Глава 13. Тысяча и одно свидание

Кира стала для Севера чем-то большим, чем девочка для всеобщего обозрения и слюноотделения. Она стала первой женщиной, которую он впустил в свою жизнь после погибшей жены. Она была его самым частым собеседником, а он стал искренне интересоваться её мыслями по тому или иному вопросу. О прочитанном, Кира в ответ делилась охотнее всего. Это были чуть ли не единственные личные мысли, которыми она делилась, кроме светских сплетен. Иногда она вскользь упоминала о своей жизни в доме отца, но никогда не развивала эту тему, задвигая её подальше стеной из иронии и сарказма.

Когда Север после её попытки утопления попытался отправить её к психологу, она проворчала:

— То, что я лежала в психушке, не значит, что я сумасшедшая, ясно тебе? Нет у меня никаких травм! Не буду я о них с посторонним человеком пиздеть.

— А со мной? — неожиданно предложил себя муж.

— Нет! Отстань, Север!

Уже несколько дней он хотел завести этот непростой разговор насчет ее братьев, и слова застревали у него в горле, царапая связки страшными словами и он молчал, глядя, как его жена продолжает проявлять психопатические наклонности. Возможно, это были последствия травм и попытка отгородиться от их влияния. Кира в целом будто вся была последствием одной большой травмы длиною в её короткую жизнь.

— Хорошо, тогда плавание, тебе нужно научиться плавать, наконец.

— Ладно! — закатила глаза она и тут же воодушевилась. — Только тренер, чтобы был молодой и симпатичный!

В итоге получила она сорокалетнюю женщину, что учила её два раза в неделю, в остальные дни её пытался тренировать Север, на котором она просто внаглую ездила по бассейну, как на ките, хохоча во всё горло. Она хваталась за его плечи и он плавал с утяжелением, теперь каждое утро они плавали вместе. И Север стал от этого чуточку счастливее.

*****

— Завтра едем в Подмосковье, оденься поудобнее, обувь для прогулки. — сообщил ей Север в воскресенье.

— А Графиню можно с собой взять?

— Можно, только возьми ей корм и миски, но если она устанет, будешь носить её сама.

— Ладно. — буркнула Кира, ковыряясь в тарелке.

Рядом на стульчике теперь неизменно восседала избалованная собачонка, которая время от времени ставила лапки на стол, вынюхивая что-то вкусное. Кира говорила команду «нельзя» и девочка послушно садилась обратно.

В понедельник утром Север воочию убедился, что значит для женщины удобно — Кира надела то же самое белое платье, что и на скачки, и даже шляпку.

— И вот это вот удобно? — хмуро кивнул он на её платье.

— Мне удобно, без корсета так вообще, хоть дышать могу!

Север сел за руль сам, Кира села рядом, как и положено жене, на руках у неё чинно восседала любопытная Графиня, изредка тявкая. Север любил ездить в тишине, нарушаемым лишь тихим рокотом мотора, Кира не возражала и молча сидела рядом, глядя в окно как и её собачка. Северу было спокойно, здесь и сейчас, рядом с фиктивной женой и их собакой, он ощущал свое любимое чувство — спокойствие.

Они въехали в зеленый городок с малоэтажной застройкой, проехав на окраину, Север остановился у покосившейся ограды, за которой начинался заросший парк, взял за руку свою жену, кивнул охране, которая пошла за ними по тропинке в парк. Кира вела на поводке Графиню, которая чуть не ошалела от обилия новых неизведанных запахов вокруг.

— Где это мы?

— В усадьбе одного древнего дворянского рода, который получил её в дар от Петра Первого.

Они вышли на берег большого пруда, где медленно плавали утки, рассекая черную гладь воды. Слева располагался ещё один пруд поменьше, где на самой его середине возвышалась белоснежная ротонда, бывшая купальня дворян. Север провел жену дальше и они остановились у двухэтажного особняка, колонны парадного входа которого держали на своих сильных плечах мраморные атланты. Дом был огорожен сеткой, а двери наглухо закрыты, Кира, открыв рот смотрела на кусочек разрушающейся истории, что замер в этом безлюдном и тихом месте. Муж провел её к заднему входу в здание, ступени которого местами разрушились и почернели от времени.

— А что там внутри?

— Скоро увидишь.

— Север Демидович, добрый день. — позвал их приземистый мужичок, что запыхаясь, спешил к ним с другой стороны особняка.

Морозов поздоровался, представил жену и мужчина по имени Иннокентий провел из внутрь, там было не так всё плачевно, как снаружи. В бальных залах даже сохранился паркет, лепнина на потолке, большие люстры.

— В нашем краевом музее хранятся вещи из этого особняка, их можно было бы перевезти сюда для экспозиции. — вещал мужчина, показывая Морозовым дом.

