Глава 8

Виконт Лавье вернулся уже ближе к вечеру, не дотерпев до назначенного мною часа.

— Его Светлость приказал все сделать быстро, — извиняющимся голосом сказал он, а стоящий рядом староста Дагур опустил голову, словно лично был повинен во вздорном характере местного герцога. Интересно, зачем они старосту-то повсюду с собою водят?

— А деревне Лесной я чем могу быть полезна? — спросила я дружелюбно, решив не откладывать прояснение этого вопроса. Сегодняшний день мне ничто не могло испортить.

Со вторым ульем все тоже прошло успешно. Под наспех залатанную тряпку не пролезла ни одна пчела, мед был добыт, а несколько пинков от Реста помогли населению понять, что вмешиваться в этот процесс не нужно. Арда с Сейной прямо сейчас разделяли соты на небольшие части, чтобы легче было отделить от них мед, и вечером нас ожидало шикарное чаепитие.

— Так это, леди Черная Хозяйка… — замялся Дагур. — Его Светлость велел посмотреть, нет ли здесь наших, и забрать, если что…

В голосе старосты прозвучала такая тоска, что было очевидно — деревня Лесная пополняться за счет наших жителей решительно не желает. А еще стало понятно, что план переписи населения созрел в герцогской голове не благодаря внезапному явлению меня с топором, а был составлен заранее. Не доверяет Шерман Норден черной ведьме в моем лице. Подозревает, что хочу воспользоваться бесхозным населением в черно-магических целях.

И мне это понравилось. Ведь он мог бы спокойно махнуть рукой на то, что тут происходит с неблагополучным контингентом. Другого на его месте уменьшение численности могло и порадовать. А он заботится о простых людях, разве это плохо? Но что поделать, тут исторически сложилось, что ведьмы и герцоги находятся по разные стороны баррикад. Так что каждый сам за себя, Шерман.

— Милорд Лавье, могу я узнать ваше имя? — Любому продажнику известно, что имя человека для него самый сладкий звук, даже сумма скидки не всегда может соперничать.

— Арнел Лавье, к вашим услугам, леди Нойр, — немедленно залился румянцем виконт. Его черные вьющиеся волосы были собраны в тугой хвост, но несколько кудряшек непокорно выбивались у висков. Очень хорошенький и такой невинный на вид.

— Просто Мелисса. Прошу вас. — И я замолчала, отдавая инициативу. Тот, кто начинает первым, всегда оказывается в роли просителя.

— Леди Мелисса… — Произнесенное имя далось виконту нелегко, но видимо вспомнив кумира и не желая посрамить честь герцога Нордена, твердость голоса он все же обрел. — Вы слышали повеление Его Светлости, и я прошу предоставить мне требуемый список.

— Слышала, — согласилась я. — Так же, как и вы мою ответную просьбу, милорд Арнел.

— Оплата⁈ Но, леди Мелисса, ведь Его Светлость решительно запретил…

— Запретил давать деньги. Но я уверена, насчет маленькой услуги даже Его Светлость возражать бы не стал.

— Какой услуги? — в голосе виконта прорезалось подозрение, а староста Дагур на всякий случай сделал шаг назад. Велика черная слава местных ведьм, одним красивым личиком этот страх не побороть.

— Милорд Арнел, — начала я вкрадчиво, — я заметила, что Его Светлость очень вам доверяет. Ведь именно вам он дал такое ответственное поручение, и я уверена, больше всего на свете вы не хотели бы его разочаровать. Просто представьте, как он будет впечатлен, когда уже сегодня вы предоставите ему нужные сведения.

По мере того как я говорила, молодой виконт то хмурился, явно представляя разочарование герцога, то светлел лицом, вероятно, воображая, как тот будет им гордиться. Поэтому затягивать я не стала.

— Нам всего лишь нужны семена огородных растений. И два мешка семенной картошки. И вы получите ваш список.

— Ккк-картошки⁈ — опешил Арнел Лавье.

— Самой обычной картошки. Чтобы весной мы могли ее посадить. А за списком семян можно вот обратиться к почтенному старосте Дагуру. Меня устроит все, что растет у него на огороде.

Мужчины впали в пораженное молчание, видимо, решая, можно ли без опаски делиться картошкой с ведьмами, и не будет ли слишком ужасно, если ведьма прознает про все, что растет на твоем огороде.

— Но я попрошу нашего мага эти семена внимательно осмотреть! — проявил бдительность виконт, наконец, приняв решение, на что я охотно согласилась.

— Конечно. Пусть заодно и на всхожесть проверит.

