ГЛАВА 19
Часы тикают…
Тик-так…
Громкие вопли…
Бесконечный топот…
Суматоха…
Паника…
Часы тикают…
Тик-так…
Всё сливается в бесконечную череду ожидания…
В моём сознании царит полнейший хаос.
Часы тикают…
Тик-так…
Маркусу оказывают первую помощь прямо на месте.
Хорошо, там, где мы находимся, есть те, кто способен на это.
Отравление. Яд в кофе.
По предварительным данным.
Стакан забирают на экспертизу. Сотрудники службы безопасности оцепляют место происшествия. Маркуса увозят в реанимацию.
Часы тикают…
Тик-так…
Его часы. В моих руках.
Мне их отдаёт молодая девушка в серой больничной форме. Как и остальные личные вещи. Что с ними делать — понятия не имею. Пока что.
Часы тикают…
Тик-так…
Это единственное, что отражается в моём разуме до сих пор чётко и ясно.
Или не единственное…
— Зои, мать твою! — чуть ли не рычит Закери, встряхивая меня за плечи.
С огромным трудом фокусирую на нём взгляд. Мужчина сидит передо мной на корточках. А вот я — на полу в пустом больничном коридоре. И не потому, что поблизости нет свободных сидений. Просто… понятия не имею, как я здесь оказываюсь. Не помню.
— Держи, — он протягивает мне стакан, полный воды. — Выпей, тебе станет легче.
На самом деле я с ним категорически не согласна, но послушно выполняю сказанное. Рефлекс, наверное…
У воды солоновато-горький привкус. В ней явно содержится успокоительное. Но последнее всё равно не помогает избавиться от странного оцепенения, которое не отпускает меня с того самого момента, как Грин начал задыхаться.
— Мелье допросили. Он невиновен. Территория ипподрома находится под видеонаблюдением, так что его показания подтверждены. С этих же камер видно, что токсин в кофе добавила девушка. Сразу после того, как ты отошла от стойки. Она же чуть позже и сказала Марселю, будто ты забыла стакан с напитком. Он всего лишь воспользовался этой возможностью, чтобы подойти к вам с Маркусом и поговорить, — размеренным тоном поясняет блондин.
Вот только спокойствия это не добавляет.
— Доктор сказал, если бы отраву выпила я, а не Маркус, то летальный исход был бы моментальным, — произношу услышанное немного ранее. — Из-за добавленной пропорции и разницы в весовой категории, — скатываюсь до беззвучного шёпота.
Говорю это не потому, что жалуюсь на своё несостоявшееся покушение. Нет. Меня это мало волнует. На самом деле я умерла больше года назад. В тот самый момент, когда увидела изувеченное тело сестры на глянцевых фотографиях. Я не боюсь смерти. Больше заботит совершенно иное. Ведь меня пытались убить уже дважды. И если первый способ был весьма хорошо организован, то вот второй…
— Девушка, — припоминаю сказанное Закери. — Её нашли?
Блондин тяжело вздыхает и качает головой в отрицании.
— Но её ищут, — звучит в качестве утешения. — Служащий парковки видел, как она покинула ипподром на сером седане. Городские камеры… — продолжает рассказывать мужчина.
Но я уже не слушаю. Мои мысли совершенно далеки от поисковых мероприятий подлившей яд в стакан с кофе. В конце концов, в их успешность я не верю. Да и девушка — всего лишь исполнитель, наверняка. Девушка…
— Эбби, — перебиваю находящегося рядом.
— Эбби? — недоумённо переспрашивает Закери.
— Эбби, — киваю в подтверждение. — Нужно найти её.
— Причём тут Эбби?
То ли та дрянь, которую я выпила, начинает действовать, то ли догадка, посетившая разум, является настолько яркой, что меня, наконец-то, “отпускает».
— Недавняя авария, — поясняю поспешно, поднимаясь на ноги, и до боли в пальцах сжимаю мужские наручные часы. — И Анна.
— А Эбби тут причём? — напрягается Закери.
Он, как и я, принимает вертикальное положение. Но идти куда-то не спешит. И мне не позволяет сдвинуться с места. Хватает за руку, сверля требовательным взглядом.
Я замечаю неподдельное изумление в голубых глазах в тот момент, когда произношу вслух имя названной старшей сестры. Той, кто когда-то не только спасла мне жизнь, но и дала новую. Всё, кем я являюсь сейчас — благодаря ей. Никому другому.