Изумительная мраморная лестница поразила Киру своей белизной и тонкой выделкой перил. Она осторожно провела ручкой по холодному камню и улыбнулась.

— Территория тоже требует ухода, пруды почистить, облагородить, все местные ходят сюда гулять. Если бы еще и усадьба работала, она смогла бы привлечь туристов, одну залу, что не сохранилась, можно было бы отделать под старину и сдавать в аренду, на свадьбы и фотосессии. — вещал тем временем Кеша, показывая Северу проект.

— Кто автор? — спросил он, всматриваясь в дизайн.

— Моя жена, она реставратор. — потупил взгляд мужчина. — Эта усадьба ей очень нравится, она хотела бы её восстановить.

Север кивнул, они ещё немного прошлись по пустым залам особняка и вышли на улицу, где распрощались с мужчиной, что с надеждой взглянул на Морозовых, которые удалялись к прудам.

— Ты хочешь восстановить этот дом? — спросила Кира, шагая под руку с мужем в тени деревьев.

— Я хочу взять на подряд аэропорт, что в этой префектуре, на реновацию, а эта усадьба взятка этому городу. Им усадьба, мне аэропорт.

— Странная какая-то взятка, кому выгода?

— Я сам не ожидал, этот Кеша в жизни взяток не брал, а тут согласился, Озёрный мне помог договориться. А знаешь почему вдруг решил взятку взять? Его жена лечится от рака, она полжизни посвятила спасению этого места, но успехов не достигла, слишком много денег нужно вложить.

— Сколько?

— Почти четыреста миллионов.

— У тебя столько есть?

— Есть.

— А прибыли от аэропорта будет больше?

— Намного.

— Ну, тогда хорошая сделка. — улыбнулась Кира, вышагивая рядом.

Они подошли к пруду, где их ждал мужчина-лодочник, Север пригласил жену присесть в деревянную лодку.

— А где спасательный жилет?

— Он не нужен, тут десять метров проплыть.

Она еще немного поломалась и всё же согласилась сесть, Север работал веслами сам, лодочник взял вторую лодку с каким-то скарбом и повез к середине пруда, к ротонде. Там на берегу их встретила девушка, одна из официанток ресторана Севера. Она мило улыбнулась и провела супругов к накрытому посреди старой беседки столу.

Ужасно голодная Кира, прежде чем сесть за стол, достала из большой сумки две миски для своей Графини, наполнила их и только потом села сама. Они с Севером остались на маленьком островке одни. Он разлил по бокалам клубничный напиток со льдом и начал рассказывать Кире историю этого места, она внимательно его слушала, не перебивая и яростно работая челюстями.

— Знаешь, что меня бесит в моем окружении больше всего? — решил вдруг выговориться муж.

— Снобизм? Похуизм? Охуизм? — хохотнула Кира, закидывая в себя последний кусочек стейка.

— Что люди, у которых есть деньги, начинают считать себя элитой из высших слоев общества. Хотя грязь в князья не превратится никогда, только потому, что у них в руках много хрустящих банкнот. Зато гонору у них столько, на семь поколений вперед хватит. Меня коробит, когда вчерашняя советская нищета разбогатевшая в девяностые или около того, вдруг объявляет своих отпрысков особями голубых кровей, ищет им достойную пару его круга, скрещивает потомство. Мерзость. Все мы потомки крестьян крепостных скорее всего, аристократию всю либо выдавили из страны, либо расстреляли. Интеллигенцию сгноили в лагерях. Поменьше бы людям гонору к своей фамилии.

— Как Ковалевским?

— Да.

— А Ида ничего такая, интересная, очень простая, на самом то деле оказалась, воспитанная, умная. Хорошая мама… — задумчиво проговорила Кира. — Она куда-то уехала с семьей, поэтому их не видно в последнее время.

— Она что-то говорит насчет своего исчезновения?

— Нет, съезжает с темы.

— Пригласи её куда нибудь, разболтай.

— Я не умею. — пробурчала она.

— Кира, ты знаешь то, что не должна, как то же ты это делаешь, значит умеешь. — усмехнулся Север, глядя как она пачкает личико шоколадным тортом.

После сытного обеда супруги ещё раз прокатились на лодке и прогулялись вокруг пруда.

— Я вот дочь шлюхи и депутата, а ты чей сын? — зевая, спросила она, кидая уткам остатки хлеба от обеда.

— Моя мать учительница, отец работал в нефтянке, я тебе говорил, а их родители были ссыльными зеками по политическим мотивам.

