Глава 2

Прикалывает меня слово «бабка», когда его употребляют по отношению к моей ровеснице. Хотя, понятно, что «бабка», в данном случае, скорее статус, чем намек на возраст. Как «старица» в монашестве.

Потомственной сибирской «бабке» было лет тридцать — тридцать три и выглядела она так, что невольно вспоминался Некрасов: есть-таки женщины в русских селеньях! Толстая пшеничная коса до пояса (правда, заплетенная не слишком плотно), лучистые светло-серые глаза, благодаря хорошо подобранным теням отдающие в синеву, пухлые губы и шикарная грудь четвертого размера, обтянутая цветастой блузкой с пуговичками… Стилист колдуньи получил гонорар не зря.

Алена (так звали колдунью) приняла меня в офисе, ничуть, кстати, не напоминающем избу. Никаких тебе ковриков, веников и самоваров — и я зауважала ее команду еще сильнее. Все хорошо в меру, чашки с петухами и натуральный мед были вполне к месту, а вот горшочек с кашей был бы уже перебором.

— Помню этот вызов, — кивнула она, — хотя, если бы в картотеке не посмотрела, сто лет гадала бы, кто такая эта Лариса.

— У тебя что, таких много? — удивилась я. На «ты» мы перешли «с порога» и без всякой неловкости, хотя обычно мне такие вещи давались с трудом и после некоторого внутреннего насилия. Но с Аленой было удивительно легко.

— Каждый четвертый, — улыбнулась она, — как покупают машину «с пробегом», обязательно зовут проверить, нет ли на ней «крови».

— А ты можешь это определить?

— Там определять нечего, — просто, безо всякой рисовки пожала плечами Алена, — это просто видно. Я всегда удивляюсь, почему все остальные не видят.

— А как видно? Как пятна крови или…

— Тьфу на тебя, Полинка, триллеров всяких насмотришься, — рассмеялась она, — никаких пятен. Подходишь к машине и понимаешь — на ней кого-то сбили. Даже могу точно сказать: насмерть или нет. Человека или собаку — это очень четко. Смерть безгрешной твари как воронка — хватает и притягивает к конкретному месту. Человеческий след размыт. А собачий — словно горит…

— Жуть какая, — поежилась я, — и что, есть ритуалы очищения?

— Если человека сбили, даже насмерть — почищу, это не сложно и не дорого, — кивнула Алена, спокойно прихлебывая чай. Тема ее не напрягала, — а вот если пса, даже не возьмусь. Тут у меня только один совет: продавайте машину на запчасти. Если этого не сделать — обязательно кто-нибудь на ней в аварию влетит. Хоть через пять лет, хоть через пять рук машина прошла, влетит — и к бабке не ходи!

— А «Лексус»?

Алена поставила чашку и, сложив руки в замок, откинулась на диванчик.

— Крови на нем не было, — уверенно сказала она, — и никаких темных заклятий-проклятий-порчи и прочей ерунды тоже не было. Силой поклянусь, для меня это серьезно.

— Но что-то было? — догадалась я.

— Что-то, — кивнула Алена, — даже две штуки «чего-то». На счет одной я тебе точно скажу: плохой человек и ездил и водил. Темный человек. Завистливый. Из тех, кого лучше не просить за столом салатика положить — обязательно плюнет!

Мы, не сговариваясь, рассмеялись.

— А вторая?

— А вторая, — Алена задумчиво потеребила косу, — Есть на этой машине что-то странное. Не плохое, не темное, не злое. Просто странное. Как легкое эхо. Больше ничего не спрашивай — не отвечу, я с таким раньше не сталкивалась.

— Некорректный вопрос можно? — она кивнула, — А ты правда потомственная сибирская колдунья?

— Не сибирская, — усмехнулась Алена, — просто так клиенты лучше воспринимают. И не колдунья. А вот ведьма — да. И потомственная, все верно. В шестом колене, а может и дальше.

— А людей ты так же, как машины «видишь»?

— Что тебя интересует?

Я помолчала, пытаясь сформулировать. Про письма говорить не хотелось, все же это было слишком личным.

— Есть на мне что-то «темное»? Или рядом?

Алена окинула меня долгим, внимательным и неожиданно тяжелым взглядом. Я даже поежилась, показалось — рентгеном просветили.

