ГЛАВА 18

На ипподроме присутствует такое количество народа, что складывается впечатление, будто здесь половина Великобритании разом собирается. Гвалт толпы перекрывает даже топот лошадей, участвующих в очередном соревновании. Среди партера, возвышающегося над скамьями для тех, кто предпочитает наблюдать за происходящим ближе, свободного пространства ничуть не больше, нежели внизу. Разве что публика здесь одета заметно дороже, да выражение лиц немного сдержаннее, хотя никакой привилегированной зоны здесь в помине нет.

— Не думала, что ты интересуешься чем-то подобным, — замечаю нейтральным тоном, оглядываясь вокруг.

Нет, меня интересуют не физиономии собравшегося “светского общества”. Среди всего прочего я замечаю небольшую барную стойку, закольцованную в круг. От напитка я бы не отказалась. Если представится возможность раздобыть там порцию горячего кофе — вообще замечательно.

— Ты права, не интересуюсь, — с лёгкой усмешкой отзывается тем временем Маркус, проследив за тем, на что я обращаю внимание. — Иди, подожди меня там, скоро вернусь, — разрешает снисходительным тоном.

Ох уж этот его тон…

— Хорошо, — выдавливаю из себя подобие благодарной улыбки.

Немного погодя я, и правда, наслаждаюсь порцией кофеина, сдобренного корицей. Намеренно сажусь спиной к большей части местного контингента, хотя и в таком положении моё условное одиночество длится недолго.

— Не ожидал увидеть тебя здесь, — доносится справа знакомый мужской голос.

Мысленно закатываю глаза, осознав кто именно находится поблизости, а вот внешне цепляю на лицо приветливую улыбку, разворачиваясь к высокому блондину в кашемировом пальто.

— Можно ли расценить это, как то, что сегодня ты не будешь исполнять роль моей персональной няньки? — интересуюсь встречно, опустив надобность вежливого приветствия.

В голубых глазах собеседника вспыхивает насмешка.

— Вот уж не думал, что моё общество настолько отягощает тебя, — с фальшивой удручённостью вздыхает Закери.

— А я этого и не говорила, — пожимаю плечами в ответ, махнув рукой на соседний стул.

Мужчина усаживается рядом, заказав себе порцию алкоголя.

— Как осваиваешься в роли невесты? — слегка прищуривается блондин, возвращая внимание моей персоне.

Можно подумать, ему реально есть до этого дело.

Впрочем…

— Если ты о брачном контракте, то я его подписала, — повторно пожимаю плечами, уставившись на бумажный стакан в своих руках.

Он полон более, чем наполовину, но пить больше не хочется.

— А я не о брачном контракте, — звучит в откровенном упрёке.

Удивил…

Или притворяется хорошо.

— Ну-у… — протягиваю в напускной задумчивости, размышляя над тем чем бы заменить свой предыдущий “неправильный” ответ. — После ночных садовых работ в детском приюте и знакомства с Эбигейл Олдридж, думаю, я всё-таки смирилась, как ты и советовал.

— Ночные садовые работы? — переспрашивает Закери.

— Ты не в курсе? Те ромашки, которые при тебе закапывали я и Викки — Маркус вместо них посадил другие. Тем же вечером, — поясняю с невольной улыбкой.

— Сам? — уточняет блондин, явно удивлённый не меньше моего в своё время.

— Сам, — киваю в подтверждении.

— Даже так, — хмыкает Закери, а через короткую паузу продолжает уже не так весело: — Про историю в кабинете Маркуса я слышал. И вряд ли она повторится, так что можешь забыть об этом.

Забудешь, как же…

Правда, не по той причине, о которой могут подумать окружающие.

— Мне, в общем-то плевать, — лицемерю безбожно.

Вот только блондин мне почему-то не верит.

— Да ну? — прищуривается он, окидывая меня пристальным взглядом.

Будто бы ищет хоть один признак подтверждения обозначенному.

— А что? — не выдерживаю пытливого взора. — Какая мне разница до его бывших любовниц? Ей даже в его доме запрещено появляться. Да и, если забыл, я — не из той категории невест, которые будут ревновать. Это совершенно глупо и неуместно в моём положении, — фыркаю в довершение.

Кофе расхотелось окончательно. Но я всё равно отпиваю ещё пару глотков, дабы занять себя хоть чем-то, чтобы отвлечься от любопытного собеседника.

— В твоём положении? — отзеркаливает Закери, ставит локоть на барную стойку, подперев кулаком подбородок, и принимается разглядывать меня с ещё большим интересом, нежели прежде. — И какое оно, это твоё “положение”?