— М-м-м, почти интеллигенция. — сказала Кира, с улыбкой глядя на Графиню, что тявкала на уток, бегая по берегу. — А я чернь, с обоих сторон, папочка мой дорогой, вообще ни грамма не элита, из элитного у него только шлюхи, в том числе и моя мама, ну и алкоголь.

— Это не так, Кира, ты не простолюдинка и никакая не чернь. — покачал головой Север.

— Это почему это? Потому что фамилия моя теперь Морозова? — подразнила она мужа.

— Потому что в тебе есть достоинство, это признак аристократии. Ты сама принимаешь решения, думаешь своей головой это признак умного человека со свободной волей и разумом. И да, ты можешь послать человека в жопу, когда он по-другому не понимает, это признак силы и отказ быть терпилой.

Кира покосилась на мужа, который только что, кажется, сделал ей комплимент. Даже несколько. Она на это решила его ещё немного подразнить.

— Кстати о задницах, кто такая эта Кристина, которая меня с дерьмом смешала, не моргнув?

— Никто. — стиснул зубы Морозов.

— А почему вела себя как будто кто-то?

— Я сказал, она никто!

— По-моему, она в тебя влюблена или была влюблена. — нахмурилась Кира. — А ты как-то вроде не очень. А ты любил свою жену? Вы были счастливы?

— Нет. — отрезал Север, сжимая кулаки.

— Ну да, я так и поняла. Детей не хотел, жену не любил. Ни одной счастливой женщины вокруг тебя, ну, кроме меня, естественно. Ты бы как-то скорректировал свое поведение, характер что ли. Чай не мальчик уже, помереть в одиночестве решил?

— Я не собираюсь умирать, пока.

— Никто не собирается, вон братья мои молоды были и прекрасны, а потом бац — и сдохли! Земля стекловатой!

— Ты их убила? Как? — вцепился в неё ледяным взглядом муж.

— Всё тебе скажи, любимый, ещё разлюбишь. — елейно улыбнулась Кира и подхватила на ручки свою принцессу. — Мы устали! Хотим домой!

Не так он хотел провести этот день, вернее так, но без этого разговора про его жену и любовницу. В последнее время всё чаще призраки прошлого будто тянули свои костлявые руки через толщу времен и пытались его придушить.

В тот вечер он лег в постель с тяжелым сердцем и двумя порциями шотландского виски. Его дверь неожиданно заходила ходуном от сотрясающих её ударов.

— Север, открой! Я знаю, ты не спишь! — раздался за дверью голос жены.

— Чего тебе? — вздохнул он, открывая дверь.

За ней стояла взъерошенная девочка в пижаме — на этот раз панды. Много панд. Они были повсюду, куда бы ни кинул взгляд Север.

— Ты это… что сегодня устроил? — пропыхтела Кира, надутыми от обиды губками.

— Что устроил? Ты о чем?

— Мы были вдвоем, у нас был обед, никого рядом не было. У нас что, было свидание?

— Можешь так это называть. — усмехнулся Север, который очень постарался ради этого свидания, впервые за много лет.

— Ты… Зачем ты это сделал?! — зарычала Кира, топая босой ножкой. — Какое ещё свидание?! Выгуливай свою романтичную натуру с другой женщиной! Прекрати эту фигню! Нам это не нужно! Не надо со мной играть в папика и его девочку! Это отвратительно! И заботиться обо мне не надо, я сама за себя отвечаю! Мне это не нравится! Ты мне не нравишься, Север! Спи!

Кира развернулась на пятках, добежала до своей комнаты и громко хлопнула дверью.

— Не делай добра, не получишь от Демоницы зла. — разочарованно цокнул языком Север.

*****

В этот вечер в клубе у Волшебника страны мужских грез была ночь тысячи сказок и сотни продажных женщин. Каждый мужчина хоть раз в жизни хотел бы почувствовать себя султаном с личным гаремом, а некоторые даже воплощали фантазии в жизнь в связке жена-любовница, но реальность чаще всего больно била по яйцам после развода. Поэтому состоятельные мужчины предпочитали держать свой брак в безопасности, приходя в платный гарем совсем ненадолго, одним глазком заглянуть.

Волшебник обожал делать представления для гостей и раз в два месяца устраивал настоящие ночи разврата. Тематика всегда была разная. Сегодня на сцене и вокруг столов девочки танцевали танцы живота и других частей тела в восточных костюмах, с закрытыми лицами, но очень открытыми телами. Мужчины, как наевшиеся до отвала коты, восседали на подушках, ублажая взор красивыми девушками, а живот восточными закусками и алкоголем.