— Зла нет, — вынесла вердикт потомственная ведьма, — не в самой тебе, не рядом. Испытания — есть, несколько. Одно ты уже благополучно выдержала, остальные — предстоят. Одно — скоро. Но такие вещи у всех есть. Не переживай — справишься.

Однако взгляда не отвела. И взгляд этот был ну очень пристальный.

— Что-то еще? — догадалась я.

Алена улыбнулась.

— Любят тебя, вот что. Сильно любят. И давно. А ты и не знала? — я ошалело помотала головой, — И даже догадок нет — кто? Да-а! Что это он такой стеснительный?

День был не по-зимнему теплый. Я ослабила толстый, вязанный шарф и побрела сквозь дворы к трамвайной остановке.

К священнику идти смысла не было. Про серый «Лексус» батюшка скажет то же, что и Алена, если он вообще его вспомнит. Обычный вызов. Помахал кадилом: «Освящается колесница сия…», принял деньги и забыл. В полиции пошлют подальше, даже не утруждая себя объяснениями. Дело прекращено за отсутствием состава преступления — и все. У них просто: нет тела — нет дела.

Отчет детективов я читала, Лариса скинула мне полную версию.

Восемь случайностей.

…Первый раз стекло разбила сама хозяйка. Случайно выдавила, когда мыла. Прочитав об этом, я недоверчиво хмыкнула — это как же надо жать?

Был в моей жизни один неприятный случай. После него я больше не садилась за руль, хотя права имела…

Я возвращалась от мамы. На пустой сельской дороге перед колесами неожиданно выскочил заяц. Я нажала на тормоз и рванула руль влево. Машину на льду закрутило, и я навернулась в придорожный кювет. Ремень спас от травмы, но двери заклинило. Чтобы выбраться из машины, пришлось выбивать стекло. Так я двумя ногами еле справилась, несколько раз била!

Просто протирая лобовое стекло, разбить его невозможно. Если только оно не было присобачено «на соплях». Но «Тойота» и сопли? Стоп… А почему я, вообще, решила, что… Почему мы с Ларисой обе решили, что странности начались с нее? Я торопливо вытащила мобильник.

Она ответила только после седьмого гудка, когда я уже собралась сбросить вызов.

— Что-то случилось, Полина? — голос акулы обдал меня арктическим холодом, — у меня много работы.

— Полминуты найдется?

— Спрашивайте, — разрешила она, — только коротко.

— Вы машину с рук купили? — версия не укладывалась в голове, такие дамы тачки «с пробегом» не покупают, но надо было проверить и с чистой совестью…

— Предложили за очень хорошую цену, — пояснила клиентка, — практически, за половину стоимости. А машина почти новая, этого года.

Упс…

— Вам прежний хозяин как-то объяснил, почему продает?

— Деньги срочно понадобились. Кризис, — я почти видела, как Лариса пожимает плечами в очередном дорогом жакете. Для нее здесь загадки не было.

— Лариса Вадимовна, — осторожно сказала я, — А вы уверены, что светлая идея продать проблему пришла в голову нам первым?

Двухсекундная пауза. И…

— Мать твою за ногу! — выразилась интеллигентная дама, — Полина, я его убью.

— Не прямо сейчас, хорошо, — торопливо попросила я, — иначе мы так ничего и не узнаем. Сначала дайте мне его контакты, у вас ведь они наверняка сохранились. Телефон, адрес, скайп, Viber — все равно что. Хорошо? А потом убивайте, никаких возражений. Я вам даже пальто подержу.

— Через минуту вам их сбросят на телефон, — пообещала Лариса и отключилась.

— «Король Жермон поехал на войну» — тихонько пропела я.

Телефон гукнул приятным басом. Пришла SMS-ка. Игорь Босый, телефон, адрес. Соседний городок, километрах в двадцати отсюда.

Я не успела убрать телефон, он зазвонил снова.

— Полина, погодите, одна к нему не суйтесь, — непререкаемым голосом объявила клиентка, — Этот Игорь, он скользкий тип, (мгновенно вспомнилось Аленино: «Плохой человек и ездил, и водил»). Я с вами Рафаила отправлю.

— А машина?

— Ну, переживет денек. На край, вставлю еще одно стекло. Я уже почти привыкла, — неуклюже пошутила она.

