ГЛАВА 31

Монах ордена Святого Климента, брат Морсини — духовник старого графа Лоренцо д'Орсоли — сидел в своем кабинете, когда в дверь тихо постучали. На пороге стоял запыхавшийся служка с кожаным пакетом в руках, запечатанным сургучной печатью с изображением креста и лилии — тайным знаком ордена.

Брат Морсини принял пакет дрожащими от нетерпения пальцами. Он ждал этого мгновения долгие месяцы — с тех пор, как старый граф Лоренцо в очередной раз заговорил о своем блудном потомке. Теперь все должно было закончиться.

Он отпустил служку, запер дверь на засов и только тогда аккуратно сломал печать. В пакете, кроме присланного документа, находился еще и чистый лист плотной белой бумаги. В нижнем левом углу листа брат Морсини обнаружил неприметный крестик.

Повертев лист в руках, он зажег свечу и подержал бумагу над пламенем. По всему листу стали отчетливо проступать темно-коричневые строки тайного письма.

«Сим извещаю ваше преподобие о свершении мною, недостойным служителем Ордена, возложенного на меня поручения. Опасность, грозившая нашему святому делу, устранена. Заверяю вас в гибели незаконного графского отпрыска — разбойника Джейкоба, сына Катарины Сфорца, — и об отсутствии у него прямых потомков. Тайна его рождения умерла вместе с ними. Приложенные документы должны устранить все последние сомнения и колебания завещателя».

Монах почувствовал, как заботы и волнения последних лет уступили место чувству глубокого удовлетворения. Это были документы, подтверждающие смерть графского отродья. Миллионы золотых монет вскоре заполнят пустующую кассу ордена и упрочат положение самого монаха.

Брат Морсини перекрестился и развернул приложенные бумаги. Среди них была выписка о смерти Катарины Сфорца, пребывающей в заключении, с печатью и подписью нотариуса. В документе значилось, что бывшая певица скончалась много лет назад. Вторым листом шло свидетельство о смерти ее сына Джейкоба, погибшего в кораблекрушении у берегов Селеции.

— Теперь ничто нам не помешает, — прошептал монах, пряча документы в нагрудный карман. — Граф умрет, а золото и документы достанутся нам.

Он послал слугу в хозяйские покои — пригласить старого графа на вечернюю молитву. Слуга застал старика вкушающим сон после продолжительной прогулки в гондоле. Превозмогая усталость, дряхлый граф спустился в молельню. Во время службы он сидел на скамеечке, заботливо поддерживаемый слугой.

После короткой мессы брат Морсини поднялся вместе с графом в его покои, где у них состоялся долгий разговор.

— Ваша светлость, — сказал монах, держа в руках полученные документы, — пришли печальные вести. Ваш сын Джейкоб погиб. Его мать, Катарина тоже скончалась. Ни законных наследников, ни близких родственников у них не осталось. С прискорбием сообщаю, что ваш род, увы, пресекся.

Старый граф Лоренцо д'Орсоли побледнел. Глаза его наполнились слезами.

— Всеблагие покарали меня, — прошептал он. — Это приговор мстящей судьбы. Розыски сына составляли главную цель последних лет моей жизни, но слишком поздно я принялся за них! После гибели жены я посвятил себя воспитанию нашей дочери Лилиан, и не протянул вовремя руку помощи своему несчастному первенцу. За этот грех справедливое небо не только отняло у меня мою малютку, но и лишило надежды отыскать дитя, так легкомысленно забытое мною…

— Ваша светлость, — брат Морсини склонил голову в смиренном поклоне, — Всеблагие видят вашу скорбь. Но они же даровали вам утешение — возможность обратить земное богатство в небесное заступничество. Подумайте, скольким душам вы поможете обрести спасение, если ваше щедрое сердце укажет путь вашему достоянию в лоно святой церкви. Орден Святого Климента, который я недостойно представляю, смиренно примет ваш дар как знак высшего благочестия. Разве это не лучшая участь для вашего наследия?

Старый граф долго молчал, глядя в окно на вечернюю Селецию. Потом кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Пусть будет так.

Вскоре каретадоставила во дворец нескольких должностных лиц — главного нотариуса графа д'Орсоли с помощниками, а также душеприказчиков. Брат Морсини встретил их в вестибюле, проводил в графские покои и пояснил, что их приглашение вызвано необходимостью устранить, по воле завещателя, известную им оговорку в завещании. Полученные документы отняли у старого графа последнюю надежду разыскать и обеспечить потомков.

Граф Лоренцо д'Орсоли был глубоко удручен этой вестью.

В присутствии монаха прибывшие господа исправили текст завещания, вычеркнув из него несуществующих наследников и вписав орден Святого Климента как главного получателя графского состояния.

Ночью нотариус со свитой покинул дворец, а брат Морсини отправился к главе ордена. В сей поздний час одна высокая духовная особа спешила к другой с благими вестями.

— Все кончено, — сказал монах, входя в покои кардинала. — Граф подписал новые документы. Никаких наследников не осталось. Джейкоб, сын Катарины, официально мертв. Его мать тоже. Белый дворец отходит городу, но золото и документы будет нашими.

Глава медленно поднялся из кресла, взял протянутые бумаги, пробежал их глазами и удовлетворенно кивнул.

— Ты хорошо потрудился, брат Морсини, — сказал он. — Орден не забудет твоей верности.

— Во славу Всеблагих, — склонился монах, и на губах его заиграла торжествующая улыбка.