Глава 14. Большая стирка

Утром Кира проснулась одна, разбитая и невыспавшаяся, Север, как робот, что застрял в одном положении, держал её в своих объятиях всю ночь, не давая перевернуться. Сам он встал рано, как обычно, а она осталась в кровати досыпать за всю ночь. Но не тут то было, Север заявился к ней утром и погнал завтракать, на её возражения и мат он просто взяла её на руки и засунул в душевую кабину под холодную воду.

— Слишком я тебя разбаловал, а ведь даже не люблю. — усмехнулся он на прощание, глядя как Кира ругается и стоит мокрая под струями воды в пижаме. — Завтрак, обед и ужин по расписанию. У тебя десять минут, чтобы привести себя в порядок. Иначе жди второй тур водопада.

Кира проглотила обиду и вышла к завтраку, злая, но молчаливая, села рядом с мужем и начала есть. К обеду она планировала совершить важный звонок и договориться о встрече, к вечеру прошлое Севера должно быть подвергнуто полосканию.

*****

Когда Кира вошла в полумрак ресторана, Кристина уже успела выпить пару бокалов полусухого. Морозова приободрилась, потому что разбалтывать женщину, которая явно топила какое-то горе в вине, было не надо, сама всё скажет.

— Здравствуйте, Кристина, не первая и не единственная любовь моего мужа. — расплылась в хищном оскале Кира, демонстрируя не только свои белые зубки, но и безупречную красоту молодого тела, скидывая с себя пиджак.

Кристина лишь криво усмехнулась замороженными ботоксом мышцами лица.

— И зачем ты тогда пришла такая… даже не знаю как назвать? Что тебе надо от меня?

— Да, так, поболтать хотела, насчёт мужа моего. Он меня пугает. Не хочу, чтобы он меня убил, как первую жену. Знать бы, за что он её. — округлив испуганные глаза, выпалила Кира и незаметно включила диктофон на телефоне.

Крис попалась на тупой крючок страха другой женщины. Пользуясь наводками от Филина, Кира начала задавать вопросы, чтобы составить полную картину последнего года жизни первой жены своего мужа. Самойлова охотно делилась с ней всякими подробностями, но чаще акцентировала внимание на себе и на том, как к ней относился Север, что дарил, куда водил. Кире постоянно приходилось возвращать её к месту повествования и Крис с легким лондонским акцентом вещала дальше. Хмуря свои темные брови, Кира сопоставляла в голове факты, детали, составляя портреты людей, что окружали Севера в то время.

— Как он относился к своей жене? Любил её?

— К Лерке? Север? Ну, уж понятно, что не как ко мне! — тут же выпятила грудь колесом Крис.

— Так как?

— Холодно и безразлично, чего ещё от него ждать? — хмыкнула она, принимаясь за вторую бутылку вина. — Как и к детям своим, плевать ему было на них, даже второго сына из роддома забирал не он, а Ворон, как его звали? Не помню…

— Андрей. — подсказала Кира, у которой всё было записано.

— Да, такой красивый был парень, пока Север ему рожу не разбил об асфальт. — цокнула языком Крис. — Да и Север был тогда тоже очень красивый! И я повелась, как дура. Сейчас он ещё лучше стал, как хорошее вино. Тогда он пьянел от меня… В тот день, когда сына надо было забирать из роддома, мы были вместе, он от меня оторваться не мог!

Про убийство семьи любовника Крис мало чего рассказала, будто хотела обойти эту тему стороной и Кира стала подливать ей вино активнее. Настоящая правда начала всплывать после второй бутылки, неожиданно Крис начала давать советы своей «подруге».

— Беги от него, девочка! Просто беги! Он свою жену ни во что не ставил, а тебя то уж и подавно! Ты будешь как рыба об лед биться, и в рот, и в жопу давать, сиськи вставлять, в рот заглядывать, детей ему рожать, а он всё равно тебя никогда не полюбит!

Крис залилась громким плачем и на них начали оборачиваться посетители.

— Эмм… Детей рожать? Ты Северу родила? — замялась Кира.

— Нет! — рявкнула Крис, заливаясь слезами. — Он меня на хуй послал и аборт заставил сделать! Да не просто заставил, он был со мной, привел в комнату эту белую, сел рядом с креслом и смотрел, как маньяк больной. Чудовище! Мразь! Ублюдок! Своих детей не сберег — до моего добрался!

Ошарашенная этой правдой, Кира в ужасе смотрела на несчастную женщину, которая пускала сопли пузырями, её слезы не были пьяной блажью, они были настоящими.

— Семь недель, совсем крошка, а сердечко уже билось… Это мальчик был, я знаю… — всхлипнула она.

— Зачем он это сделал? Он же тебя любил… — пробормотала Кира.

