Глава 18. Схрон

Север Демидович Морозов, что с трудом выдавил из себя извинения, как последнюю порцию зубной пасты из давно закончившегося тюбика, избрал самую верную и удобную для себя тактику поведения с женой после случившегося. Она называлась «проехали». Вёл он себя точно также, как и его психопатичная жена, будто никаких недопониманий накануне не было. Хотя её синяки на шее и запястьях с утра напомнили ему о другом. Кира вела себя нарочито вежливо, улыбаясь ему фальшивой улыбкой, как будто любящей его жены.

— Север, любимый, когда будут готовы мои документы? — спрашивала она его, подливая чай ему в чашку за обедом.

— Ты ведь недавно загранник получила, скоро тебе восемнадцать, получишь права.

— Я о других документах, глупенький. — оскалилась Демоница. — Когда будут готова моя вторая личность?

— Ближе к Новому году.

— А счета уже готовы?

— В процессе.

— Как с тобой приятно разговаривать, просто ужас! Такой приятный собеседник! — ухмыльнулась она. — Любовник тоже из тебя такой же? Два притопа три прихлопа?

— Проверить хочешь? — прищурил глаза он.

— Нет, спасибо, я у Наташи лучше спрошу, у неё наверняка есть мнение на твой счет. Даже два — одно до, другое после и оба разные! — захохотала Кира, глядя как Север сжал зубы. Неужели ему стыдно?

— Знаешь, что, дорогая, в том, что случилось, доля твоей вины тоже есть. — вдруг пошел в нападение Север. — Ты мне партнер, говоришь? Я могу на тебя рассчитывать? Ты исчезла с вечеринки, а мы договаривались по одиночке не ходить! Ты оставила меня без сознания валяться, вместо того, чтобы позвать охрану! Ты потащила нас туда, а могли бы просто вышвырнуть их оттуда силой и дело с концом. Но нет, тебе, видимо, захотелось меня позлить лишний раз.

— Ну, что поделать, я ж ведь глупый ребёнок! — хлопнула невинными глазками девочка. — А ты взрослый мужчина, мог бы меня приструнить! Ой, ты не можешь, кажется. Или мне это кажется?

Жена громко расхохоталась, пока Север злился ещё больше, а Графиня громко лаяла, поддерживая хозяйку. Причина его злости была ему совершенно понятна, злило его то, что жена его совсем не ревновала. Он бы хотел увидеть её ревность, это значило бы, что ей до него не всё равно, а пока он чувствовал, как она его использует, именно она, а не он её. Вот это было ему непривычно в отношениях с женщиной, и от этого он бесился.

— Завтра мы едем в твой особняк, обыщем без свидетелей, с утра.

— Хорошо, любимый, как скажешь, ты же у нас в семье главный!

*****

Морозовы приехали в секс-особняк на одной машине, Север был за рулем, машина сопровождения позади. В ворота дома они вошли только вдвоем, открыли дверь и вошли.

— Что за чёрт? — схватил за руку жену муж, не давая пройти дальше.

В доме было слишком чисто, ни крови в коридоре, ни запаха протухшей за пару дней еды. Север достал пистолет, который предусмотрительно взял с собой и пошел впереди, с кухни послышался какой-то шум. Кира мягко ступала позади него, оглядываясь вокруг, кто-то здесь всё убрал за гостями. Этот кто-то стоял спиной к двери большой кухни и намывал гору посуды, что высилась около него.

— Руки подними, чтобы я их видел! — гаркнул на мужчину Север, но тот никак не отреагировал.

Север повторил, однако, и новый приказ не возымел эффекта. Мужчина продолжал что-то мычать себе под нос временами и намывать посуду. Кира осторожно опустила свою руку на плечо мужа и покачала головой.

— Он нас не слышит. — громко сказала она. — Он глухонемой! Хирург правду сказал!

*****

Север поддался иллюзиям своей жены, отпустил охрану и сел ждать в засаде вместе ней в машине недалеко в лесополосе, незачем было посторонним знать, что они нашли библиотеку писаря. Кира утащила его прочь из дома, она прошлась по территории, так, чтобы ее не было видно из окна и нашла то, что искала — велосипед. Как-то ведь этот мужчина сюда приехал, а машины поблизости не было. Она достала из кармана трекер, который муж подкинул в подарок жене в рюкзак и прикрепила его к велосипеду. Север, наблюдая за её манипуляциями, получил от неё злобный взгляд.

— Мы с тобой об этом ещё поговорим! Следить за мной вздумал?! Не прощу никогда! — фыркнула она. — Я его три дня в кармане таскаю, думаю, когда ж ты заметишь, что маячок по дому передвигается, ты ж меня не пускаешь никуда! А ты даже и не смотришь за мной, получается?! Открывай давай приложение, где ты меня отслеживаешь, будем вместе следить.

Недовольная мужем жена, вот уже час сидела рядом с мужем в машине и смотрела в экран планшета, в ожидании, что точка начнет двигаться. Север же рассматривал карту, здесь не было ничего вокруг, откуда он приехал?

— Когда мы ехали сюда в тот вечер, я окно открыла, и мне показалось, что пахнет, как на скачках, навозом конским. — пробормотала Кира, не отрывая взгляд от экрана. — Я всё думала, почему сюда клининг не заказывают никогда? А вот он клинер — надежный, молчаливый, ему, видимо, Родимовы даже не удосужились сообщить, что их выгнали взашей. Зубик свой даю мудрости, что это тот самый, который Хирурга вёз.