Кира, облаченная в черный костюм танцовщицы, инкрустированный серебряными нитями, без труда нашла своего визави. Он сидел с каким-то мужчиной, и они тихо переговаривались, попивая чай из прозрачных армудов. Женщин рядом с ними не было. Кира огляделась вокруг, Северу нравились такие мероприятия, впрочем, на его лице это никогда не отражалось. Он с каменным лицом смотрел на стриптиз, на иммерсивные постановки с голыми актерами, но ему это нравилось, точно знала она. Север любил глазами, среди его подстилок были только самые красивые женщины, но сегодня его тут не было.

Спутника Филина увели в отдельные покои две прекрасные одалиски, Филин пока присматривался, оставаясь в одиночестве. Неожиданно его цепкий взгляд нацелился на единственную наложницу, что не двигала ни бедрами, ни остальными частями тела. Женщина в черном выглядела инородным телом, забежавшим в бордель по ошибке, но когда их взгляды зеленых глаз схлестнулись в молчаливой схватке, Филин чуть не подавился чаем, закашлявшись от удивления.

Кира решила, что пора. Она быстро прошла через стайку девушек, что проходили мимо, и оказалась в ложе султана Святослава Прозорливого. Под его ошарашенным взглядом, она опустилась на колени и на четвереньках подползла по подушкам ему за спину и совершенно спокойно начала массировать ему плечи.

— Вы что здесь делаете, мадам Морозова, или вас лучше назвать Демоница? — тихо сказал он.

— Так только муж меня называет, ему можно, тебе нет. — промурлыкала Кира.

— Что ты тут делаешь? — напрягся Филин, ничуть не расслабляясь от ее массажа. — Подрабатываешь в свободное время? Мужа караулишь, чтобы было за что убить?

— Я к тебе пришла. Соскучилась. — прошептала она ему в ухо, через черную ткань на лице. — А ты меня узнал, приятно.

— Кира Дмитриевна, то, что вы схватили меня за яйца, ещё ничего не значит. Между нами ничего нет. — попытался осадить ее Филин.

— А может будет? — прошептала ему в ухо Кира и ткнулась носом в щеку. — Мне твоя помощь нужна, я заплачу. Может, натурой даже. Пойдем? Очень надо!

Филин замолчал, он будто переваривал внутри себя возможные последствия того, что предлагает ему Демоница, шепча в левое ухо, где обычно сидели черти. В правое ангелы с небес, видимо, устроили молчаливую забастовку. Он поднялся и протянул ей руку, которую она легко приняла.

Хостес провела их в свободную комнату для траха, большую, с зеркалами и кроватью с балдахином. Кира поморщилась от претенциозной безвкусицы и кошечкой скользнула на кровать, заказала в номер еду и закусок по телефону на тумбочке, включила музыку чтобы исключить подслушивание. Она похлопала рядом с собой по кроватке. Филин в нерешительности стоял над ней и смотрел на девушку, что сняла накидку с лица.

— Что ты там опять муки совести переживешь? Не надоело? Ложись уже давай, я тебя не укушу! Если только немного.

— Если твоему мужу плевать на то, сколько тебе лет, то мне нет. И спать я с тобой не собираюсь. Север мне башку оторвет, а потом к жопе приделает. Спасибо, не надо.

— Я что, предлагаю тебе со мной спать? Просто поговорим. — закатила глаза Кира.

Филин всё же согласился на предложение, подложил подушки под спину и уселся на кровать, опираясь на них.

— Ты даже не разденешься?

— Нет.

— А мне жарко что-то стало… — притворно вздохнула Кира и медленно сняла с себя костюм, оставшись в изумительном черном комплекте из кружева.

Она знала, что сквозь него просвечивали соски и темный треугольник волос между ног в трусиках. Кира легла на живот, подложив руки под голову и скрестила ножки, пристально глядя на Филина, у которого дернулся кадык и все мышцы шеи вмиг напряглись.

— Снимешь рубашку?

— Нет. — процедил сквозь зубы, Филин.

— Пожалуйста! — жалостливо попросила она.

— На мужа своего смотри.

— Я смотрю на него каждый день, надоел, хочу на тебя.

Филин покосился на неё, задержав взгляд на её заднице и всё-таки снял рубашку, обнажив крепкое подтянутое тело. Кира с интересом рассматривала его татуировки, обычно их было не слишком видно.

— Они что-то означают?

— Да, что люблю наскальную живопись. — усмехнулся Филин.

— А вот Север не любит. Ни одной татухи.

— Чего тебе надо?

— То же, что и всем от тебя — информацию.

— Какого толка?

— Личного. О моем муже.

— Спроси у него.

— Он не говорит.

— А с чего ты взяла, что я скажу?

— Я же за это заплачу. Мне немного надо, совсем чуть чуть. — с придыханием сказала Кира и протянула руку к рельефному прессу мужчины.