— Никого он не любил! Никогда! — рявкнула Крис. — Я его взяла, как крепость неприступную, три месяца окучивала, повезло, что жена его залетела, секса не хватало. Она постоянно была в больнице. Тут то я его горяченьким и взяла. Вроде влюбился, подарки такие дарил, в рестораны водил, не прятал. И что? Стоило Лере рядом появиться, как он на меня и не смотрел! Она всегда с ним была, рука об руку. Законная жена! Один раз я позволила себе ей что-то сказать на приеме, так он меня потом ремнем так отмудохал, что я сидеть два дня не могла. И даже прощения не попросил, кинул мне браслет с бриллиантами и всё!

— И всё же роды сына пропустил, в тебе членом застрял, видимо. — хмыкнула Кира.

— Это потому что я его напоила! Он потом со мной порвать хотел, орал так, что я чуть не оглохла. Но я баба ушлая, далеко не отпустила, такое в постели вытворяла, что он с ума сходил. И, сука, всё равно каждую ночь вставал и уходил ночевать домой! Как будто медом ему там намазано! Мне столько не дарил, сколько ей! Всё у неё было! А мне только подачки! Лере Мерседес, а мне член в жопу! Ещё и сдохла, сука! Всё мне испортила!

Тут Кира услышала смешок позади себя, уж слишком громко Кристина начала говорить, изливая черную душу. Всё, что она говорила до этого, как оказалось, надо было делить на два и умножать на ноль.

— Он же её не любил? — насупилась Кира, теряя тонкую нить правды в повествовании.

— Не любил, а может и любил, такая у Севера была любовь, больная. Он мне даже не отлизал ни разу, только жене, видимо, положено такие ласки получать. — усмехнулась Крис и за ее спиной опять раздались смешки. — Она его не любила, вот это точно тебе говорю.

— С чего ты взяла? Вы подругами были?

— Я к ней приходила, чисто по женски поговорить, когда залетела, Север не знает. Сказала ей, уйди с дороги, по-хорошему прошу. У меня отец при бабле, Север от тебя ко мне больше года гуляет, приврала уж, и она знаешь, что сказала?

— Что?

— Что не нужен он ей, и не буду ли я так любезна, уводить его из семьи поактивнее. Гордая была, тварь, всегда нос высоко держала, никогда не видела, чтобы она с Севером себя вела как обиженная жена. Такая же ледяная стерва как и муж её! Сладкая парочка. Она сама с ним хотела развестись, но отец Севера разводов не признавал и сына так воспитывал. А ещё знаешь, что?

— Что?

— У неё был любовник! Я видела её однажды, с мужчиной, темноволосым, на одной из вечеринок, Север тогда контракт заключил, большой. Она плакала у того мужика на плече, а он ей что-то шептал и по волосам гладил.

— Север знает?

— Нет, я сфоткать не успела и даже не знаю, с кем она была, козырнуть нечем. Когда я заикнулась, что его жена не святая, он мне пощёчину отвесил.

— Как мило. — скривилась Кира.

— Когда её убили и сыновей его, он как дверь с петель, только с катушек съехал. — вдруг стала серьезной Крис и опустила взгляд в пустой бокал. — Так я узнала, что холодный Север ещё и жестокий, особенно ко мне… Ни меня он не пожалел, ни моего сына, ни своего, что хуже всего. У него нет сердца, девочка, один лед. Дура я, конечно. Он меня бросил, а я за точно такого же Севера замуж потом вышла. И там меня рожей об лёд ещё раз долбанули.

Кристина тяжело вздохнула и заказала ещё бухла, поплакала, пожаловалась на мужа и свою судьбу. Кира могла бы её даже пожалеть, да только Крис жалости не заслуживала. Её продуманный поход по головам и чужим постелям закончился ничем — обычный удел всех любовниц. Чего её жалеть?

После разговора с бывшей мужа Кира немного прогулялась по вечерним улочкам, собирая мысли в кучу.

Итак, Лера, кажется, изменяла мужу, хотела развестись, стоит ли спросить у Севера? Пока нет, решила Кира. Мог её убить любовник? Мог. А Север, если вдруг узнал, что она гуляет, мог её убить? Вполне. Зачем тогда он столько лет ищет убийцу? И вдруг она нащупала ответ, что лежал на самой поверхности — он ищет не убийцу, а любовника своей жены, которую убил сам. Как и сыновей он тоже убил в порыве ревности и злости, а потом пришла очередь ребенка Кристины, его ребенка. Он разругался в пух и прах с Грачевым и его сыном, и о них больше ничего не было слышно, как сказал Филин. Возможно их и в живых то нет. Они могли быть свидетелями его преступления. Возможно, ниточки это они — отец и сын. Надо будет их поискать, решила она.