Вот теперь я закатываю глаза уже наяву, а не только в своих мыслях.

— А то ты не знаешь, — отзываюсь ворчливо.

Не думает же он, что я сейчас на самом деле скажу вслух про аукцион и всё сопутствующее. Или решил, что я внезапно забылась и влюбилась в его приятеля?

Глупость какая…

— Знаю, — с совершенно серьёзным видом кивает Закери. — А ещё я знаю, что Маркус ни за что в жизни не стал бы заключать какой-либо брачный союз, если бы вам обоим на самом деле было “плевать”.

Твою ж…

И почему меня это напрягает? Нет, не вполне прозрачный намёк в его словах. А сам факт того, что Закери может говорить о чём-то подобном.

— Тот Маркус Грин, за которым я привык наблюдать обычно, точно ни в жизнь бы не поехал среди ночи сажать ромашки для одной маленькой девочки, — продолжает мужчина. — Не в том смысле, что он не способен на подобные поступки, но… гораздо проще отдать распоряжение кому-либо сделать это, чем тратить собственное свободное время. Уверен, ты и сама знаешь, у него его не так много бывает.

А вот тут, как бы мне не хотелось отрицать, Закери безоговорочно прав.

И это напрягает ещё больше.

— Даже после того, как Эбби разнесла оранжерею его матери, он и близко к тем орхидеям не подошёл. Всё сделали… — договорить ему не удаётся.

— Эбби разнесла оранжерею с орхидеями?! — перебиваю его в неподдельном недоумении.

— Ну да, откуда тебе знать, — понимающе хмыкает блондин. — Именно поэтому ей запрещено появляться в поместье. Из-за оранжереи.

А я-то думала…

— Знаешь, если предложение быть моей персональной нянькой ещё в силе, пожалуй, я буду очень рада твоему обществу, — улыбаюсь в качестве благодарности за информацию.

И улыбаюсь ещё шире, расслышав задорный смех Закери.

— Даже не буду расспрашивать, откуда у хозяина элитного закрытого клуба такие странные наклонности, как подработка в качестве телохранителя, — дополняю снисходительно.

— Очень заманчивое предложение, — согласно кивает мужчина, — я подумаю над этим.

Несколько секунд я по-прежнему наблюдаю его лучезарную улыбку. Жаль, что вскоре она меркнет, сменившись мрачностью. Не в мой адрес.

Блондин концентрируется на группе мужчин в нескольких десятков шагов от нас. Среди них находится Маркус. Уж не знаю о чём они там общаются, но мрачности на лице медиамагната ничуть не меньше, нежели я замечаю в собеседнике. Грин то и дело сжимает и разжимает кулаки, сверля тяжёлым взором стоящего напротив. Средних лет англичанин с надменной ухмылкой в это время что-то рассказывает ему.

— Кажется, мои услуги персональной няньки требуются не тебе одной, — проговаривает между тем сидящий рядом со мной и поднимается на ноги.

Вскоре Закери присоединяется к мужской компании. Я же остаюсь где и была, поэтому не в силах разобрать, о чём именно они разговаривают. К тому же, диалог быстро завершается. Блондин кладёт ладонь на плечо Маркуса, а после они оба скрываются в толпе. Но даже теперь остаться предоставленной самой себе не удаётся. Тот самый мужчина, который чем-то разозлил владельца медиахолдинга, окидывает окружающих ленивым взором, а после направляется в мою сторону. Слишком уж целенаправленно, чтобы было возможно предположить, будто его интересует исключительно содержимое бара, несмотря на то, что первым делом он заказывает себе чашку травяного чая.

— Вы же не против? — очередной богач с синдромом бога кивает в сторону стула, на котором совсем недавно сидел Закери.

В отличие от большинства собравшихся, он одет совсем не по погоде. Никакой верхней одежды: рукава тонкой тёмной рубашки на выпуск закатаны до самых локтей, а брюки заправлены в сапоги, явно предназначенные для верховой езды. Шатен с короткой стрижкой выглядит ненамного старше Маркуса, а вот ростом значительно ниже. На его лице сияет приветливая дружелюбная улыбка. Вот только взгляд как у гиены, почуявшей возможную добычу, не позволяет мне обманываться, как бы я ни пыталась унять в себе чувство отвращения.

Я и прежде не особо стремилась находиться в обществе таких как он, а теперь… идея быть запертой в подвале поместья до самого развода — всё больше и больше кажется заманчивой. По крайней мере, тогда уж точно не будет необходимости терпеть подобные моменты снова и снова.

— Можно подумать, вас это остановит, — отзываюсь не менее вежливым тоном, чем он сам обращается ко мне.

