ГЛАВА 39

Ночь опустилась на королевский дворец тяжелым, бархатным пологом.

Алисия сидела в темноте, сжимая в пальцах записку и ключ. Белый прямоугольник бумаги с аккуратным, чуть наклонным почерком — она перечитывала слова, написанные на нем снова и снова.

«Полночь. Старый фонтан в лабиринте»

Что-то было не так. Джейкоб не стал бы так писать. Джейкоб, если бы хотел встретиться, нашел бы способ прийти сам или прислать человека с посланием. Они договаривались об этом еще на «Мести»: в конце послания должен был стоять перечеркнутый крест, а здесь его не было.

«Кто-то хочет, чтобы я пришла туда одна», — подумала она.

Она подошла к двери, прислушалась. В коридоре было тихо. Замок — тот самый, который она попробовала открыть ключом, — щелкнул, но Алисия не тронула дверь. Вместо этого она сунула ключ обратно в карман и приняла решение разыскать Джейкоба.

Она выскользнула в коридор, бесшумно ступая по каменным плитам. Темно-серое платье, в которое ей помогла переодеться после ужина молчаливая служанка, почти сливалось с тенями.  Она придерживала юбку руками, чтобы та не шуршала. Масляные лампы на стенах горели тускло, отбрасывая длинные, колеблющиеся тени. Коридор казался бесконечным — дверь за дверью, портрет за портретом.

Восточное крыло она нашла не сразу. Пришлось подняться на второй этаж, пройти через пустую галерею с мраморными статуями, свернуть в боковой коридор, где пахло пылью и старыми коврами. И вот здесь, у массивной дубовой двери, стояли двое стражников в королевских ливреях.

— Стой, — один из них поднял алебарду. — Кто идет?

— Я — графиня д'Орсоли, — Алисия специально говорила говорила громко, чтобы Джейкоб услышал ее. — Я хочу видеть своего мужа.

Стражники переглянулись. Тот, что постарше, с седыми усами, покачал головой.

— Не велено, ваше сиятельство. Приказ короля. Его светлость отдыхает.

— Я просто взгляну на него, — сказала Алисия, делая шаг вперед. — Я не буду его будить.

— Не велено, — повторил стражник, перегораживая дорогу алебардой. — Простите, ваше сиятельство, но приказ есть приказ.

Алисия отступила на шаг.

— Хорошо, — сказала она, разворачиваясь. — Я приду утром.

Она пошла обратно по коридору, стараясь не показывать свои чувства, но когда за спиной стихли голоса стражников, прижалась спиной к холодной стене и задумалась.

«Джейкоба там нет, — поняла она вдруг. — Если бы он был в этой комнате, он бы что-то сделал — постучал, крикнул, да хоть ногой в дверь ударил. Но там тихо. Слишком тихо»

Она почти бегом вернулась в западное крыло, но вместо того, чтобы идти в свою комнату, свернула в боковой коридор, который вел к черной лестнице.

Осторожно, стараясь не скрипеть ступенями, она спустилась вниз и вышла через маленькую дверь в сад.

Ночь встретила ее холодом и запахом мокрых роз. Луна пряталась за тучами, и только редкие звезды мерцали сквозь разрывы. Алисия двинулась вдоль стены, минуя лабиринт, в который решила не ходить, так как посчитала записку ловушкой. Она держась в тени, осторожно пробираясь туда, где за живой изгородью угадывались очертания восточного крыла — оттуда, с другой стороны, был еще один вход. Меньший, для прислуги.

Она обогнула фонтан с мраморной нимфой — тот самый, старый, с разбитым лицом, — и замерла.

Вход в восточное крыло со стороны сада был открыт.

Тяжелая железная дверь, обитая кожей — стояла приоткрытой, и из щели пробивался тусклый свет. Алисия подошла ближе, прислушалась. Тишина. Только где-то внутри, далеко-далеко, скрипнула половица.

Она толкнула дверь и скользнула внутрь.

В узком коридоре пахло затхлостью, мышами и старой смазкой для петель. Алисия двинулась вперед, держась рукой за шершавую каменную стену.

На втором повороте она увидела свет.

Круглый зал с низким сводчатым потолком, когда-то бывший, наверное, кладовой. Посредине — грубый деревянный стол, на котором стоял масляный фонарь. И вокруг — люди в черных сутанах, с капюшонами, надвинутыми на лица. Монахи ордена Святого Климента.

Их было шестеро. А в центре, привязанный к стулу, с кляпом во рту, сидел Джейкоб.

— Джейкоб! — крик вырвался у нее раньше, чем она успела подумать.

Он повернул голову. Глаза его — серебристо-серые, даже в этом тусклом свете — расширились от ужаса. Он замычал сквозь кляп, рванулся, но веревки держали крепко.

— А вот и графиня, — раздался голос из темноты — сладкий, вкрадчивый, как патока.

Брат Морсини вышел из тени, и в свете фонаря его лицо — бледное, с острыми скулами и маленькими злыми глазами — казалось маской смерти. Он улыбался.

— Ну что же вы не пошли в лабиринт, — сказал он. — Вам там была приготовлена теплая встреча… Но вы слишком умны, чтобы попасться на такую примитивную приманку… Тем не менее, вы примчались к мужу. Женщина всегда остается женщиной.

— Что вам нужно? — спросила Алисия, чувствуя, как внутри все застывает от холода.

— Вы, — ответил Морсини.

Он сделал знак, и двое монахов шагнули к Алисии.

Она посмотрела на Джейкоба, в его глаза, полные отчаяния и любви, и улыбнулась.

— Я люблю тебя, — сказала она одними губами, и достала спрятанный в складках платья кинжал.

Он замычал, рванулся снова, опрокидывая стул.

И в этот момент тяжелый удар обрушился на затылок Алисии.

Мир взорвался болью и ослепительным белым светом — а потом погас.