*****

Кира вернулась домой в смятении, она не могла поверить в свои собственные выводы, они были устрашающими своей правдивостью. Навстречу ей кинулась Графиня.

— Привет, моя девочка, как ты? Пойдём гулять?

— Мы только что гуляли. — услышала она голос мужа из гостиной.

Время подходило к одиннадцати вечера, у Севера должна была быль неофициальная встреча, Кира предполагала, что после будет неофициальный банкет с девушками публичного пользования, однако, либо афтепати не было, либо Север скорострел.

Кира поздоровалась с мужем. Он смотрел кино в гостиной, одновременно листая что-то в планшете. Она поднялась к себе, приняла душ, переоделась в пижаму с зайчиками и спустилась вниз, попить чай на ночь.

Пока она пила чай, к ней присоединился муж. Он сел напротив неё за кухонным столом и уставился холодным нечитаемым взглядом, между его бровей пролегла морщинка.

— Зачем ты встречалась с Кристиной?

— Уже доложили? — невесело усмехнулась Кира. — Следишь за женой, Север? Нехорошо.

— Отвечай! — процедил сквозь зубы Север. — Что она тебе наплела?

— Наплела? Я думаю, она сказала правду.

— Какую?

— Что ты убил вашего ребенка и смотрел, как ей делают аборт.

Север не отвел взгляд, нисколько не изменился в лице от её слов.

— Да, я это сделал. — спокойно ответил он на обвинение. — Она не имела права беременеть без моего на то согласия, я за этим следил. Я не хотел становиться отцом и имел на это полное право.

— Ошибаешься, Север. — покачала головой Кира. — Когда ребенок внутри женщины, только она решает, дать ему жизнь или взять самый тяжкий грех детоубийства на себя.

— Я так не думаю.

— Не думай. За тебя подумают те, кто поумнее будут. — покачала головой Кира. — Ты был женат на женщине, которую не любил, но вёл себя, как хороший муж, защищал её от шлюх, ночевал всегда дома, обеспечивал так, что шалавы зубами от злости скрипели, им и сотой доли не перепадало от твоих подарков жене. Вот скажи, кто в тебя вбил эти кривые семейные ценности?

«Отец.» — подумал Север, но ничего не ответил.

— Зачем тебе знать обо мне, Кира? Каким я был и какой была моя семейная жизнь?

— Затем, чтобы увидеть всё с твоей стороны. Ты хотел с ней развестись?

— Да.

— Не успел?

— Передумал.

— Почему?

— Потому что никакой разницы между ней и Кристиной для меня бы не было. — честно признался Север. — А Крис ещё и истеричка, Лера была покладистой и удобной, у нас росли сыновья. Таких, как Крис, можно было менять, не заморачиваясь, они все одинаковы. И что тебе дал этот разговор с моей давнишней шлюхой? Может какую нибудь посвежее спросишь?

— Зачем? Ничего же не изменилось, всё по-старому. Скажи, Север, а ты думаешь Леру всё устраивало?

— Да, она ведь никуда не уходила, не пыталась ничего изменить. Значит устраивало. — твердо, как скала, встал на своем Север.

— А ты не думаешь, что ей надоело быть нелюбимой женщиной и она тебе изменила?

— Нет. — ещё тверже сказал Север.

— А Крис думает иначе.

— Она вообще не думает чаще всего.

— Она видела твою жену с каким-то мужчиной, Лера плакала на его плече, а ей она сказала, что собирается с тобой разводиться, и чтобы Кристина побыстрее тебя на аркане в другой брак втянула.

— Что? Крис пиздела с Лерой за моей спиной?

Она увидела на его лице растерянность, что появилась лишь на мгновение, но и его было достаточно.

— Знаешь, Север, что важно между двумя людьми в любых отношениях личного характера? — тихо спросила Кира, внимательно вглядываясь в его лицо, на котором появилась ещё большая растерянность. — Любовь и уважение. Без любви нет сострадания, без уважения появляется пренебрежение, без сострадания появляется жестокость. Ты не жалел ни жену, ни сыновей, ни любовницу, ни своего нерожденного ребенка, и кто-то в отместку не пожалел тебя. Их убили, чтобы ты жил. Жил с этой головоломкой без одного последнего кусочка и мучился. Их убийство это личная месть. И тот, кто мстил, тебе не сострадает, не уважает. Кто же так сильно тебя ненавидит? У кого такое ангельское терпение, что он ждёт почти одиннадцать лет и никак себя не выдает?

— Кощей? — сам себе не веря, ответил Север.

— Возможно. Кстати о нем… На следующей неделе ему подвезут девочек из провинции, тех, кто о нем ещё не слышал и его не боится. Его можно будет убрать через них, яд, например, и твоя проблема решится быстро и без следов. Что скажешь?

