ваши деньги. Небольшая оплата, и мы будем пересчитываться хоть каждый день.

— Оп-ла-та? — промолвил герцог, выделяя каждый слог.

— Естественно. У людей здесь времени праздношататься по округе нет. Мы работаем, чтобы выжить. Но если нам заплатят за простой, то почему нет? Кстати, инструмент верните.

А то уйдет с моим ценным топориком, а у меня по плану сегодня еще минимум один улей.

Шерман Норман метнул топор с такой силой, что из земли осталась торчат лишь рукоятка. Вот точно теперь Реста придется сюда вести, чтобы его выдернуть. Какая нервная Светлость.

— Вы будете выполнять мои приказы, как и все на этих землях, — произнес герцог таким голосом, что теперь я уже порадовалась отсутствию топора в его руках. И его следующие слова эту мысль только укрепили. — Или умрете.

— Я все сделаю, мой лорд, — вмешался почему-то побледневший виконт Лавье, и я подумала, что мне нужно серьезнее относиться к угрозам, получаемым в этом мире. Здесь это не просто слова. Наверняка у этого властителя есть право карать неугодных прямо на месте.

Мрачную атмосферу несколько разрядили подошедшие Рест и Зарен. Ведра с медом в руках у них уже не было, и я понадеялась, что они отнесли его домой, а не оставили где-то в лесу.

— Ты зачем побежала за ним, леди Черная Хозяйка? — спросил Рест, игнорируя гостей, в то время как Зарен поклонился герцогу в пояс. — Ничего бы с ним не случилось. А пожрали бы, так туда и дорога дураку.

Вот хороший вопрос, зачем только бежала.

— Какую игру вы ведете? Теперь любой может говорить вам «ты»? С вашим-то отношением к черни? — с презрением спросил герцог Норден.

Ну да, мы тут кусок хлеба на пятерых делим, очень уместно было бы начать друг другу «выкать».

— Не любой. Вы не можете, — ответила я ему, а потом повернулась к виконту Лавье и одарила его своей самой нежной улыбкой: — Леди Мелисса Нойр. Очень приятно с вами познакомиться. Предлагаю завтра встретиться и подробно обсудить детали нашего будущего сотрудничества.

Карие глаза виконта Лавье опушали длинные загнутые ресницы. Ими он и хлопал, снова потерявшись где-то мыслями и молча на меня уставившись, но я понадеялась, что, придя в себя, мое предложение он вспомнит и оценит. Раз Его Светлость герцог Норден не склонен к переговорам, никто не мешает мне пойти другим путем и поискать более податливый материал.

Молоденькому виконту было от силы лет двадцать пять, на своего герцога он взирал с немым обожанием, а на мир вокруг с явным интересом. Думается мне, мы поладим.