На самом деле хочется поскорее свалить отсюда, а не распинаться перед непонятно кем. Но и возможность узнать “что за фрукт”, сумевший так быстро вывести из равновесия Маркуса Грина, тоже выглядит довольно привлекательной.

— Марсель, — представляется мужчина, проигнорировав колкость в свой адрес.

Даже руку мне протягивает.

А ещё замечаю в его взоре непонятное ожидание… которое, совершенно точно не оправдывается, ибо я банально не понимаю его первоисточник.

— Стейс, — принимаю рукопожатие.

Умудряюсь даже изобразить подобие радости по данному поводу.

— Хм… А я думал — Зои, — сообщает он в явном сомнении, устраиваясь на стуле удобнее. — То и дело натыкаюсь на заголовки о внезапной будущей свадьбе Маркуса Грина и Зои Риверс, — поясняет тут же свою осведомлённость.

— Не поверите, пару дней назад я тоже так думала, — улыбаюсь ещё шире, пряча за этой эмоцией мысленные терзания о том, какого чёрта ему от меня надо.

В серых глазах в свою очередь мелькает тень замешательства.

— Зои — первое имя, Стейс — второе, — добавляю вынужденно. — Полное — Зои Анастейша Риверс. С тех пор, как я решила остаться в Англии, по первому имени ко мне мало кто обращается, хотя прежде я им совсем не пользовалась, — вру без зазрения совести.

Надо же о чём-то говорить, пока мою “персональную няньку” и “предмет его заботы” непонятно где носит.

— Ах, да… Вы же из Соединённых штатов, — понятливо кивает Марсель, наконец, обратив внимание на поданный для него чай. — Медиамагнат и наследница перспективного предприятия на грани банкротства… Прям целая романтическая история в духе американской мечты, учитывая будущее слияние “GreenGroup” и “AlsoppLine” — протягивает задумчиво, отпивая из бумажного стакана. — Не был знаком с вашим покойным дядюшкой, но слышал, что он был очень великодушным человеком… Мои соболезнования.

Очевидно, безбожно лгать — не одной мне сегодня удаётся великолепно. По крайней мере, изображать сочувствие шатену удаётся очень достоверно. В отличие от той же меня. Очевидно, объём лицемерия для моего многострадального разума на сегодня исчерпан, потому как ещё и безутешную племянницу изображать — ну уж нет, увольте. Вряд ли я в праве оскорблять память человека, заботившегося о чужих детях, подобным враньём.

— Я тоже не была с ним знакома. К тому же наши с Маркусом отношения, — саму выворачивает от последнего слова, но и более подходящая для чужих ушей формулировка не подбирается, — сложно считать романтическими. Может быть “AlsoppLine” и на грани банкротства, но оттого желающих заполучить эту территорию — меньше не становится, — припоминаю один из разговоров в кабинете Маркуса между менеджерами старшего звена, пока я делала вид, что маюсь бездельем в ходе очередного совещания.

То, что желающие заполучить верфь стервятники на протяжении последнего года только и делали, что “перекрывали кислород” со всех сторон, намереваясь купить организацию по бесстыдно минимальной цене, я деликатно опускаю. Как и то, что желание не угасло до сих пор. К тому же, скорее всего сидящий передо мной и без того прекрасно осведомлён в подобном вопросе, раз уж сам завёл эту тему. Не удивлюсь, если он — как раз один из тех самых “стервятников” и есть.

— То есть, брак по расчёту? — уточняет мужчина со скептической усмешкой.

— Я этого не говорила, — пожимаю плечами в мнимом равнодушии.

И тут же отвешиваю себе мысленный подзатыльник.

На кой чёрт вообще подвела к этой теме?

Наверняка, Маркус будет недоволен, если узнает.

— Хм, — повторно хмыкает Марсель. — Кажется, теперь я понимаю, почему ваш жених ввязался в это сомнительное предприятие с верфью, которое совершенно не увязывается с привычной сферой его деятельности. На его месте я бы тоже на что угодно подписался, если к приданому прилагается такая невеста.

Звучит, как комплимент. И в то же время почему-то веет откровенным упрёком.