— Я не крыса, чтобы так дела решать. — процедил сквозь зубы Север.

— Верно, и поэтому ты ему проиграешь. — покачала головой Кира. — Ты волк, а он гиена, у него нет принципов, а у тебя есть. Ты проиграешь Север, с ним игры по-честному закончились, давай я сделаю это за тебя?

— Нет! Даже не думай! — повысил он на нее голос. — Нельзя так делать, Кира! Нельзя подписывать человеку приговор в счет будущих грехов! Он не сделал мне пока ничего.

— И мой первый муж меня не насиловал, думаешь, стоило ему разрешить и только потом убить? — усмехнулась Кира и её будто взорвало изнутри его дебильной логикой. — И братья в меня члены не засовывали, только пальцы, может стоило подождать пока по полной вставят?! Они меня топили, ради развлечения, Север! Бросали в бассейн и смотрели, как я там барахтаюсь! Ну, не утопили же?! И мачеха, она же ведь не убила меня, не заморила голодом, не упекла в настоящую психушку и не накачивала психотропными, ведь нет?! Она просто в один прекрасный день начала пичкать меня противозачаточными. А знаешь, что бывает, если одиннадцатилетнюю девочку начать ими кормить?! К двадцати пяти у нее начинается климакс! Её женская половая система сбоит так, что отказывается производить яйцеклетки. Охуенно! Мне надо было последствий подождать?!

Кира вскочила на ноги и сжимала ладони в кулаки, смеряя Севера горящим взглядом, что испепелял всё вокруг.

— Иногда, лучше не ждать, ни первого хода, ни второго! А рубить зло на корню! Как ты убил своего сына ещё зародышем, потому что знал, что ничего кроме той тьмы, что сидит внутри тебя, ты ему в наследство передать не можешь! Как и твой брат от вашего общего папки, страшного ублюдка, как мне представляется! Только ты о нём не говоришь!

Север медленно встал во весь рост, окидывая жену ледяным взглядом, он, также как и она, сжал кулаки и зубы, усмиряя гнев, который клокотал вулканом внутри.

— Не смей так со мной разговаривать, девчонка! — загремел он своим голосом на всю кухню. — Ничего из твоего прошлого не дает тебе право так со мной разговаривать! Так что завали свой рот, иначе я тебя заткну так, как никто никогда не делал!

Кире показалось, что даже чашки в шкафу вздрогнули от его громового рыка, но только не она. В ней не было страха перед ним, она его не боялась, потому что он ничего не мог ей сделать, он не мог причинить ей боль. Север просто не знал, где её больное место.

— Дает. — спокойно ответила она.

— Что?

— Дает мне право. Кое что. Однажды я поняла и приняла, что я не тварь дрожащая, а право имеющая, и это право я выдаю себе сама. Ни ты, и никто другой. Этого разговора могло бы не случиться, если бы ты не начал мой допрос. Мне плевать на тебя, Север, даже если ты всех своих детей убил. Но я не собираюсь лить из пустого в порожнее и всё, что мы делаем, чтобы найти их убийцу это бесполезно. Я ищу варианты, покопаться в твоем прошлом это хороший вариант. А у тебя какие варианты? И с Кощеем сразу накидай, чтобы время не тратить. Я слушаю.

Кира сложила ручки на груди, подпирая стайку зайчиков, что поселились у неё на груди и вместо выглядывали из-за морковок. Она загнала Севера в угол из его собственных суждений и поступков, и он был очень недоволен. Они мерились взглядами пару минут, пока он не нашел единственный выход из этого тупика.

— Ты лезешь вперед паровоза, девчонка, и твоё юношеское скудоумие лезет впереди тебя. — ледяным тоном проговорил Север, обходя стол и становясь напротив неё. — С сегодняшнего дня тебе запрещено выходить за ворота дома, пока я не разрешу, ты наказана. Слишком до хрена ты на себя берешь.

— Я наказана? — хлопнула она глазками. — Помнится, ты говорил, что женщина не собака.

— Ты не женщина! Ты малолетка, что возомнила будто пережитые травмы делают тебя настолько взрослой, что можно хуйню творить и говорить всё, что в голову придет. Так дети поступают, значит, тебя надо наказывать и воспитывать.

— Знаешь что, дядя Север, если уж на то пошло, когда смотришь видео перед сном, где я со своим гинекологом, ты уж помни, что это всё равно что детская порнография, извращенец! И так напомню, ты со своей малолеткой через неделю-две идешь на секс-вечеринку!

— Никуда мы не идем, поняла меня?! — рявкнул Север.

— Идем! Я не собираюсь тебя терпеть больше, чем договорились! Ты меня уже достал, папочка-извращенец!