И придется положиться на честное слово виконта Лавье и надеяться, что, получив сегодня список, завтра он не позабудет выполнить свое обещание. Если настаивать на схеме «сначала товар — потом деньги», в дело вмешается нетерпеливый герцог, и тогда я останусь на бобах безо всяких семян. При уровне его доверия он наверняка и семена морковки сочтет ингредиентом страшного зелья. А у меня большие агрономические планы.

И поперек этих планов чуть не встал наш собственный народ, которому я изложила требования герцога Нордена и предложила стройными рядами пройти на перепись, чтобы успеть закончить до темноты. Я лично обещала записаться под номером один, только мой личный пример никого не вдохновил.

— Зачем им знать, как меня зовут, леди Черная Хозяйка? — перепугался дед Вигор, который до моего объявления спокойно занимался общественно-полезным делом: вырезал нам всем новые деревянные ложки. — Не скажу!

Женщины отводили глаза, а мужики так мрачно молчали, что было понятно — имя свое они готовились продать задорого. Возможно, некоторые из этих имен были слишком печально известны, некоторые должны были до сих пор числиться в тюремных списках, а кто-то просто не хотел, чтобы все узнали, на каких именно землях они нашли себе пристанище. У той же Арды на лице это было буквально написано.

— Да кто вас просит называть свое настоящее имя? Придумайте любое. Только запомните его, нам теперь регулярно пересчитываться. На наших глазах Барен превратился в Зарена, приняв волевое решение, и теперь собственная жена только так его и называет. Кто вам мешает поступить так же?

Вот теперь дело пошло на лад, и даже чересчур хорошо, потому что к разрешению менять имена некоторые подошли слишком творчески.

— Каламандриэль, — кокетливо представилась Нирка, когда до нее дошла очередь, а аккуратно записывающий имена виконт Лавье, не готовый к такому креативу, сбился и поставил на лист жирную кляксу. Теперь наверняка переделывать будет, с такой бумагой к своему герцогу исполнительный виконт точно не пойдет.

Повеселевший староста Дагур, поняв, что на подселение в Лесную никто не претендует, тоже составлял список, вспоминая все, чем засеял свой огород, и время от времени бросая на меня осторожные взгляды, будто проверяя: пойму я, что он что-то утаил, или нет. Послала ему многозначительную улыбку, чтобы даже не сомневался: пойму обязательно. Но в целом мы расходились вполне довольными друг другом. Я надеялась решить проблему весенней посевной, виконт Лавье предвкушал похвалы за оперативно выполненное задание, а староста Дагур был просто рад, что легко отделался.

Обещанное доставили на следующий же день к обеду. Недовольный пожилой возница, чья мохнатая лошадка наотрез отказалась ступать хоть одним копытом на нашу землю, сгрузил мешки с картошкой прямо у границы и холщовые мешочки с семенами брякнул сверху.

— Молодой хозяин велел передать, — неодобрительно сказал он, и я поняла, что виконт Лавье поделился с нами добром своего собственного графства. Очень мило с его стороны. И предусмотрительно. Так куда меньше шансов, что об этом узнает начальство.

Картошка была тут же торжественно опущена в наш новый погреб. От греха подальше, пока не съели. А семена мы с женщинами долго перебирали, пытаясь понять, что есть что, ведь подписаны они не были, а хотелось хотя бы определить, что же из этого богатства нужно выращивать рассадой.

Вернее, они пытались, а я просто с удовольствием рассматривала наши новые сокровища. В этом деле я была совершенно бесполезна, моих разрозненных и хаотичных знаний хватило, чтобы самостоятельно заготовить семена помидор, но поскольку дома я с овощами контактировала исключительно в супермаркетах и на кухне, то могла бы преспокойно засеять огурцами грядки под морковку. К счастью куда более опытные женщины бдели, и большинство семян удалось опознать.

К октябрю мы закончили пол и теперь активно сколачивали кровати. Я обзавелась собственным лежбищем самой первой и каждое утро радостно отряхивалась от прицепившихся за ночь травинок. Радостно — потому что все познается в сравнении, и после земли и пола кровать моя казалась мне пуховым облаком.

И она единственная была обычной, не двухъярусной, подчеркивая мой статус Черной Хозяйки. Я подозревала, что никто просто не захотел спать ни надо мною, ни подо мной, но вопросов не задавала, дали кровать и хорошо, меня все устраивало.

И угол я себе выбрала хороший — прямо напротив входной двери. Пусть здесь холоднее и от планируемой печки далеко, зато выходить я смогу спокойно в любое время. Для остальных-то пробраться сквозь баррикады кроватей будет тем еще квестом. А еще здесь в моем распоряжении оказывалась стена, куда, после того, как мы ее утеплим и оштукатурим, я планировала повесить полочки.