Да и…

— Маркусу не было и двадцати, когда умер его отец. Он даже университет не закончил тогда. А ещё у него на попечении осталось два брата. Однако Маркус не только возглавил семейное дело, но и превратил его в настоящую финансовую империю. Хотя в тех условиях он явно был в гораздо более проигрышной ситуации, нежели сейчас, — озвучиваю то, что помню из строк биографии медиамагната. — Так что вряд ли наличие опыта в определённой сфере — достаточно значимый фактор для успеха. Есть гораздо больше обстоятельств, которые уже доказано — по силам тому, за кого я собираюсь выйти замуж, — роняю в напускном безразличии, отворачиваюсь от собеседника, делая вид, будто разглядывая лошадей и наездников, готовящихся к новому старту. — Раз уж мой жених взялся за “AlsoppLine”, то это не потому, что я достаточно часто и широко раздвигаю перед ним ноги, — продолжаю с непробиваемой беспристрастностью, хотя внутренне и сама от себя в шоке. — Так что, если вы до сих пор не осознали этого, мне вас откровенно жаль.

На этом лимит моего терпения заканчивается. В первую очередь — к самой себе.

Я сегодня только и делаю, что пытаюсь понять Маркуса Грина.

И оправдать.

Зачем?!

Ведь мне плевать…

Должно быть.

И это жутко раздражает.

Намного больше, чем вообще всё то, что я услышала или сказала в обществе того, кого надеюсь, больше не увижу никогда в жизни.

— Хорошего дня, Марсель, — бросаю вместо прощания, поднимаясь со стула.

Больше ни разу не взглянув на мужчину, я банально сбегаю от него в сторону ближайшего из ограждений, продолжая делать вид, будто меня интересуют начавшиеся соревнования. Не оборачиваюсь ни разу, хотя даже по прошествии пяти минут чувствую, как мою спину сверлят тяжелым задумчивым взором. Хотя, то, скорее всего, лишь очередной плод моего не в меру бурного воображения… Оно у меня в последнее время вообще частенько шалит. И подводит.

— На секунду я решил, что ты сбежала, когда не нашёл тебя там, где оставил, — вырывает из пелены раздумий тихий шёпот над самым ухом.

От неожиданности я вздрагиваю, а пронизывающее мои мысли раздражение становится ещё более отчётливым. Уже сбиваюсь со счёта сколько раз Маркус Грин застаёт меня врасплох подобным образом!

— С чего бы мне сбегать? — отзываюсь в насмешке. — Любая на моём месте, наоборот, вцепилась бы в тебя обеими руками и ногами…

И вот что за хрень я снова несу?!

— Вот именно, любая. Не ты, — на удивление довольно отзывается Маркус, по-прежнему склонившись надо мной. — Ты — не любая, цветочек.

Он стоит за моей спиной практически вплотную, обхватив обеими ладонями ограждение по бокам. Своеобразные объятия дарят едва уловимое тепло, а тихий шёпот на удивление успокаивает хаос в моих мыслях. В подсознании банально ничего не остаётся, кроме голоса, обволакивающего рассудок странной эйфорией.

— Это что, признание в любви? — припоминаю ему его же слова.

Не вижу выражения лица Маркуса, но почему-то кажется, что он улыбается.

— Закери уговорил меня сделать ставку, — переводит тему, никак не прокомментировав мой вопрос. — Номер тринадцать, — убирает ладонь с ограждения и берёт меня за руку, указывая на лошадь вдали, о которой идёт речь. — Если она выиграет, остаток дня проведём на твоё усмотрение, — прижимается ко мне ещё ближе, заключая в настоящие объятия.

Я же… не знаю, что сказать. Как реагировать.

Да и сердце почему-то сжимается болью.

Каждый удар ритма жизни в моей грудной клетке отражается внутри, подобно грохоту рушащихся скал. Жуткое ощущение. Веющее безысходностью. Будто прямо здесь и сейчас мы не просто на лошадей смотрим. Что-то рушится во мне. Окончательно и бесповоротно.

— Вряд ли она выиграет, — произношу, не слыша собственного голоса. — Да и ты сам распорядился, чтобы организатор субботнего торжества снова пришла сегодня.

Кто бы знал, чего мне стоит оставаться на месте.

Как же хочется бежать без оглядки!

— Не обязательно так напрягаться каждый раз, когда я рядом, — улавливает моё состояние Маркус, сжимая в своих руках крепче прежнего. — Расслабься, цветочек, на нас смотрят, а я не кусаюсь…

— Разве что иногда, — продолжаю за него в открытой усмешке.

Оборачиваюсь к нему в меру возможности.

Как и предполагала прежде, брюнет улыбается.

— Разве что иногда, — соглашается со мной покорно всё с той же улыбкой.

Даже в ультрамариновом взоре читается странная мягкость.

Я невольно замираю, зачем-то пытаясь запомнить мужчину именно таким.

Не уверена, что доведётся когда-либо ещё лицезреть подобное.

Жаль только, редкое явление быстро пропадает… с появлением Марселя.