Как из ушей Морозова не повалил дым, он сам не знал. Она вела себя настолько нагло, что хотелось схватить её за горло, чтобы перекрыть ей кислород.

— Ты наказана, ты меня поняла?

— Это ты наказан, Север, мной! Получи — распишись, иди в жопу!

Демоница махнула хвостиком чертовки и исчезла в проеме двери, её пушистых хвостик Графиня гавкнула на прощание и побежала следом.

*****

Через пятнадцать минут Север, спокойный как удав, пришел к жене в комнату, где она читала на кровати перед сном. Он взял собачку, лежащую рядом с хозяйкой, и переложил её на лежанку и также спокойно лег рядом с женой, будучи в пижамных штанах, но с голым торсом.

— Убирай книгу, выключай свет, ложись спать.

— Это что за фигня? — нахмурилась она.

— Ты наказана, это твое наказание, и моё тоже. Быстро выключай свет и будешь спать, в темноте.

Демоница, что наблюдала за ним с легкой надменностью, скривила личико, но всё таки отложила книгу, Север щелкнул выключателем и наступила тишина. Он не решился её обнять, как в прошлый раз, слишком был зол и от этого возбужден, чертов тестостерон в мужском организме работает именно так. Кира чем-то зашуршала и неожиданно он почувствовал, что она прижалась у нему, ложась на грудь, и да, она была голая. Север резко оттолкнул её, сел на кровати и включил ночник.

Сначала он увидел её темно-розовые яркие соски, потом оценил грудь, округлой красивой формы, будто это был природный силикон. И только после прекрасной груди он обратил внимание на её ведьмовской взгляд. Прищурив глаза и нисколько не стесняясь своей наготы, Кира смотрела на него с презрением и будто чего-то ждала.

— Какого черта ты разделась? — процедил сквозь зубы Север.

— Мне жарко, я хочу спать так. В чем проблема?

— Я тебе что насчет этого говорил?

— Не помню, память короткая. — вздохнула она и потянулась, выгибая спину. — Ну, чего ждём? Давай спать. Ты же меня малолеткой назвал, ребенком, значит проблем не будет? Поспим, как брат с сестрой, да? Или как папочка с дочкой? Тебе как больше нравится?

Север нагнулся над ней полубоком, так как будто он собирался на неё залезать, раздвинув ноги, Кира лишь с любопытством посмотрела на мужчину, что был почти сверху.

— Ты уж реши, кто я для тебя: женщина или глупый ребенок. — тихим грудным голосом сказала она, неотрывно глядя ему в глаза, будто гипнотизируя. — Ты то сопли мне подтираешь, как заботливый папочка, то порнуху со мной в главной роли смотришь и дрочишь, то лезешь в мою личную жизнь без спроса, как будто я обязана тебе отчет от ней давать.

— А ты не лезешь? — рыкнул на неё Север, едва сдерживаясь, чтобы не впиться ей в грязный рот жестким поцелуем и решить для себя дилемму.

— Я прекрасно знаю, зачем я туда лезу, чтобы тебе же и помочь! — зарычала в ответ Кира, показывая острые клыки. — Перестань ко мне относиться, как к ребенку несмышленому!

— А как к тебе относится? Как к женщине, которая сейчас подо мной почти голая?

— Как к партнеру, как мы и договорились, Север. Держи себя и своё хозяйство в руках.

В следующий миг в её руке сверкнуло лезвие и он почувствовал холодную сталь у своей шеи.

— Уходи, Север, и не смей больше заходить в мою комнату без разрешения. Я тебя не хочу и не захочу, уходи. И просто спать я с тобой не буду, это не наказание, это пытка для тебя, как для мужчины, с одной стороны которого лежит подросток, а с другой почти женщина. Я ни то и ни другое для тебя должна быть, я твой партнер.

Кира вдалбливала ему в голову свои истины словно нерадивому ребенку, спокойно и методично, повторяя те же самые фразы и предложения, закрепляя команды, данные человеку. Она убрала лезвие от его шеи и улыбнулась, одобрительна похлопав по плечу.

— Баиньки пора, ты занимаешь место моей маленькой Кнопочки. Вали.

Север отступил, встал с её кровати и вышел из комнаты. Демоница его поимела, только что, жестко и без прелюдий, а утром она снова спустилась к завтраку в очередной детской пижаме, надела на лицо маску хорошей жены и села по правую руку от него.

— Доброе утро, дорогой, как спалось? — непринужденно улыбнулась она.

— Нормально.

— И нам с Графиней тоже хорошо! — ещё шире улыбнулась она.