Она провела ладошкой от низа его живота до груди, где её пальчики утонули в завитках густых волос, у Севера на груди волосы были короткие, ей больше у него нравилось.

— Странно, что ты так хорошо выглядишь, ты же ведь куришь. Курение и спорт вообще не сочетаются.

— Я курю только, когда нервничаю.

— Или когда красивая женщина просит тебя научить курить. Сохнешь по ней?

— Ты это о чем? — осторожно спросил Филин.

— Брось, давай не будем в эти игры дебильные играть. Ты один из этих, с Эдиповым комплексом, что трахают чужих жен, шлифуя детскую травму, когда мама их недолюбила в детстве должным образом. Я про вас в книжке читала по психологии. Ты уважаешь Севера, ведешь с ним дела, даже, может, боишься его, но всё равно лежишь тут со мной полуголый. Влад Ковалевский тебе вообще, говорят, друг закадычный, но ты и его жене присунуть пытаешься. Ты не можешь противостоять своей больной натуре!

— Ты ошибаешься, Кира.

— Разве? А зачем ты здесь?

— Мне просто интересно, что тебе от меня надо? Я слишком любопытный.

— Я тоже. Расскажи мне про Севера, про то, что случилось с его семьей, поподробнее, особенно про их отношения с женой. Ты ее случайно не соблазнил? Хочу знать кем Север вообще тогда был, что делал, про Кощея… Он ведь работал на него. — резко стала серьезной Кира. — И я уйду, заплатив за услугу.

— Ты разве не знаешь, что случилось?

— Только сухие факты, мне нужен взгляд со стороны, человека, который был свидетелем. Ты ведь был, правда? Вы очень давно знакомы.

Филин раздумывал лишь пару секунд прежде, чем взял гроздь винограда в руки и начал свое повествование, заедая сладкими ягодками. Любил он болтать. Кира внимательно слушала, мотала на ус и сопоставляла факты. В то далеко время Филин уже почти крепко встал на ноги и почти освободился из под самого лютого хозяина чистильщиков.

— Север ненавидит быть от чего-либо зависимым, он не пьет, не курит, у него нет постоянной телки, не играет. — поделился своими впечатлениями о нём Филин. — Кощей же любит людей зависимых и жалких, всех и вся пытается под себя прогнуть, с ним не договоришься, либо по его плану, либо червей кормить. Север очень ему нравился, ему казалось, вот он наследник, которым должен был быть Влад, и всё же он Морозов, а Морозов не любит прогибаться под чужие хотелки и правила. Кощей ввел его в строительный бизнес, но дальше он захотел сам, его отец смог сына прикрыть, когда тот ушел на вольные хлеба. Кощей держал свое слово столько лет, но теперь его не держит ничто. Покатился под откос…

— Почему?

— Потому что его время проходит, а он изо всех сил за него цепляется. — усмехнулся Филин. — Люди, с которыми Кощей был на короткой ноги в высших эшелонах власти меняются, тупо умирают от старости, их заменяют новые, наглые и беспринципные, люди другого формата, к которому он не привык. Бизнес меняется, сами бизнесмены стали другими. Время меняется и он за ним не поспевает. Север хоть и жесткий, как камень, но он может подстраиваться, следит за трендами, вливает новую кровь в свою компанию, чтобы не отставать. На тебе вон женился, чем не новая кровь?

— Ты думаешь Кощей меня убьет? — безразлично спросила Кира.

— Думаю, он придумал для тебя участь похуже. — признался Филин. — Кощея с его характером и склонностью калечить и убивать шлюх, сторонятся даже эскортницы, Волшебник своих как курица наседка от него прячет. А твой муж, что делает? Перед его носом конфеткой машет. Север очень жестокий и всегда таким был, особенно после смерти всей своей семьи. Ничего мягкого и человеческого в нем не осталось. Он улыбается, а у меня мурашки по коже от его улыбки.

— А мне нравится, как он улыбается. — робко возразила ему Кира.

Затем Филин в подробностях рассказал, что случилось в ночь убийства семьи, а потом после, и Кира поняла, почему Север об этом молчал.

— У Демида Морозова был лучший друг, Грачев, начальник его службы безопасности, а у того был сын, Ворон у него кликуха была, он был начальником охраны у Севера. Когда вся эта хуйня случилась, Север отмудохал всех охранников, которые отвечали за безопасность его семьи, до полусмерти, попало и Ворону. Потом Север начал искать виноватых, не нашел, но щепки от леса я подчищал. Не сказать, что они были ягнятами, но семью Севера не трогали.

— Он убивал людей? — вытаращила глаза Кира.

— Деточка, все, кто так высоко сидит, как твой муж, кого-то да грохнули в своей жизни.

— А что с Вороном? Он и его убил?