— Не-е, Лариса Вадимовна. Не прокатит, — я хихикнула, — теперь ваша «Мышка» под моей защитой до окончания контракта. Так что пусть Рафаил ее охраняет как смерть кощееву!

— Тьфу, Полина, шутки у вас! — хихикнула и Лариса, — хорошо, уговорили. Я с вами мужа пошлю. Он как раз тут болтается, делает вид, что что-то делает. Пускай пользу приносит.

(Тоже мне, кот Матроскин, хмыкнула я)

— Только она не «Мышь», — произнесла вдруг Лариса каким-то несвойственным ей, почти человеческим голосом.

— Что? — переспросила я.

— Не «Мышь». Она Сан Шируба. По-японски «Серебряная Госпожа».

— Так зовут вашу машину? — сообразила я.

— Ну да… Вот такая я странная. Даю машинам имена. Вы сейчас где, Полина?

— В Брагино, остановка трамвая у церкви.

— Ждите. Через пятнадцать минут за вами подъедут, — и Лариса отключилась, быстро, словно стесняясь того, что на мгновение выглянуло из-под маски акулы.

Значит вот так. Серебряная Госпожа. Между прочим, на языке какой-то малой азиатской народности это одно из семи имен смерти. Даже интересно, Лариса сама бедную машинку так крестила, или кто присоветовал? И знал ли он, что творит, или оно само?

Добраться до трамвайной остановки я не успела. На переходе через пути меня притормозил звуковой сигнал. Я обернулась.

Сзади нависла темно-серая, матовая BMW X4, с широченными дисками, низкопрофильной резиной и карбоновым спойлером. Чтобы окончательно заверить меня, что я не ошиблась, «бэха» мигнула фарами. Я сделала два шага навстречу. Дверца распахнулась.

— Полина Аркадьевна?

— Я за нее, — плоско и неумно сострила в ответ, буквально, приклеиваясь глазами к мужчине, который сидел за рулем.

Я никогда не относила себя к идиоткам, способным стечь по стенке из-за легкой небритости и мощного плечевого пояса. Но когда все это подается в комплекте с блестящими цыганистыми вихрами, ярко-зелеными, кошачьими глазами и широченной, открытой улыбкой… Ну и ведро, конечно, сыграло свою роль. Обои — они тоже продают.

— Лариса описала вас довольно точно, — сказало чудное виденье… или как это в мужском роде? — Запрыгивайте!

Представляю, как могла меня описать Лариса: тощая очкастая моль в китайских шмотках!

— А вы?..

— Я Никита, партнер по бизнесу и супруг Ларисы Вадимовны.

«Принц-консорт», — перевела я для себя и слегка взгрустнула. Ему лет тридцать, не больше. Ларисе — пятьдесят. Неужели красивым мужикам сейчас только одна дорога — в альфонсы? Простите, в консорты.

Никита, похоже, не заметил ни моего обалдения, ни моей грусти. Он аккуратно разворачивал машину в узком переулке.

— Лариса сказала, вас нужно подбросить до того хмыря, у которого мы «Лексус» покупали, и проследить, чтобы он был вежливым.

Я покрутила головой, ища какую-нибудь «группу поддержки». Никита все понял совершенно правильно.

— Меня одного вполне хватит. Игорь Босый — не Риддик. Вы пристегнулись?

— Да, — кивнула я, — не беспокойтесь. Я об этом никогда не забываю.

— После аварии? — понимающе уточнил он.

— Простите? — неприятно удивилась я.

— Да запросто, сколько угодно… Полина Аркадьевна, неужели вы думаете, что человек уровня Ларисы обратился бы к наемному специалисту, не «просветив» его со всех сторон. А вдруг шантаж? Или связь с конкурентами?

— Я удивлена, что об этом известно вам.

— Вообще-то я глава службы безопасности «Актион-Трейд», — на этот раз улыбка вышла холодной, — кому и знать, как не мне.

— Понятно? — мысленно я сама себе показала язык, — оказывается, он крутой. А ты кретинка. Целую историю на пустом месте нарисовала. А вдруг это любовь?

…А вдруг поросята летают?

На выезде из города мы влипли в пробку. Встали плотно, можно бутерброды разворачивать. Откуда она тут взялась днем?