У Севера за ночь было время успокоиться и подумать, над тем, что она сказала, насчет Леры. Он в запале ярости не оценил толком новость, что Кристина, оказывается, пошла на самодеятельность и приперлась к жене, заявив свои права на него. Он никогда себе не позволял принижать жену своими изменами, да, она о них, скорее всего догадывалась, но в обществе и на людях они всегда были только вместе. По ресторанам Север шлюх не водил, если только в такие, где они могли побыть в уединении. Север редко дарил подарки любовницам, отстегивал немного денег, и особо не заморачивался, может только Крис перепало больше, чем остальным. Но и потом ей попало больше. Да, он сделал ей аборт, потому что она не имела право рожать без его разрешения, а он не имел право больше иметь детей, потому что тех, что были, не смог защитить. Сейчас он всерьез задумался о вазектомии, продажные девки становились всё более ушлыми, а ребенок в животе от правильно мужика гарантировал безбедную жизнь.

— Кира, когда Крис сказала тебе, что Лера мне изменяла, ты подумала, что это я её убил вместе с детьми и всё это время любовника ищу, а не убийцу? — спросил Север, пристально глядя на вторую жену, что с удовольствием поедала свежий хлеб с маслом.

— Да. — сразу же ответила она, не прерывая своего занятия.

— И как тебе живется с убийцей?

— Да также, как и тебе, спокойно сплю в соседней комнате. — безразлично пожала плечами она, не глядя на него.

— Я не убивал её, и она мне не изменяла.

— Почему ты так уверен?

— Она не такая… была… — сдавленно сказал Север.

— Плохо ты женщин знаешь, дорогой. — печально вздохнула Кира, подперев ручкой подбородок. — Их единственная радость в жизни это любимый мужчина и дети от него, ничего остального не имеет смысла. Тебя в её жизни не было, и она от этого страдала, я думаю. Ведь когда есть другие женщины, муж всегда обделяет жену, вниманием, сексом, лаской, заботой, элементарными разговорами. А если женщина страдает всегда найдется какой нибудь свободный хер, который её утешит.

— Она бы не посмела. — жестко сказал Север.

— Почему? Потому что ты бы ее лицо в бифштекс превратил? — также безразлично спросила Кира и задумчиво закатила глазки. — Кстати завтра на ужин мой первый рубленый бифштекс без крови! И ещё кстати о крови, мачеха моя, земля ей стекловатой, тоже папеньку моего боялась. Однако, регулярно будучи битой бабой, она также регулярно ему и изменяла, со всем мужским персоналом его дома, а потом также с усердно, как ртом члены на коленях полировала, грехи отмаливала на коленях переде иконами. Что-то в ее схеме пошло не так… В общем, Север, имей ввиду, когда женщине не хватает любви в браке, она всегда её найдет. Даже под страхом смерти.

— Лера мне не изменяла. — процедил сквозь зубы Север.

— Ну и дура, я бы такому мужу изменяла. — подвела итог их личному разговору Кира. — Кстати о женских изменах, Ковалевские вернулись с моря, да не одни, а с маленькой девочкой. Эдик говорит в их доме поселилась малышка-кудряшка. Два годика.

— Что за девочка? — нахмурился Север. — Ида родила, пока была в бегах?

— Не знаю, девочка называет её няней, но я думаю, няня это мама. А ты как думаешь, зачем забирать чужого ребенка домой к своей семье?

— Сдается мне Владу всё-таки жена рогов наставила, а он ее ещё и обратно принял с приплодом, не ожидал от отпрыска Кощея такой доброты. Да и от Иды, примерной жены и матери, такого не ожидал. — вынужден был признать Морозов.

— Это называется любовь и сострадание, Север. — назидательно сказала ему Кира и рассмеялась.

— Это называется олень, Кира. — усмехнулся ей в ответ муж. — Когда мы идем к Родимовым?

— Скоро сообщат, это ж так всегда секретно и неожиданно. Будь готов.

— К чему?

— Не знаю, я думала ты знаешь, я на такие вечеринки не ходила никогда. А вы с женой случайно не баловались?

— Нет. — отрезал Север. — Я считаю, что мужчина, который делится своей женой больной урод, я тебе уже говорил. И тот, кто трахается на глазах у жены с другой бабой, ещё больший урод.

— Правильно ты всё, Север, говоришь, патриархально. Изменять надо тихо, а жена, чтоб дома сидела, носки варила, борщи мыла, детей стирала, полы родила. Ничего не перепутала в твоём домострое?

— Кира, не беси меня своими смехуечками насчет брака, ты в нем пару месяцев, а уже точно знаешь, в чем секрет счастливого брака. — строго осадил ее Север.

— Скотиной не надо быть, Север, вот и весь секрет. — вздохнула она в ответ и вдруг её глазки загорелись. — Ой! Я забыла совсем! Сейчас принесу!

