ГЛАВА 29

«Месть» встала на якорь в трех милях от границ поместья д'Орсоли — дальше, чем планировалось изначально. Берег здесь был скалистым, негостеприимным, но именно это делало его идеальным для высадки: ни одна лодка не причалила бы к этим черным камням без крайней необходимости.

— Там, — сказал отец Бенедетто, указывая на узкую расщелину между скалами. — Тропа начинается за тем валуном. Она ведет к восточной стене дворца. Там есть калитка, о которой забыли даже слуги.

Алисия окинула взглядом берег. Холодный ветер трепал ее волосы, брызги соленой воды оседали на лице, но она не замечала ничего, кроме сосущей тоски под ложечкой. Что-то было не так.

— Слишком тихо, — сказала она.

— Согласен, — кивнул Джейкоб. — Монахи должны были выставить дозоры.

— Наверняка и выставили, — ответил Бенедетто. — Но их внимание приковано к южным границам, к главной бухте. Туда, где обычно высаживаются торговцы. А здесь... здесь даже рыбаки не рискуют появляться.

Алисия обернулась к шлюпке, в которой остались еще четверо матросов во главе с боцманом Кристофером.

— Пойдем на двух шлюпках… Кристофер, — позвала она тихо старшего матроса. — Твоя задача — отвлечь их. Идите к южной бухте, гребите, переговаривайтесь, привлеките к себе как можно больше внимания. Пусть думают, что мы высаживаемся там. А когда они кинутся к вам — уходите в море.

Кристофер хмыкнул, кивнул и махнул рукой матросам. Шлюпка бесшумно отделилась от скалы и пошла вдоль берега на юг, постепенно ускоряясь. Через несколько минут оттуда донесся нестройный хор — матросы затянули старую пиратскую песню, заглушая шум волн.

— А мы в это время высадимся здесь, — сказал Джейкоб. — Умно.

— Когда надо, Кристофер способен не только кулаками махать, — ответила Алисия. — Теперь — наш выход.

Они бесшумно добрались до берега, спрятали шлюпку среди скал и двинулись вверх по каменистой тропе, цепляясь за выступы, перепрыгивая через расщелины, пригибаясь под нависающими скалами. Отец Бенедетто шел первым — он единственный знал эту дорогу. Джейкоб замыкал шествие, то и дело оглядываясь — не идет ли кто за ними.

С юга донесся крик. Потом еще один, с другой стороны. А затем ночь раскололи выстрелы

— Началось, — прошептал Бенедетто. — Монахи клюнули.

Джейкоб остановился, прислушиваясь. Ветер доносил обрывки криков, лязг оружия, чьи-то проклятия.

— Это не монахи, — поправил Джейкоб, вслушиваясь. — Точнее, не только монахи. С ними наемники — я слышу мушкеты.

— Давайте поторопимся, — сказала Алисия. — Они дают нам время, так не будем его тратить понапрасну.

Они двинулись дальше, осторожно пробираясь между скал.

Калитка нашлась там, где обещал священник, — в конце узкой каменной тропы, заросшая плющом так густо, что издали ее и вовсе нельзя было заметить. Кусты шиповника цеплялись за одежду колючками, будто пытались удержать непрошеных гостей. Ржавые петли жалобно скрипнули, когда Алисия толкнула створку, но — о чудо! — калитка поддалась. Или ее забыли запереть, или не ждали гостей с этой стороны.

— Внутри — сад, — сказал Бенедетто. — А за садом — хозяйственные постройки. Там есть подвал, из которого можно попасть в старые винные погреба Белого дворца. А из погребов — в жилые комнаты. Только...

Он запнулся.

— Только что? — спросила Алисия.

— Только я не знаю, не обнаружили ли монахи этот ход. Если они нашли его...

— Пока не доберемся, не узнаем, — перебил Джейкоб. — В любом случае, отступать некуда.

… Подвал встретил их запахом сырости. Алисия зажгла маленький масляный фонарь — свет едва разгонял тьму на десяток шагов вперед, но этого было достаточно, чтобы разглядеть низкие каменные своды, покрытые паутиной, и старые дубовые бочки, стоявшие в углу.

Вдоль стены тянулся ров, наполненный сточной водой.

— Лестница там, — указал Бенедетто наверх. — Если мы поднимемся, то попадем в коридор, который ведет в жилые комнаты. Покои графа — на втором этаже, в конце восточного крыла.

Они уже поднялись на первую ступеньку, когда услышали чьи-то шаги.

— Засада, — прошептал Джейкоб.

Секунда колебания — и он принял решение. Взяв Алисию за плечи, он развернул ее и бесшумно оттеснил в тень за старую дубовую бочку. Отец Бенедетто уже прятался за соседней — священник не нуждался в объяснениях, лишь его седые брови сошлись на переносице, а губы зашевелились в беззвучной молитве.

— Сидите тихо, — прошептал Джейкоб, наклоняясь к самому уху Алисии. — Что бы ни случилось — не высовывайтесь.

— Джейкоб, нет... — начала она, но он прижал палец к ее губам.

— Тсс. Я справлюсь.

Он выпрямился, поправил шпагу на поясе и шагнул вперед — туда, где лестница уходила вверх, в темноту.

Сверху, с лестницы, спустились трое. Монах в черной сутане и наемники с мушкетами.

— Да у нас тут гости, — сказал первый, и голос его был сладким, как патока, и таким же приторно-лживым. — Мы ждали вас.

— Я пришел я не за тем, чтобы драться, — ровно ответил Джейкоб. — Я пришел к отцу. Пропустите меня.

— К отцу? — Монах усмехнулся. — У графа нет сына. Его единственная дочь умерла в раннем детстве. А ублюдок, прижитый им от певички, — он сплюнул на каменный пол, — сгнил в приюте много лет назад. Ты — мошенник и самозванец. Разбойник, который хочет украсть чужое наследство.

— Я его сын, — повторил Джейкоб, и голос его зазвенел сталью. — Моя мать — Катарина Сфорца. Мой отец — Лоренцо д'Орсоли. Я пришел домой.

Один из наемников поднял мушкет, целясь Джейкобу в грудь.

— Могила станет твоим домом, нечестивец. Не смей стоять на пути Ордена, — сказал он и спустил курок.

Джейкоб попытался увернуться, но пуля настигла его и он упал.