— Ты забыла свой кофе, — самым нахальным образом протягивает оставленный мною стакан с напитком. — Или намеренно оставила? Убежала так быстро, что я и не понял даже какой из вариантов верный.

Любому понятно, что обозначенное — всего лишь предлог.

Потому и не нахожусь ни с единым словом, чтобы хоть как-то обозначить своё отношение к происходящему. К тому же, Маркус реагирует быстрее.

— Спасибо, — ухмыляется Грин, забирая бумажный стакан из чужих рук.

И если ультрамариновый взор наполняется ледяной яростью, то вот в серых глазах стоящего с нами рядом я замечаю лишь искреннее любопытство. Судя по всему, именно последнее и бесит Маркуса.

— Кажется, номер тринадцать вышел вперёд, — произношу потихоньку, наивно надеясь этим разрядить сгущающуюся атмосферу.

Но это, конечно же, ни черта не помогает.

Впрочем…

— Вообще-то я хотел извиниться, — вновь заговаривает Марсель. — Я был не прав, — обращается явно ко мне. — Давай завтра заеду к тебе, заново обсудим? Более детально, — адресует уже Грину.

Брюнет прищуривается, попеременно переводя взгляд то на меня, то на шатена. В итоге нехотя, но всё же кивает, а исходящее от него напряжение постепенно тает.

— Мой ассистент свяжется с твоим офисом, — подтверждает уже вслух.

На лице Марселя расплывается довольная улыбка.

— Вот и отлично. Надеюсь, с тобой ещё тоже увидимся, Анастейша, — почтительно кивает мне на прощание, прежде чем развернуться на выход из партера.

М-да…

Как только не обзовут…

— Что это было? — спрашиваю невольно, глядя вслед удаляющейся фигуре мужчины.

— Тебе виднее, — отзывается Маркус, набирая кому-то сообщение со своего телефона.

Убирает гаджет и переводит на меня заинтересованный взгляд, приподняв бровь в явном ожидании.

— Понятия не имею, — отрицаю на всякий случай всё и сразу. — Пока тебя не было, он всего лишь представился по имени и рассказал, что знает, кто я такая… В смысле, что твоя невеста, — в очередной раз безбожно лицемерю. — Ну, вот ещё кофе мой забытый принёс. На этом всё.

На этот раз, видимо, актёрские данные меня подводят.

— Пятнадцать минут назад Марсель Мелье — он же учредитель группы европейских круизных предприятий, публично заявил, что в жизни не будет сотрудничать с моим холдингом и “AlsoppLine” в частности, а теперь ещё и извинился за это… Ты уверена, что на самом деле понятия не имеешь, как так получилось? — прищуривается Маркус.

Пожимаю плечами в полнейшем безразличии.

И да, действительно понятия не имею, как так получилось.

— То есть, есть вероятность, что “AlsoppLine” получит первый контракт? — нагло перевожу тему, отбирая у мужчины порцию недопитого кофеина.

Успеваю даже прижать его к губам, прежде чем напиток отобран обратно.

— Есть вероятность, что благодаря тебе “AlsoppLine” получит первый за последние полтора года контракт, — великодушно поправляет меня брюнет и концентрирует внимание на стаканчике с кофе. — А ты, оказывается, ещё коварнее, чем я предполагал, цветочек, — дополняет с прискорбным вздохом.

В несколько глотков он допивает содержимое стаканчика и едва заметно морщится. 152e1bc

Ещё бы… Давно ведь остыл.

— Что, страшно? Начинаешь сомневаться в том, стоило ли делать мне предложение? Да ещё и чуть ли не в прямом эфире, — озвучиваю в риторическом ключе. — Вряд ли теперь ты так легко отделаешься от всего этого… Хотя, если очень хорошо попросишь, то так и быть, я освобожу тебя от всех обязательств. И даже свое “неожиданное наследство” тебе оставлю в качестве компенсации за потраченное время и миллион евро, — заканчиваю в открытом сочувствии.

— Снова много болтаешь, — удручённо качает головой англичанин.

Кажется, он собирается сказать что-то ещё. Но так и застывает с приоткрытым ртом. Зато его лицо заметно бледнеет. Будто бы весь кислород из лёгких кто-то отбирает в одно мгновение. Мужчина не дышит больше.

Совсем!

Грин хватается рукой за горло, явно пытаясь вдохнуть, но ничего не выходит. Странный приступ удушья продолжается и продолжается, пока я в полнейшем оцепенении пытаюсь понять, что происходит…

Бумажный стаканчик падает на бетон. Маркус — тоже. Он просто-напросто сваливается к моим ногам и закрывает глаза. Не двигается больше.

Твою ж… мать!!!