— Наверное, на подъеме кто-то застрял, — предположил Никита, бросив короткий взгляд на экран навигатора, — погода-дрянь, а там узко, только одна полоса работает, вторую почистить не успели.

— Вы торопитесь? — сухо спросила я.

— Уже нет, — в ответ на мой вопросительный взгляд Никита пояснил, — я хотел быстро сгонять до Босого и назад, а потом… были планы. Но уже понятно, что быстро не получится, так что торопиться смысла нет. Ничего. Работа не девушка, она дождется.

Внезапно мягкую тишину салона разрушил звук: глухой, негромкий и неровный. Я даже не сразу поняла, что происходит, пока Никита не приспустил стекло. Оказалось, пока мы стояли, к машине подскочил какой-то мужик в сдвинутой на затылок шапке и забарабанил в окно.

— Эй, командир, ты в Данилов? Подвези, а!

— Пассажиров не беру, — бросил тот и отвернулся.

— Слушай, очень надо. Жена рожает! Я заплачу, ты не думай…

— Вызови такси.

Стекло поползло вверх. Мужчина разразился матерной тирадой, смысл которой сводился к тому, что: «возят всяких шлюх для бандитов…»

Все остальное произошло мгновенно. Мое сознание успело зафиксировать лишь отельные фрагменты. Куда делась дверца, как Никита успел ее открыть, и откуда взялась лохматая голова мужика, втянутая в салон.

— Так, где там, говоришь, твоя вдова рожает? — с ленивым спокойствием переспросил Никита. И как-то так переспросил, что даже у меня мороз вдоль позвоночника прогулялся.

— Какая вдова? Жена!

— Это ненадолго, — с той же ленцой пообещал Никита, и я заметила, что здоровенного мужика он, почти не напрягаясь, держит одной рукой за шкирку, как нашкодившего кота. Ворот куртехи был хитро вывернут и, кажется, слегка придушил жертву обстоятельств.

— Ты чего, командир?

— Повторяй за мной: Уважаемая дама, простите меня, мудака…

— Простите, девушка, — что-то сообразив, прохрипел мужик, — перенервничал. Жена рожает!

— Простите меня… — Никита выжидающе смолк и чуть довернул кисть.

— Да мудака, мудака, — захрипел он, — Отпусти, задавишь!

— Больше такого не повториться.

— Больше никогда! — заверил мужик и мгновенно исчез, едва хватка на его воротнике ослабла.

Никита брезгливо, двумя пальцами, подцепил свалившуюся шапку и, выкинув наружу, плотно закрыл дверцу. И стекло поднял.

Впереди что-то произошло и длинная, почти в километр, очередь из машин слегка подвинулась. Потом еще раз. А потом пробка потихоньку начала рассасываться.

Никита молча вел машину, никак не комментируя происшествие. Но и не улыбался больше. Даже холодной улыбкой.

— Может, стоило его взять, — тихо спросила я, — нам же все равно по пути.

— Полина Аркадьевна, я еду не сам по себе, а везу пассажира. А значит, отвечаю за вашу безопасность. Вы можете ручаться, что у этого придурка действительно жена рожает? А если он из банды угонщиков и у него с собой маска и ампула с усыпляющим газом?

— Поняла, — кивнула я, — Извините, не подумала.

— Все нормально. Просчитывать такие ситуации не ваша профессия, а моя. Кто на что учился.

— Вы с Ларисой Вадимовной так же познакомились? — не удержалась я, — в смысле, экстремальная ситуация…

— Дама в беде, благородный герой-спаситель, вспыхнувшая страсть, — продолжил ассоциативный ряд Никита и рассмеялся, — нет, все проще. Она взяла меня на работу. А почему вас это интересует?

— Как психолога, — пояснила я, — профессиональный интерес.

— Интересуетесь, не ваш ли я клиент? Пока нет, хвала Создателю. Но если что, приглашение помню, зайду… — Он вел, не отрывая взгляда от дороги, на меня не смотрел, и выражения его лица я не видела. Но голос был ровным, — У нас с Ларисой все сложно. Но сложно — это не всегда плохо. Иногда сложно — означает интересно, нет?

Я кивнула, признавая его правоту.