О печке же вопрос с каждым днем вставал вставал все более остро, и тревожная я уже воображала, как пытаюсь развести костер в метель среди сугробов. То железное недоразумение, что поразило меня своим видом в мой самый первый день в этом мире, мы с лязгом и грохотом выдворили из дома прочь и теперь рассматривали на предмет: нельзя ли хотя бы временно использовать эту печь как банную. Но она была маленькой, дымила как паровоз, и воду на ней не вскипятишь, поэтому мы решили разломать ее на запчасти и пустить их на строительство новой печки. Как арматура для крепости точно сойдет.

Камни теперь таскали всем коллективом, и требовалось их немало, ведь других материалов для фундамента у нас не было. Я очень надеялась, что если наша печь скривится, осядет, рухнет или съедет в какую-нибудь строну, то случится это не раньше весны, и зиму пережить мы сумеем.

Печником был назначен Зарен, который попытался было взять самоотвод, но кто бы ему позволил, других кандидатов все равно не было. Остальные помогали в качестве разнорабочих: добывали и замачивали глину, разминали ее ногами, подавали камни, и день, когда в печи впервые затанцевал огонь, получился почти праздничным.

— Идет дым, идет! — радостно кричали с улицы дети, а я прикидывала, как скроить бюджет и добыть мешок муки. Покупать хлеб было дорого, свой всяко должен обходиться дешевле.

В моем мире хлеб, испеченный в русской печи, считался очень вкусным, и пусть у нас скорее получилась какая-то компактная помесь камина с печью-барбекю, я верила, что смогу приноровиться. Ну или Арда сможет. Мне иногда казалось, что раньше она была хозяйкой какого-нибудь заведения вроде трактира, потому что готовила она из наших скудных продуктов очень вкусно, и так привычно отпускала шуточки и прикрикивала на мужчин, раскладывая пищу, будто всегда этим занималась.

Дни мелькали так быстро, что складывалось ощущение, будто виконт Лавье посещает нас едва ли не каждый день. Вот только что приезжал, и вот он снова стоит у границы со своим списком.

Но нет, добросовестный виконт в полном соответствии с приказом прибывал два раза в неделю, и я старалась поддерживать с ним добрые отношения. Нам нужно менять имидж. Рыбу-то нашу до сих пор покупают со скрипом, и то скорее потому, что цена куда ниже, чем у конкурентов, а ведь давно уже все убедились, что никакого вреда от нее нет. Поэтому виконту я улыбалась, и исправно передавала приветы и пожелания здоровья старосте Дагуру — добрососедские отношения с деревенскими были еще важнее.

Правда, мой первый привет неожиданно поверг Дагура в панику, и он явился в тот же день, вручив мне мешочек с семенами редьки и уверив, что если он случайно и забыл ее упомянуть, так это только по скудоумию, а не по злому умыслу.

Куры теперь неслись исправно, Милка давала молоко, и такую готовность выживать в суровых условиях Проклятых земель нужно было обязательно поощрить. Взять на зиму живность с собою в дом мы не могли, их бы уже пришлось трамбовать третьим слоем, поэтому теперь строили сени.

Вернее, даже двое сеней — паровозиком друг за другом, чтобы как можно меньше холодного воздуха проникало в дом — и крылечко с крышей, чтобы и снег перед входом можно было с себя отряхнуть. В ближних к дому сенях устроили загородку для Милки, а напротив расположили клетку с курами. Зарен сказал, что если тепла от дома будет недостаточно, на самые морозы вынесем ведра с горячими углями.

Строили наконец-то из хороших материалов, и новые сени из светлых отшлифованных бревен на фоне старого дома выглядели просто хоромами, поэтому мы с женщинами постарались удвоить усилия и закончить штукатурку почерневших стен хотя бы снаружи.

С новыми материалами, однако, чуть не вышла загвоздка, Шерст уронил себе на ногу камень, счел это запретом Проклятых земель на использование собственности и отказался притрагиваться к любым природным богатствам, саботируя рабочий процесс.

Шерсту этим летом исполнилось двадцать пять, и был он одним из немногих, чей возраст я знала точно. Потому что прямо об этом спросила, намекая, что не пристала такому молодому парню подобная мнительность и опасливость. Сдался он Чудищу что-то лично ему запрещать!

Хотя день тот и правда оказался тяжелым, и я решила не давить. Чудище пребывало в плохом настроении с самого утра, поэтому даже мне хотелось плакать, а остальные и вовсе ходили как в воду опущенные, отводили глаза от рыдающей Сейны и косились в сторону границы. Но к счастью, все потихоньку привыкали, что совсем плохие моменты нужно просто переждать.

