ГЛАВА 11

Воздух в комнате стал тяжелым, почти осязаемым.

— Сыном графа д'Орсоли? — переспросила Алисия, и голос ее сорвался на шепот. — Это...

— Это Джейкоб, — закончила Маргарет. — Старый граф при смерти. Он в своем поместье под Селецией, и дни его сочтены. Он хочет видеть своего единственного сына перед смертью. Признать его. Передать ему имя, титул, земли.

Алисия смотрела на Маргарет, не веря своим ушам.

— Это же... это же то, о чем он всегда мечтал, — сказала она, и голос ее дрожал. — Имя. Семья. Место в мире. А теперь...

— А теперь, когда ответ близок, — перебила Маргарет, — он может оказаться недосягаемым.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Алисия, и в груди поселился холодный, липкий страх.

Маргарет наклонилась ближе, и Алисия увидела в ее глазах тревогу.

— Священник, который разыскивает Джейкоба, — сказала Маргарет, — не простой священник. Его зовут отец Бенедетто, и он — духовник и доверенное лицо графа. Именно ему граф поручил найти сына. Но...

Она помолчала, подбирая слова.

— Но вместе с отцом Бенедетто в город прибыли другие люди. Монахи из ордена Святого Климента. Они желают, чтобы все богатства старика отошли их ордену. И так и было бы, если бы не ваша безумная выходка…

— Согласна, это была не лучшая идея, к тому же я представилась его женой… — прошептала Алисия.

— А еще старый граф якобы владеет древними документами, — ответила Маргарет. — Документами, которые ставят под сомнение некоторые догматы веры. Орден Святого Климента хочет заполучить их. И они боятся, что если граф признает Джейкоба своим наследником, то документы перейдут к нему.

— И тогда церковь не сможет их уничтожить, — поняла Алисия.

— Именно, — кивнула Маргарет. — Поэтому орден настаивает, чтобы граф перед смертью отрекся от своего сына. А еще лучше, чтобы он его не нашел. Чтобы он завещал все свое состояние церкви. Они уже подготовили документы, им нужна только подпись графа.

— Но граф не хочет подписывать? — спросила Алисия.

— Граф при смерти, — сказала Маргарет. — Он едва говорит. Едва понимает, что происходит. Монахи окружили его, не подпускают никого, кроме священника. Отец Бенедетто — единственный, кто имеет к нему доступ. И именно отец Бенедетто ищет Джейкоба.

— Значит, священник на нашей стороне? — спросила Алисия.

— Похоже на то, — кивнула Маргарет. — Он хочет, чтобы граф умер спокойно, зная, что его сын жив и что наследство перейдет к нему, а не к церкви. Но монахи следят за каждым его шагом. Если они узнают, что он нашел Джейкоба...

— Они убьют его, — закончила Алисия. — И Джейкоба, и священника.

Она откинула одеяло, села на кровати, чувствуя, как боль в плече пульсирует, напоминая о себе.

— Томми, — сказала она. — Ты отправила его обратно на судно?

— Да, — кивнула Маргарет. — Он ушел еще ночью, сейчас он на «Мести», с Джейкобом. И рассказывает, как ты спасла его от пули.

— Всеблагие! — сказала Алисия. — У него хватит ума вернуться и тут же попасть в лапы к ордену! Нужно его предупредить. И о священнике, и о монахах.

— Я уже отправила весточку своим людям в городе, — сказала Маргарет. — Надеюсь, они успеют его остановить.

Алисия кивнула.

Она хотела сказать что-то еще, но в этот момент в дверь снова постучали — на этот раз громко, требовательно.

— Баронесса! — раздался голос герцога из-за двери. — Как вы себя чувствуете? Я хочу убедиться, что с вами все в порядке.

Маргарет и Алисия переглянулись.

— Иди, — прошептала Алисия. — Открой ему. И постарайся выглядеть так, будто мы просто болтали о погоде.

Маргарет встала, поправила платье, провела рукой по волосам — и в одно мгновение превратилась из уставшей, встревоженной женщины в невозмутимую, величественную аристократку.