Вот только прямо сейчас я рассказывать об этом не намерена.
— Авария. И Анна, — повторяю уже сказанное. — Маркус ошибся, когда посчитал, что к этому причастны… — замолкаю ненадолго, не договорив.
Целую секунду я обдумываю стоит ли настолько сильно открываться перед мужчиной, но неуместная мысль быстро испаряется, затмеваемая единственной целью — найти Эбигейл Олдридж.
— Oz, — заканчиваю раннее предложение с опозданием. — Не они это сделали. Поверь, я знаю о чём говорю, — выдерживаю новую паузу, на этот раз давая собеседнику время осознать всю суть подоплёки моих слов. — И если не люди с аукциона, то кто тогда? Кто убил Анну и пытался убить меня? Кому мы обе внезапно помешали, стоило только появиться рядом с Маркусом Грином? Вылить яд в кофе уже после того, как я оставляю стакан и ухожу, а после надеяться на то, что я вернусь за ним — это самый тупой способ преднамеренного убийства из всех, которые я встречала… Очень даже в стиле отчаявшейся женщины. К тому же она мне в открытую заявила, что против будущего брака. Уговаривала отказаться от этой затеи. И ты сам мне рассказал про разрушенную оранжерею. Эбигейл вполне способна на агрессию. Уравновешенной её тоже сложно назвать. Да и в близком окружении Маркуса не так уж и много людей. С Анной она тоже была знакома. А про то, что Эбби до сих пор испытывает к Маркусу… — тут я запинаюсь, не сразу подобрав правильное выражение на замену слову “любовь”, - некоторую привязанность, думаю, знают вообще все, — умолкаю, а после всё же добавляю: — Разве что Аарон не в курсе того, каким именно образом его подружка проводит время за закрытыми дверями кабинета старшего брата.
Блондин прищуривается, смерив меня пристальным нечитаемым взором. Он мне явно не верит. Или просто-напросто пытается осознать озвученное мною.
— С чего ты взяла, что к аварии причастны… не они? — нехотя отзывается в итоге Закери.
Похоже, всё остальное выглядит в его глазах более-менее убедительно.
— Не спрашивай откуда я знаю. Всё равно не отвечу, — пожимаю плечами, показательно уставившись на его руку, по-прежнему удерживающую мой локоть. — Но достоверность моих слов — стопроцентная. Если бы Анну убили люди, работающие на “Oz”, мы бы с тобой никогда не встретились. Как и с Маркусом.
Мужчине требуется некоторое время, чтобы переварить информацию. Проходит минимум минута, прежде чем задумчивость в небесно-голубом взоре преобразовывается в твёрдую решимость.
— Хорошо. Я найду Эбби, — проговаривает Закери и отпускает мою руку. — А ты пока останешься здесь. Уверен, Маркус захочет увидеть, что с тобой всё в порядке, когда очнётся, — поясняет миролюбиво в видимой просьбе. — Потом ты ещё раз расскажешь мне, но уже подробно: всё от и до. Договорились?
Вряд ли меня можно отнести к той категории людей, которые будут бестолково сидеть перед запертыми дверями реанимации и ждать, когда кто-то что-то сделает за них, если есть возможность всё сделать самостоятельно.
Однако…
— Договорились, — киваю утвердительно.
Мужчина выдыхает с заметным облегчением, кивая мне в качестве прощания, а затем направляется к дальней двери на другом конце узкого коридора. Я же некоторое время просто смотрю ему вслед, продолжая сжимать в руках мужские наручные часы.
Тик-так…
Тик-так…
Тик-так…
Успеваю сосчитать почти шестьдесят щелчков стрелок, гуляющих по циферблату, прежде чем направляюсь вслед за ушедшим блондином. Дверь, ведущую в холл, из которого можно попасть к лифтам и лестнице, я отворяю совсем чуть-чуть. Как и предполагала, там дежурит несколько охранников. Не из числа сотрудников медицинского центра. Совсем нет. Вряд ли местная служба безопасности одевается в костюмы с иголочки стоимостью пару-тройку тысяч фунтов стерлингов.
Гадство…
Возвращаюсь в противоположный конец коридора. И только потом обыскиваю содержимое карманов пальто Маркуса, которое в числе тех вещей, что мне вручила медсестра. Среди всего прочего, нахожу бумажник и телефон.
Настроение заметно улучшается.