— Нет, глаз только выбил и они разбежались семьями. Север тоже очень злопамятный, как и Кощей, поэтому Морозов ему так нравился, он думал, они похожи. Но у Севера есть одно отличие.

— Какое?

— При всей его жестокости, совесть и честь у него в закромах имеются. Кощей о таком даже не слышал.

Филин ещё немного рассказал про Севера, но в его словах Кира больше ничего интересного не нашла, кроме одного…

— В то время у Севера была любовница постоянная, видная девка из богатой семьи, Кристина Самойлова, видел, вы с ней уже познакомились, ты можешь спросить её о своём муже, может, подскажет чего. — накинул дельную идею Филин. — Кину тебе её контакты, если хочешь.

— Спасибо, Филин, буду признательна. Я всё поняла, мне пора. Счастья в личной жизни. — сказала Кира, резко вставая на кровати на колени и задержалась. — Грачи, вороны, филины… Чё то птичник какой-то собрался вокруг моего Севера. Где моё ружье? Барышня дичь желает настрелять себе на ужин!

Кира громко расхохоталась, пока Филин в это время впился взглядом в её соски, что просвечивали сквозь тонкие кружева, заметив его взгляд, она усмехнулась. Вот он — триумф женской власти над мужчиной, всего лишь тело, а какой эффект. В глазах у Демоницы зажегся огонек, который тут же поймал Филин, будто загипнотизированный, он смотрел, как она подбирается ближе к нему на четвереньках, садится к нему на бедра, касаясь ширинки своей промежностью. Кира положила ладошки на его грудь и будто слушала ими, как глухо и быстро бьется его сердце в груди. Филин сжал кулаки, только бы не тянуть к ней руки.

— Слезь или я тебя скину. — сквозь зубы процедил он.

— Слезу, только возьми свою плату. Я тебя наняла, и ты сделал дело, я должна заплатить. — прошептала Кира.

— Языком поработал бесплатно, свободна. — тяжело вздохнул он, напрягая мышцы.

Кира нагнулась к нему ближе и добралась ртом до уха и прошептала:

— Я наслышана о твоем искусстве работать языком, любишь ты это дело. Особенно чистых девочек. Им нравится…

Она нависала над ним, упираясь ладонями в подушки, понимая, что играет с огнём, но остановиться никак не могла.

— Правая, снизу. — сказала она, глядя в потемневшие от возбуждения зрачки Филина.

Его грудь тяжело вздымалась и она чувствовала напрягшийся член, что упирался ей в лобок.

— Что? — хрипло спросил Филин.

— Деньги у меня там, доставай!

— На хер иди!

— Я уже… — поёрзала она задницей на нём.

На Святослава было страшно смотреть — он боролся с собой так отчаянно, что Кира им даже гордилась, он как будто бы побеждал.

— Я сказал, слезь с меня и вали отсюда нахер! — процедил сквозь зубы Филин и его лоб покрылся испариной.

Он мог бы и сам её скинуть, но будто боялся до неё дотронуться. Демоница улыбнулась, нащупала свернутые купюры под чашечкой и кинула на постель.

— Досуг за мой счет. И, чтобы ты знал, я никак не унижаю и не позорю своего мужа, общаясь с тобой полуголая. У нас фиктивный брак двух свободных людей. Он, конечно, будет не в восторге, что я тут с тобой, но ему лучше не знать. — защитила всё же честь своего мужа жена. — Мне начинает нравиться тебя изводить. Смешной ты.

— Смешной? — хмуро переспросил он.

— Ну да, я же четко тебе сказала, что однажды приду тебя убить, ты глухой что ли? — усмехнулась она и вытащила руку с зажатым в ней ножом из под подушки. — И всё равно пошел за мной, как на веревочке собачонка. Ничего не изменилось, Филин, я приду, жди. А до тех пор, будем общаться ближе, ты можешь мне ещё понадобиться.

— Не много ли ты на себя берешь? — резко похолодел в их отношениях Филин, следя за ножиком в её руке.

— Столько, сколько смогу унести! До встречи, совёночек. — соскочила с него Демоница и резво оделась.

— Смотри, как бы моими перьями не подавилась. — злобно усмехнулся Филин.

Черная кошечка исчезла за дверьми трахательной комнаты, оставив мужчину за ней в полном замешательстве, он только сейчас осознал, что сделал — был на одной кровати с женой Севера Морозова. Севера, который чуть ли не единственный мог свалить его с высокой ветки, на которую он залез. С этой Демоницей надо было держать ухо в остро, а член подальше, тут же решил он.