Она подошла к двери, отперла замок и открыла ее.

— Ваша светлость, — сказала она, и в голосе ее звучало легкое неодобрение. — Моя племянница только что проснулась. Она еще очень слаба.

— Я ненадолго, — ответил герцог, входя в комнату.

На нем был темно-синий сюртук, белая рубашка с кружевным жабо, безупречно завязанный галстук. Волосы были уложены, лицо выбрито — он выглядел так, будто только что вышел из рук камердинера, а не провел ночь в кресле у постели раненой женщины.

Но глаза... глаза выдавали его. Красные, воспаленные, с темными кругами — он не спал. Он действительно не спал всю ночь.

— Баронесса, — сказал он, подходя к кровати и останавливаясь в почтительном отдалении. — Как вы себя чувствуете?

— Лучше, ваша светлость, — ответила Алисия, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Врач сказал, что я скоро поправлюсь.

— Я рад это слышать, — герцог сделал шаг ближе, и Алисия почувствовала знакомый запах — полынь, горькая, терпкая. — Я боялся, что...

Он не закончил.

— Вы голодны? — спросил он. — Я прикажу подать завтрак.

— Спасибо, ваша светлость, — сказала Маргарет, вступая в разговор. — Чай и тосты будут очень кстати.

— Хорошо, — кивнул герцог. — Тогда, может быть, вы составите мне компанию за ужином? Я хотел бы обсудить с вами... некоторые вопросы. О вашем роде. О вашем наследстве.

— Мы будем рады, ваша светлость, — сказала Маргарет, и в ее голосе не было ни капли радости.

Герцог посмотрел на Алисию долгим, тяжелым взглядом. В его глазах — темных, глубоких — было что-то, чего она не могла прочитать.

— Отдыхайте, баронесса, — сказал он. — Набирайтесь сил. Вечером мы поговорим.

Он поклонился и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Маргарет подождала, пока его шаги затихнут в коридоре, и снова заперла дверь на ключ.

Алисия откинула одеяло, села на кровати, чувствуя, как боль в плече пульсирует, напоминая о себе.

— Помоги мне одеться, — сказала она. — Я не могу лежать здесь, когда Джейкоб в опасности. Когда священник ищет его. Когда монахи хотят украсть его наследство.

— Ты еще слаба, — возразила Маргарет.

— Я слаба, — согласилась Алисия. — Но не мертва. И пока я жива, я буду бороться.

Маргарет смотрела на нее долго, очень долго. Потом вздохнула и встала.

— Хорошо, — сказала она. — Но если ты упадешь в обморок посреди коридора, я скажу герцогу, что это ты виновата.

Она подошла к шкафу, открыла его. Внутри висело несколько платьев — темно-синее, бордовое, черное — все из тяжелого бархата, с серебряной вышивкой. Маргарет выбрала черное — самое простое, без лишних украшений.

Дама помогла Алисии встать, и та снова почувствовала, как комната поплыла перед глазами. Она зажмурилась, сделала глубокий вдох, и когда открыла глаза, мир снова стал устойчивым.

Она подошла к окну, отодвинула штору. Внизу, в саду, гвардейцы герцога патрулировали дорожки, их синие мундиры мелькали между деревьями.

— Ключ где-то здесь, — сказала Алисия. — Я чувствую это.

Она повернулась к Маргарет.

— Обыщем комнаты. Каждый угол. Каждый ящик. Каждую щель. Я... Я пойду в кабинет герцога.

— Ты с ума сошла! — воскликнула Маргарет. — Если он застанет тебя там... Давай дождемся ужина и попытаемся все разузнать

— Не застанет, — сказала Алисия. — Он сейчас внизу, принимает гостей. У нас есть час. Может быть, два.

Она подошла к двери, положила руку на ручку.

— Дай мне руку, тетя, — сказала она, обернувшись.

— Я всегда молюсь за тебя, дитя, — ответила Маргарет, и в глазах ее стояли слезы.

Алисия открыла дверь и вышла в коридор.