— Я на десятом этаже. Перед реанимационным крылом. Нужен выход не для посетителей, — обозначаю вслух свою проблему, набрав по памяти заветный номер.
Надежда получить помощь оправдывает себя в полной мере.
— Сейчас организую, — понятливо отзывается на том конце связи знакомый мужской голос. — Девицу, отравившую Грина, мы нашли. Но допросить не успели. Она мертва. Тот же яд, что был в том кофе, — дополняет виновато, а через короткую паузу продолжает с отчётливым укором: — Не стоило пользоваться его телефоном.
Невольно морщусь и одновременно с тем улыбаюсь.
— Думаешь, я настолько деградировала с момента нашей последней встречи в кафетерии, что перестала учитывать обстоятельства? — задаю риторический вопрос, и не жду ответа. — Вроде как это не я, а вы проморгали исполнителя заказа, — замечаю ядовито. — Объяви в розыск Эбигейл Олдридж. Скорее всего, это она пыталась меня убить. И убила Анну.
Воцарившуюся тишину разбавляет короткий глухой щелчок.
— Остальные одиннадцать девушек? — немного погодя, интересуется абонент.
— Найди мне выход, потом узнаем, — отзываюсь с усмешкой.
— Понял, — сообщает, прежде чем отключить вызов.
Мне же ничего не остаётся, как ждать…
Обещанное я получаю по прошествии пяти минут, как только срабатывает замок на двери, отделяющей меня от основных помещений этого этажа.
Оперативно…
— Мисс Риверс, — приветливо улыбается вышедшая из реанимации медсестра.
Худенькую англичанку с забранными в высокий хвост волосами оттенка раскалённой лавы я вижу впервые, но всё равно иду следом за ней, когда она молча кивает в ту сторону, откуда явилась.
В реанимационном крыле длинный коридор преобразовывается в широкий просторный холл с множеством стеклянных дверей и отсеков. Всюду полно народа, но ни один из присутствующих не обращает на меня внимания. Все заняты очередным пациентом и своей работой. Да и доступ посторонним тут возможен только с особого разрешения, тем более, что со мной есть сопровождение.
Запах дезинфицирующих средств намного острее, нежели в том коридоре, где меня оставили ждать. От этого немного кружится голова и слегка подташнивает.
— Маркус Грин, — интересуюсь, пока следую за ней к служебному лифту, доступ к которому есть только у сотрудников благодаря специальным ключ-картам. — Он скоро очнётся?
Девушка повторно улыбается, но на этот раз уже не столь радостно. Я замечаю в её взгляде явное сочувствие и сожаление.
— Ему сделали переливание крови. Дальше зависит уже от него самого, — створы служебного лифта открываются, и она меняет направление диалога: — Отсюда вы можете попасть прямиком на подземную парковку, — поясняет, указав соответствующую кнопку.
— Спасибо, — благодарю её.
Она кивает, а затем отходит назад. Дверцы лифта закрываются, оставляя меня в одиночестве и относительной тишине, среди которой я вновь могу отчётливо слышать тиканье наручных часов.
Тик-так…
Тик-так…
Тик-так…
На улице начинает темнеть, когда оказываюсь за пределами медицинского центра. Без малейшего зазрения совести я пользуюсь наличкой из бумажника Маркуса, поймав такси. На нём и добираюсь до поместья Грин.
На центральном крыльце дома меня уже ждёт Рэнне. Судя по опухшему раскрасневшемуся личику, случившееся тронуло и её эмоции. Но она не накидывается на меня с расспросами. Лишь заботливо забирает привезённые мною вещи и спрашивает буду ли я ужинать. От еды я не отказываюсь.
— Возьму чистые вещи для Маркуса, потом вернусь в клинику, — поясняю, направившись на второй этаж.
В спальне надолго я не задерживаюсь. И даже одежду, о которой сказала Рэнне, я не беру — лишь рассыпчатую пудру, купленную мною в торговом центре вместе с Закери.
Спускаюсь обратно на первый этаж. Прямиком в кабинет хозяина дома.
До профессионального взломщика сейфов мне далеко. Тем более, если этот самый сейф такой надёжный. Впрочем, не надо обладать особым талантом, чтобы рассыпать минеральный порошок по тёмной цифровой панели, а немного погодя различить отпечатки на шести из десяти кнопок.
Должно быть, восемь…
Две из цифр явно повторяются.