*****

За годы жизни в тюрьме строгого режима, Кира научилась многому. Врать и изворачиваться до самого конца, менять маски на лице, как перчатки на ручках, прятать эмоции, что так жаждали увидеть её обидчики. Она не плакала и не умоляла о пощаде, когда её били, Кира смеялась, требуя ещё. Ни разу она не показала на лице страх, а всё, что видел от неё папенька, это раболепное обожание, которое со временем стало пугать его до чертиков. Также её неотъемлемым навыком стало умением тихо передвигаться, сбегать оттуда, откуда сбежать было нельзя и проникать туда, где её не ждали.

Ее новый муж и не подозревал, что она уже несколько раз покидала его особняк под покровом ночи. Стоило ей разобраться, как работает его система безопасности(также как и у папеньки дома), так её и след простыл. Но в этот свой поход в ночь, она не учла один нюанс — надо выбирать сообщников тщательнее. Её сдала Графиня, которая проснулась через пару часов после побега хозяйки и отчаянно заскреблась в дверь, разбудив хозяина.

Злой Север дошел до спальни жены и без стука открыл дверь в комнату, где царил полумрак включенного ночника. Собачка бросилась ему в ноги и отчаянно заскулила, просясь на ручки. Север вздохнул и подхватил тщедушную собачонку, сводил её на улицу в туалет, не решаясь разбудить жену, а потом втолкнул Графиню обратно в спальню, закрыв дверь. Через десять минут собачка залилась тявканьем на весь дом, и Север подскочил как ужаленный, Кира должна была проснуться, почему она так крепко спит?

Так он узнал, что её в постели нет, на её месте лежит свернутый плед под одеялом. Север был в шоке, а потом в ярости, когда понял, что камеры зациклены. За два часа, что он провел за исследованием записей, он выяснил, что жена сбегала из дома на регулярной основе.

— Пиздец твоей хозяйке, Графиня. — процедил он сквозь зубы, поглаживая беззаботно спящую псинку у себя на руках.

Кира проскочила в дом через заднюю дверь, как мышка. Предварительно она смазала все петли дверей, что могли скрипнуть, выучила каждую дощечку на полу, которая могла скрипнуть. Она двигалась как заправская ниндзя, даже одежда её была из такой ткани, которая не шуршит при трении, а ботинки на мягкой подошве не издавали ни звука. Кира не знала, что уже попалась и идет прямо в мышеловку…

Когда она вошла в дверь своей спальни и шагнула внутрь, она не заметила, что у стены рядом с дверью стоит мужчина и пристально смотрит на то, как она осторожно снимает рюкзак и проходит в ванную, оттуда она вышла в одном нижнем белье и, когда вспыхнул свет большой люстры, Кира зажмурилась.

— Ой. — только и сказала она, глядя в ледяные глаза своего мужа.

Она нисколько не стеснялась своего вида, находясь в том же провокационном комплекте белья, что и в борделе.

— Через пять минут, в моем кабинете. — процедил сквозь зубы муж и вышел вон.

— Бля-я-ядь. — тихо прошептала Кира.

Она вошла в его кабинет уже в банановой пижаме, Кира специально выбирала детские спальные комплекты, чтобы муж и не думал на неё возбуждаться, а если бы возбудился, у неё было бы много вопросов. Кира села в кресло напротив камина, у которого стоял Север, сложив руки на груди.

— Где ты была?

— Ходила по своим делам. — отчеканила Кира.

— Каким делам?

— Личным.

— В шлюшьем белье по личным делам?

— Шлюшьем? — чуть приоткрыла рот Кира. — Эдик сказал, что все Патрики в таком ходят, они что же все шлюхи?! Это что же и я тоже шлюха?

Кира наигранно прикрыла ротик ладошкой, изображая удивление, чем разозлила мужа ещё больше, он итак был на пределе, а тут ещё над ним открыто издевались. Он сделал шаг к ней и оперся руками по обе стороны кресла на подлокотники, нависая над своей женой ледяной глыбой.

— Пока я изо всех сил стараюсь не дать тебе сдохнуть, ты сбегаешь из дома по ночам?! Ты охренела?! — взревел он.

— Да! — радостно подтвердила Кира, сверкая глазками.

Север на секунду опешил от такой вопиющей наглости, но дальше она пошла ещё дальше.

— И что ты сделаешь, муж мой, любимый и единственный? — усмехнулась она, откидываясь спиной на кресло. — Отшлепаешь?

— А это сработает?

— Нет!

— Где ты была?

— Не скажу!

Север был готов начать её шлепать по заднице ремнем, настолько она его выбесила. Он передумал уйму вариантов, куда она отчалила ночью, но когда он увидел её в белье, вариант остался только один — у нее есть любовник. Его глаза потемнели от ярости, он оттолкнулся от кресла и отошел в сторону, отвернувшись от неё и пытаясь собраться с мыслями, ему было совершенно непонятно, что с ней делать, наказать за непослушание? Ее итак били до полусмерти, он же не её отец. На его плечо легла теплая ладошка и несильно сжала, мышцы под футболкой вздыбились от напряжения.