Зимняя дорога была почти пуста. Утром, после ночного снегопада, по ней успели прогнать грейдер и сейчас по обочинам высились грязные сугробы. Скорости в этом чуде техники, практически, не чувствовалось, но, скосив глаза на спидометр, я заметила, что стрелка болтается в районе разрешенных 90 километров. Неуверенный водитель? Вряд ли, его мастерство я уже успела оценить по тому, как Никита разворачивал большую дорогую машину в тупичке, размером с коробку из под обуви — быстро, четко и очень аккуратно. Не любит скорость? Скорее всего, просто подчиняется внутреннему регламенту. Везет пассажира, значит никаких левых «подсадок», никаких нарушений ПДД.

— Никита, а вы раньше инкассатором не работали? — спросила я, повинуясь течению своих мыслей.

— Хм… Просто догадка?

— Просто догадка, — заверила я, — неужели попала?

— В яблочко.

Небольшой двухэтажный городок встретил нас тишиной, заметенными снегом развалинами какого-то здания из красного кирпича на въезде, приткнутыми к обочине «семерками» и «десятками» и расчищенным, чисто выметенным крыльцом магазинчика: «Продукты. Вино».

Никита ориентировался здесь довольно уверенно. Мы немного проехали по центральной улице, затем свернули в переулок, застроенный домами барачного типа, покрутились, едва не придавив рыжую дворнягу: пес выскочил из-под крыльца и попытался молча укусить «BMW» за переднее колесо, и лишь когда это не удалось, залился визгливым лаем, которого мы, по счастью, почти не слышали.

Внезапно бараки кончились и начались коттеджи. На один из них — приятный домик теплого коричневого цвета с пологой крышей и большой застекленной верандой, я даже засмотрелась. В плане — вот когда-нибудь разбогатею, и построю себе такой же. Как приятно будет выходить по утрам на веранду босиком, и наблюдать сквозь огромное окно, как встает над городком малиновое солнце…

Хорошее настроение вдребезги разбил гроб. Обычный красный гроб с блестящими латунными ручками, стоявший на трех табуретках у входа в один из коттеджей. Вокруг кучковались скорбящие, темнел рясой священник и терпеливо дожидались своей очереди катафалк и небольшой микроавтобус.

— Что такое «не везет» и как с ним бороться, — пробормотал Никита, заглушив двигатель.

— Это его дом? — сообразила я, — кажется, мы не вовремя. Надо было все-таки сначала позвонить.

— Боюсь, мы вообще не вовремя, — отозвался Никита, — Босый жил один. У него никого не было.

— Вы хотите сказать — это он? Там, в гробу? — опешила я.

— Ну… точно с такого расстояния не скажешь. Пойдем поближе, посмотрим. В конце концов, мы у него машину брали, так что, можно сказать — родственники.

Дверца открывалась прямо в неутоптанный сугроб. Я хотела прыгнуть вниз и выбираться на дорогу, но Никита распорядился: 1439f7c

— Сидите!

Обойдя машину вокруг и притоптав снег, он протянул мне руки и, потянув на себя, поймал в охапку.

— Между прочим, я 62 килограмма вешу, — выпалила я, скорее от неожиданности.

— Серьезно? А я думал всего двадцать? — зеленые глаза щурились совсем близко, провоцирующая улыбка тронула жесткие губы, а руки на одно мгновение прижали меня к себе, и я ощутила под тонкой курткой литые мускулы. Мама!..

Никита вынес меня на дорогу и аккуратно поставил на расчищенный участок. На нас глазели. Похоже, эта жанровая сценка показалась скорбящим интереснее, чем тело в гробу.

— Это что сейчас было? — хрипло спросила я. Лицо мужчины было совсем близко. Если бы дело было в дамском романе, я бы обязательно ощутила запах дорогого парфюма и потеряла голову. Но Никита пах только кофе, так что у крыши были хорошие шансы не съехать… Черт, похоже, она ими не воспользовалась. Что не сделал запах, довершил тихий, интригующий шепот почти в самое ухо и теплое дыхание:

— Это называется галантность. Всего лишь старомодная галантность, Полина Аркадьевна. Пойдемте, представимся и узнаем, что произошло. И с кем, — Никита как-то мгновенно отстранился, взял меня под руку и повел к похоронному кортежу.

И я пошла. Молча. А что оставалось делать?