Кира убежала наверх и вернулась с картой Москвы и Подмосковья, положила её перед Севером и он увидел очерченный на нём круг вокруг одной точки.

— Хорошо, что ты спросил у Хирурга, сколько он ехал, а он психопат посчитал в голове, что полтора часа. Вот от этого места он ехал. — ткнула она пальчиком в точку. — И мог доехать куда-то сюда максимум. В этот круг входит два дома, один я уже обыскала, а второй как раз дом Родимовых, но он слишком близко к точке, не полтора часа. Меньше.

— Молодец, я не додумался. — похвалил её муж.

— Мы на верном пути, Север, даст Бог не собьемся, если будем вести себя как человеки прямоходящие, а не животные, да? — улыбнулась она ему.

— Да, Кира, будем. — тяжело вздохнул он. — Ты меня ставишь в очень неудобное положение, ты это понимаешь?

— В какое положение? — вскинула она бровки. — Раком вроде тебя не ставила и со страпоном сзади не пристраивалась?

— Черт возьми, Кира, оставь свои шуточки ниже пояса кому нибудь другому! — закатил глаза Север.

— Кому? У меня только ты есть. — округлила она глазки. — Или ты намекаешь, чтобы я любовника для таких дел завела?

— Хватит паясничать! — повысил голос Север. — Ты делаешь из меня мужа, который готов смотреть как на его глазах ебут его жену.

— Нет, Север, всё не так. Я наплела этим курам, что не могу дать мужу все удовольствия, что он желает, а желает он и в рот, и в зад, и сразу во все дыры, а я девушка нежная, наивная, опыта нет. — противным голосочком начала изображать из себя овечку волчица. — Я хочу, чтобы мой любимый мужчина отрывался в сексе по полной, пусть и не со мной! Но хочу держать всё под контролем. Меня никому трогать будет нельзя, так как я только для мужа — это я обозначила твердо.

— А я, значит, по рукам пойду? — усмехнулся Север.

— Ну это уж как пожелаешь, но мы не для этого туда идем.

— Ещё я сказала, что тебя прет, когда другие мужчины на меня смотрят, полуобнаженную, так что, может, придется раздеться, чтобы отвлечь.

— Нет!

— Ну нет так нет. — печально вздохнула Кира. — А так хотелось…

*****

Север задумчиво сидел в кабинете в основном офисе один, перебирая в голове последние проблемы, с которыми столкнулся. В ресторане заколебали проверками, Север выставил его на продажу. Илья поймал в офисе парочку крыс за хвостики и вытурнул их за дверь, задержались несколько разрешений на строительство, поставки материалов. Важный тендер был безнадежно просран, после такой удачи с Сити проектом. Холодную душу Севера подогрела мысль, что контракты на аэропорт уже подписаны, на реставрацию особняка тоже. Деньги на него Север выделил из тех, что лежали мертвым грузом уже одиннадцать лет. Пусть это поместье станет настоящим памятником его жене и детям, решил он.

Дверь его кабинета неожиданно открылась и на пороге возникла вторая нелюбимая жена, запыхавшаяся, раскрасневшаяся, она явно торопилась, пока бежала к нему, а он её совсем не ждал, но пропуск в бизнес-центр у неё был. Север поднялся навстречу ей, встревоженно глядя, как она нервно закрывает за собой дверь.

— Кира, что такое?

— Ты уже слышал? Видел?

— Что слышал? — нахмурился он.

Вместо ответа она потянула свой телефон со статьей из телеграм канала, из неё, он узнал, что некая Мальвина, проститутка со стажем, дала большое первое интервью, в котором рассказала про свою нелегкую жизнь секс работницы. В нём она призналась, что начала работать с шестнадцати лет, как её продали на первом аукционе, где присутствовали видные политики и бизнесмены. Девушка назвала несколько имен и это взорвало весь интернет, одним из имен был отец Киры, но её волновало не это. Во втором интервью должны были показать видеозаписи, где шестнадцати, а потом и семнадцатилетнюю девушку пялят клиенты, лица и имена которых широко известны. Одно такое видео уже показали, любимый певец миллионов женщин России, отец семи детей, вставляет в рот свое хозяйстве девочке в школьной форме. Его уже казнили на всех интернет платформах, а следственный комитет возбудил уголовные дело.

— Ты за что так переживаешь? Я не понимаю. — нахмурился Север, глядя на взволнованную жену.

— Это девушка, которой сейчас двадцать три, работала когда-то на Зверева, неофициально, конечно, но это он ее продавал. Ты ее не узнаешь? Она могла быть и под тобой тоже? — встревоженно спросила она.