— Север, не злись, пожалуйста, я не люблю, когда ты злишься, ты очень страшный. — залепетала чертовка извиняющимся голоском. — Я ничего такого не делала, честно. И я очень осторожная, я не подвергаю себя опасности.

— Где ты была? — резко развернулся он, сбрасывая её руку.

— Я ходила по своим делам, то есть нашим.

— Почему тайно? Почему без охраны?

— Потому что так надо.

— А может у тебя кто-то есть? — задал вопрос Север и надеялся, что голос его не дрогнул.

— Может быть, Север, и это уж тебя точно не касается. Я в твои постельные дела не лезу. — поджав губки, ответила она. — В любом случае, мои похождения, если они начнутся, тебя никак не заденут. Никто не узнает. Ты ведь об этом переживаешь?

Ему стоило больших усилий не выдать своего отношения к её личной жизни. Одна мысль о том, что она встречалась с мужчиной повергала его в дикую и неописуемую ярость. Он думал, что может себя контролировать в любой ситуации, но сейчас не был так в этом уверен.

— Кира! Ты ведь не глупая девочка! Какого хрена ты творишь? Ты Кощея не боишься? — решил увести спор в другую сторону муж.

— Нет.

— А надо бы…

— Страх не должен управлять нашей жизнью, я итак до фига всего боюсь. Не злись, Север, я для нас стараюсь.

— Так не пойдет, Кира. Ты не можешь уходить из дома ночью без охраны.

— Хорошо, я не буду. — тут же согласилась она, виновато потупив глазки.

Муж поднял её подбородок двумя пальцами вверх и заглянул в эти ведьмовские изумруды глаз.

Она врала — точно знал он.

Он это понял — уверена была она.

— Я отвечаю за твою безопасность, Кира, если с тобой что-то случится… — Север покачал головой, отпуская чертовку.

— Я сама отвечаю за себя, Север. Если со мной что-то случится, то я сама виновата. — резко прервала она его.

— А мне что делать с этим?

— Ничего, похоронишь и будешь жить дальше, просто не забывай, что я тебе никто.

Кира развернулась и быстрым шагом покинула кабинет, где остался мужчина, которому она стала дорога, и от этого он был в смятении, не зная, что с этим делать, а вот как быть с наказанием он знал точно.

— Эй! Стучись, пожалуйста, это моя комната! — заворчала Кира, обиженно глядя на ворвавшегося туда мужа.

— Не знаю, как ты получила доступ к камерам, но теперь у тебя его нет. А значит, ты точно попадешься в следующий раз.

— Бабка надвое сказала, буду сбегать в открытую. — фыркнула она, глубже забираясь под одеяло.

— Молись, чтобы попалась ты мне, а не кому-то ещё. И когда ты попадешься, тебя ждёт наказание.

— Какое? — выгнула бровки Демоница.

— Я буду спать с тобой, чтобы уж ты точно ночью никуда не удрала.

— И ты считаешь это наказанием?

— А ты нет? — нахмурился Север.

— Да не особо уж буду страдать. — пожала плечами Кира. — С тобой приятно спать, ногу закидывать, ты большой и теплый, мне вообще нравится спать с мужчиной в одной постели. Очень приятно.

Кира заметила, как Север поменялся в лице, ему явно не понравились ее откровения.

— Спать иди, муж. Наказание так себе, скорее сам себя наказывать будешь. — хохотнула она, укладываясь на подушку.

Север снова и снова садился в лужу рядом с Демоницей, но в этот раз он сдаваться был не намерен. Кира широко раскрыла глаза, когда через закрытые веки почувствовала, как в комнате погас ночник, а следом за этим кровать скрипнула под тяжестью мужчины, что лег рядом. Да не просто лег, а накрыл её одеялом, завернув сосиской, сгреб кучей себе в объятия и крепко обнял сзади, дыша ей в затылок. Кира от шока даже сказать ничего не смогла.

— Считай это репетицией. — тихо сказал ей на ухо муж. — Я сплю в полной темноте, всегда, и ты будешь. Надо бороться со своими страхами. Спи и не швыряйся, я этого не люблю.

Кира притихла, как мышонок рядом с котом, в своих разборках они забыли о Графине, что начала проситься на кровать к хозяевам. Север рявкнул на неё и она сразу поняла, что не стоит испытывать собачью судьбу и легла на свою лежанку. Впервые за последнее время Северу показалось, что он навел порядок в собственном доме.