Для поднятия настроения я залезла в заначку, на выделенные средства Арда купила хлеба и сыра, и мы, отложив работу, наварили ухи и наелись как следует. На сытый желудок всегда веселее, это каждый знает. Теперь у нас был дом, крыша надо головой, свежее сено под щекой, печка под боком и хоть какое-то пропитание на каждый день. Уже было, ради чего терпеть. Уже было, за что бороться.

Первый снег пошел в конце ноября, легкий, пушистый, он застал меня на крыше, куда я забралась посмотреть, как ложится дранка. Хорошо ложилась. Пусть плашки у нас были все разного размера, но мужики настрогали их от души, укладывали плотно, и я надеялась, что наконец-то у нас будет не протекающая крыша. Мне повезло, в моем углу было сухо, но некоторым из нас последнее время приходилось спать буквально в обнимку с какой-нибудь посудиной для сбора жидкости.

Я подняла голову и позволила крупным снежинкам таять прямо на лице. Снег я всегда любила. Если закрыть глаза, то можно верить, что я снова дома. Будто просто остановилась на аллейке при подходе к офису и позволила себе расслабиться на несколько минут, прежде чем окунуться в сумасшедший мир покупателей и продавцов.

Только вот кроме меня снегу порадовались разве что дети. Остальные, видимо, снова погрузились в думы о голодных зимах, и я решила пойти проверенным путем и накормить их чем-нибудь необычным.

Из остатков камней мы сложили на поляне перед домом удобный очаг, и прямо сейчас я варила на нем свои первые в жизни рыбные консервы, каждый час пробуя, утушилась ли рыба достаточно для того, чтобы есть ее с костями, или еще нет. Но почему бы не взбодрить все майонезом?

Бутылку растительного масла я заказала Арде еще неделю назад, мы теперь пекли свой хлеб и добавляли в тесто по паре столовых ложек, поэтому пришлось раскошелится. Горчицу я сделала из высушенных семян, а вместо лимонного сока пойдет капля уксуса.

Взяв кривую вилку и самую большую кружку, что у нас была, я принялась вбивать яйцо с сахаром и солью. Теорию я знала, масло нужно вливать буквально по капле, иначе провал, но как же это было нудно. Мечтая о блендере или хотя бы о самом завалящем миксере, я лупила майонез, попутно осыпая его угрозами, чтобы он и не думал не получиться и испортить мне ценные продукты, и не сразу заметила, что вокруг почти вся работа встала.

— Оно загустело…

— А кружка-то моя! Я ж теперь пить не смогу, после черной-то магии!

— Да вроде не черное оно, побелело…

Когда я издала победный вопль и воздела к небу кружку майонеза, который, кстати, пах восхитительно, свидетели моих кулинарных экспериментов от неожиданности шарахнулись в сторону.

— Это что, леди Хозяйка? Зелье ведьмовское? — осторожно уточнила Арда, не спеша приближаться.

— Это наш обед. Сколько у нас яиц сегодня? Варите все.

— Эээ… а может, каши? Крупы немного еще есть, яйца порубим, сверху посыплем… — попробовала увильнуть от необходимости пробовать что-то страшное Сейна, но я стояла на своем и порубленные яйца высыпала на размятую рыбу, щедро перемешав все это с майонезом. Зря я что ли столько мучилась. Лука бы только сюда еще или зелени, но чего нет, того нет.

Заварили чаю, под напряженными взглядами я кляпнула ложку своего салатика на ломоть свежего хлеба, и укусив, счастливо зажмурилась. Каким же с голодухи все кажется нереально вкусным.

— Это майонез, соус такой. С ним все можно есть. Попробуйте же.

Первым решился Рест, и не став изображать бутерброд, просто засунул себе в рот ложку салата с выражением отчаянной решимости на лице.

— Черная магия?.. — шепотом спросил кто-то, видя изумление на обычно каменном лице дегустатора.

— Да плевать, — отрезал Рест, и с таким энтузиазмом принялся перекладывать рыбу в свою миску, что перед народом замаячила перспектива остаться без обеда.

— Отойди уже, — возмутилась Арда, — мы тоже хотим зелья Манез!

Следующие несколько минут на нашей обеденной поляне царила тишина, нарушаемая только стуком ложек и стонами удовольствия. И неожиданным визитером.