Север удивился, как за него переживает его женушка. Он ещё раз внимательно посмотрел на шлюху, жизнь которой в скором времени оборвалась на самом интересном месте, вторая часть интервью так и не была записана, а видео не опубликованы и, конечно, бесследно исчезли.

— Я не знаю, Кира, они теперь все одинаковы, черт разберешь. — вынужден был признать он. — Я не знаю.

— Да ебать твою налево, любимый! — тут же взорвалась Кира, топнув ножкой. — Ты хоть запоминай, что трахаешь! А то тут такое! Данила твой с цепи сорвался, он в долги влез, вложился, блядь, в криптовую биржу, деболоид! Если человек по жизни продает чужие письки, куда уж ему дальше клитора то нос высовывать!

Север засмеялся, его жена иногда выдавала такое своим ртом, что он не мог удержаться.

— Ничего смешного, милый, прям ничего! Она назвала имена и слила этого престарелого ловеласа, любимца Газпрома. Папашку моего теперь уж точно свалят с депутатского кресла это мандаткой. — фыркнула она. — Данила приоткрыл свой сундучок, в надежде, что начнут выкупать компромат. Вдруг там и на тебя есть?

— Он приоткрыл крышку своего будущего гроба. — покачал головой Север. — И весь вопрос только в том, кого он за собой утащит.

— Пора с ним разобраться! — ещё раз топнула ножкой она и Север улыбнулся, такая воинственная.

— В печень? В грудь?

— Что?

— Нож свой ему куда засунешь?

— Его нельзя убивать, у него есть, чем укусить, надо действовать умнее, у меня есть план. — загорелись глазки Демоницы дьявольским огнём.

— Ну, раз у тебя есть план, пойдем послушаем на обеде. — слегка улыбнулся Север.

Кира засияла, то ли от того, что сейчас будет обед, то ли от того, что муж не стал над ней насмехаться, малолеткой несмышленой. За обедом в ресторане, пока она выкладывала свой план, Север открыто ею любовался, она надела короткое летнее платье, ярко-желтое, с черными вставками на талии, выглядела, как маленькая пчёлка, что трудилась на благо семьи. Кира казалась незлопамятной, она совсем не злилась на него, вроде бы, он не был до конца уверен. Только один вопрос его волновал, зачем она так ради него старается?

*****

Данила шел ко дну и он это понимал, его девочки, что были поумнее это тоже понимали и, предчувствуя беду, старались найти местечко потеплее. Но напоследок он, видимо, решил закатить прощальную вечеринку, самую развратную, самую пошлую, самую яркую, как он обещал своим постоянным клиентам, которые были напуганы откровениями вскоре убитой шлюхи и не очень охотно откликались на приглашения. Самое время было затаиться на дне и переждать скандал. Когда в клуб Данилы накануне вечеринки пожаловал Север, Зверев принял его радушно, как дорогого гостя.

— Какие люди, и без охраны, и без своей Снежной Королевы, которую ты везде с собой таскаешь, как вторые часы на запястье. — оскалился в притворной улыбке Данила.

— Ты что-то распизделся. — вальяжно расселся на диване в кабинете Зверева Север, расстегивая пуговицу пиджака. — Проблемы?

— Нет. С чего ты взял? — усмехнулся Данила, у которого под глазами залегли мрачные тени, и не от усталости, а от широкого спектра наркотических веществ.

— Да так, слухи разные ходят. Расскажешь?

— Всё хорошо, слухи всего лишь слухи. — оскалился блондин. — А вот слух о том, что у меня намечается вечеринка правда. Тебя ждать или ты теперь всё же семейный человек?

— Ждать. Я буду. Не один.

— А с кем? С женой? — удивился тот. — У меня со своим нельзя.

— Мне по дружбе можно. Доплачу. А ещё мне нужна та зеркальная комната, на пару часов. Хочу трахнуть свою же жену в борделе.

— Могу устроить. Ещё что-то? Девочка вторая, как ты любишь? — загорелись глазки у Данилы.

— Да, пожалуй, позже, но сначала, я хочу трахнуть свою жену сзади, но смотреть ей в глаза. — холодно улыбнулся Север, дотронувшись до своей губы пальцем, будто возбуждаясь. — Твоя зеркальная комната для этого как раз подойдет. Рассмотрю её со всех сторон.

Данила коротко обговорил условия по цене и Север кивнул, соглашаясь на них. Когда он вернулся домой, Кира, подпрыгивая от любопытства, закидала его вопросами, Север также коротко сказал, что всё по плану.

— У-у-ух! У нас с тобой такие две напряженные недели! Багдасарян…

— Багдасаров.

— Да пофиг, потом бордель, потом секс-вечеринка! У-ух! — подняла вверх кулачки Демоница, сверкая счастливыми глазами. — Семейная жизнь такая интересная!

Муж только покачал головой от восторга жены.