Теперь главное, “угадать” правильную комбинацию с первого раза.
Впрочем… Это должно быть что-то значимое, если за эти дни я хоть немного сумела понять кем является Маркус Грин. Например… Дата.
Какая?
Глубоко вдыхаю и прикрываю глаза, мысленно прокручивая снова и снова каждую страницу сведений, что я читала о мужчине.
Числа… Числа… Числа…
Девять. Единица. Шесть. Четыре. Двойка. Восемь.
Если дата, значит включает год.
Ни одного нуля.
Тысяча девятьсот девяносто… какой?
Явно декабрь.
Вариантов не так уж и много. Так что размышляю я недолго.
Ещё несколько глубоких вдохов-выдохов…
Пальцы слегка подрагивают, пока я набираю выбранную последовательность. Я нервничаю не только потому, что опасаюсь ошибиться. Больше я боюсь, что за запертой дверцей не найду необходимого.
Вот тогда это будет грандиозный провал!
Восемь цифр…
Писк панели сопровождает… зелёный свет.
С уст сам собой срывается облегчённый вздох. А затем я не дышу вовсе. Просто потому, что внутри, помимо внушительной суммы наличных в различной валюте, загранпаспорта самого Маркуса, документов, удостоверяющих личность Зои Риверс, и австрийского “Glock 45” с полной обоймой, я нахожу компактную папку чёрного цвета. Поверх неё покоятся два договора. Первый — подписанный мною перед проведением аукциона. Второй — заверенный нотариусом брачный договор. А вот внутри папки…
— Да! — чуть ли не подпрыгиваю от радости, на время позабыв, что меня могут услышать и застать в таком положении.
Впрочем, теперь, когда в моих руках оригиналы документов с содержанием двенадцати женских имён и фамилий, меня уже мало заботит всё остальное.
Дальнейшее занимает не так уж и много времени. Я отправляю несколько десятков фотографий печатных страниц тому, кому звонила не столь давно. Теперь, когда известны “настоящие” имена девушек, а не только сам факт их существования, выяснить их местоположение будут гораздо проще.
Папку я оставляю на месте. Свои документы — забираю. Как и ещё кое-что, прежде чем закрыть сейф и убрать все следы своего вторжения.
— Ты оставила цифровой след. Дважды, Станислава, — сообщает вместо похвалы и поздравлений всё тот же напоказ равнодушный мужской голос, как только загрузка и передача файлов завершена, а на телефон Маркуса поступает входящий звонок. — Настолько уверена в себе?
— Не ворчи. Выпей кофе. Сегодня это прям напиток дня, — хмыкаю довольно, проигнорировав выговор.
В ответ слышится обречённый стон. И виноватое:
— Мы не нашли Эбигейл Олдридж. Она пропала. Сняла крупную сумму ещё до инцидента на ипподроме, а после её никто не видел. Операции по банковским картам с тех пор тоже отсутствуют, телефон она оставила у того банкомата, где снимала наличные. Проследить последующие перемещения пока не удалось.
Если честно, я бы удивилась, будь то иначе!
— Значит, я оказалась права, и ты действительно можешь перестать канючить по любому поводу, — отпускаю в качестве комментария, внутренне подавляя в себе нахлынувшие раздражение и досаду по поводу очередной упущенной девицы.
— И почему Грин тебя до сих пор ни разу не выпорол… — доносится задумчивое в ответ. — Язва…
Как бы ни хотелось ответить соответствующей колкостью, приходится попридержать ответ при себе. В коридоре слышатся чьи-то шаги. Вскоре и дверь в кабинет отворяется.
— Ужин накрыт в столовой, — поясняет вошедшая Рэнне.
— Хорошо, спасибо, — киваю, вместе с ней направляясь в коридор.
Что странно, трубку абонент не вешает. Впрочем, мне тоже есть что сказать ещё.
И здесь свидетель мне не помеха.
В конце концов, откуда ей знать с кем именно я общаюсь?
— Я буду в медицинском центре, пока Маркус не очнётся, — сообщаю, вернувшись к телефонному диалогу.
— Кхм… — только и слышу в ответ.
Успеваю дойти до накрытого стола и сесть на стул, досконально изучив содержимое каждой фарфоровой тарелки, прежде чем следует продолжение.
— Зачем? — звучит напряжённо.
Похоже, сегодня не я одна вынуждена пребывать в шоковом состоянии.
— Хочу попрощаться.