— Доброго дня, — несколько смущенно поздоровался виконт Лавье, подходя к костру. Солдат и лошадей он, видимо, как обычно оставил у границы. — Прошу меня простить, леди Нойр, но завтра я будут несколько занят, поэтому решился вас потревожить. Возможно ли будет сверить списки сегодня?

Какой он милый и вежливый.

— Да никаких проблем, — сказала я, — присаживайтесь, выпейте с нами чаю. Несколько минут и мы будем готовы.

Ели мы всегда так, будто участвовали в состязаниях на скорость. Двадцать восемь человек, с утра до ночи работающих на свежем воздухе. Да мы были голодными почти постоянно, тут зазеваешься — крошки хлеба не достанется.

Виконту Лавье от предложенной чести очень хотелось отказаться. Это ясно читалось у него на лице, но как джентльмен, он не желал обижать леди в моем лице, поэтому осторожно принял из рук Арды коричневую глиняную тарелочку нашего производства.

Круглой эта тарелка была весьма условно, один край получился толще другого, но зато чистая и новая, без сколов, не стыдно и герцогу подать. Посуда, впрочем, гостя совсем не занимала, он с таким подозрением смотрел на выданный ему бутерброд, что вряд ли вообще заметил, на чем он лежит. Даже обидно. Я старалась.

— Вкусно… — удивленно сказал виконт Лавье, наконец, отважившись попробовать угощение Проклятых земель. — Необычно. Это что такое?

— Леди Хозяйка черной магией намешала, — радостно доложил Перс, едва не вылизывая свою миску. — Сначала все было жидким, но леди Хозяйка слова всякие говорила, и раз! Оно начало густеть, потом менять цвет… Никогда такого не видел!

После такой презентации оторопевший виконт замер и, полагаю, не выплюнул ведьмовское блюдо только потому, что боялся уронить честь дворянина и офицера. А мне стало ужасно неловко. Хорошо, хотя бы краснеть тело Мелиссы было совершенно не склонно, ведь я хорошо помнила, какие именно слова говорила, забыв обо всем на свете. А ведь тут и дети есть!

Виконт между тем на меня смотрел весьма сурово, и я поспешила с объяснениями, не сомневаясь, что в противном случае об изготовлении черномагической еды будет тут же доложено Его Светлости герцогу Нордену.

— Вы же образованный человек, милорд Арнел, — укорила я виконта, — какая черная магия на кухне? Это просто новое блюдо. Секретный рецепт. Вы такого нигде больше не попробуете.

Наверное. Но судя по народной реакции, с майонезом этот мир знаком еще не был.

— Вы умеете готовить? — Его изумление было таким сильным, что помогло погасить подозрительность лучше любых уверений. — Но я полагал… Вы совсем не такая, как…

Виконт смешался, не закончив предложение, а я скромно потупила глаза, приняв вид оболганной красавицы. Пусть считает, что я вовсе не такая, как все говорят. Чем больше людей будет видеть во мне безобидную юную леди, тем ближе мы здесь шагнем к хотя бы относительно нормальной жизни.

А майонез после произведенного фурора пошел на ура. Народ требовал его к завтраку, обеду и ужину, и был готов поливать им буквально все, включая уху и кашу, не слушая моих увещеваний, что вот туда он совсем не подходит.

— Везде подходит, леди Черная Хозяйка, — уверял Чудрый, размазывая по куску хлеба тоненький белый слой. За остатки «зелья Манез» сейчас развернулась целая битва, и пусть трофей был скромным, всего по ложке на брата, Чудрый казался счастливым. — Ты не слушай никого, магичь сколько хочешь!

Ну уж нет. После нескольких подвигов магичить над майонезом в одиночестве я отказалась категорически, и собрав в одну из свободных минуток наш женский актив, приступила к передаче опыта. Потому что это был выход.

Молока от Милки едва хватало для детей, яиц тоже было немного, и делить их на всех было той еще морокой, а майонез позволял хоть немного разнообразить наш скудный рацион. Так что все упиралось только в наличие растительного масла, которое пусть и стоило гораздо дешевле сливочного, считающегося у нас и вовсе предметом роскоши, все же доставалось совсем не даром.

Я опасалась, что с первого раза у Арды ничего не получится, и все окончательно убедятся, что это тайное знание, доступное лишь черным ведьмам, но нет, следуя моим указаниям, Арда взбила отличный майонез, на вид еще и пышнее моего. Вот что значит у человека талант к готовке. Даже без особых слов обошлась.

А уж когда, осваивая новые возможности, Арда запекла в печи противень рыбы под майонезом, у нас случился настоящий праздник. И даже шедший весь тот день снег, лихо заметающий наши Проклятые земли пышными сугробами, почти не поверг никого в тревогу.