— Вилами на воде писано. — скептически заметил Север.

— Слишком много совпадений. — возразила она.

— Кира, почему ты бросила собаку? Я ведь тебе её подарил. — решился задать вопрос, что мучил его уже несколько дней.

— Что у неё в ошейнике маячок? Надо с собой везде её таскать, чтобы я не убежала? — буркнула она.

— Я серьезно, Кира, я думал, она тебе нравится.

— Нравится, очень, но она для меня ненужный в моей будущей жизни балласт. — равнодушно ответила Кира. — Как и ты для меня, как и я для тебя в твоей нынешней, а с балластом поступают просто — избавляются. К тому же, она считает хозяином тебя, а меня твоей собственностью, которую надо охранять. У собак всё просто в их собачьей голове — они выбирают одного хозяина, а его домочадцы становятся ее зоной ответственности.

— Ты не балласт. — тихо сказал Север.

— Да ну? — усмехнулась она. — Я же вижу, что ты и сам не рад, что затеял эту фигню с женитьбой на мне. Кощею до меня всё равно, я доставляю много проблем, ты на меня постоянно злишься в последнее время. Устал от меня? Я получу наследство и сразу свалю, потерпи, пожалуйста, и перестань на меня злиться.

— Это не так, Кира, я на тебя не злюсь.

— А что тогда? — вскинула бровки она и тут же поменялась в лице, увидев движение на карте. — Он поехал! Будь готов!

*****

За следующий час, они немного ехали на машине, потом шли пешком через лес по узкой тропинке, по которой недавно проехал велосипед. Затем они оказались на большой опушке леса, где вместо избушки на курьих ножках стоял приземистый бревенчатый домик, рядом сарай и большая хозяйственная постройка, откуда веяло запахом конского навоза.

— Вот тебе и конь… — пробурчала Кира и кивнула куда-то в сторону. — А вон телега. Немой был, осталась бабка и всё сходится.

Север, чьи поиски длиной почти в двенадцать лет были близки к завершению, остолбенел у деревянных ворот, за которыми его ждали все ответы. Вот сейчас, он всё узнает, и всё закончится. Или начнётся новая глава под названием «Месть».

Кира толкнула ворота и они открылись, Север, как собачка на веревочке, пошёл за ней. Они прошли по ухоженному двору, где разгуливали несколько курочек и пара кошек грелись на солнышке, поднялись по скрипучим ступенькам и постучали в деревянную дверь. Шаркающие шаги прошли до двери и она открылась.

— А вот и старуха… — тихо сказала Кира.

Женщина лет семидесяти осмотрела незваных гостей, вытирая грязные руки о передник. Сильная и жилистая, с пронзительными синими глазами, она тяжело вздохнула.

— Наконец-то, явились… Думала помру, а за его книжечками так никто и не придёт.

Ледяное сердце Севера ухнуло вниз и чуть не отдавило ему ноги. Женщина пригласила их внутрь, усадила за стол, где уже сидел немой мужчина лет пятидесяти, который поедал борщ из глубокой миски.

— Сынок мой, Сёмушка. — кивнула на отпрыска старуха. — Юродивый и блаженный. Прям как этот, как его?

— Я называла его Жабо-муж! — широко улыбнулась Кира.

— Ты что ли его жена? — усмехнулась женщина.

— Вдова, помер он, я единственная наследница. Пришла забрать своё. — ещё шире улыбнулась она.

— А этот? — кивнула она в сторону молчаливого Севера.

— Это мой второй муж. Пришёл помочь донести. Там ведь много, мой жабик так старался, в день по два-три тома писал. Так где они? — поторопила её Кира.

— Нечего забирать, милая, нету… — вздохнула женщина.

— Как нету? — мигом слетела улыбка с лица девушки, а мужчина рядом сильно напрягся.

Старуха тяжело вздохнула и выложила секрет, что хранила больше сорока лет.

— Я с матерью твоего мужа знакома была, убирала у них в доме. — начала рассказ женщина. — У жабки твоей было какое-то нервное расстройство, в лет пятнадцать началось, он психовал, кидался на людей, и единственное, что его успокоило это писанина. Он писал и писал, тетрадку за тетрадкой, и всё это бережно складывал в надёжное место, очень переживал, что кто-то прочтёт. Доверял он только сыну моему, потому как тот, ничего ни сказать не мог, не слышал, да и люди мимо него вечно смотрели. Все свои писульки тот ему отдавал, а мой Сёма прятал. Однажды я их нашла, а там, такое, все мысли его грязные, нехристь!

Старуха перекрестилась, сплюнув в сторону.

— Я все эти тетрадки отняла да сожгла! Нечего моему мальчику туда нос совать, а этот нехристь всё писал и писал. Я всё отнимала и сжигала. А время то шло, я уж на них не работала, уехала в глушь, где над сыном не потешались, да пальцем не тыкали. Да этот хер жабий нас и тут нашёл, всё свою писанину Сёме пихал. Потом мать его приехала, умоляла брать, что даёт, денег платила за каждый раз. И так год за годом, он привозил, я сжигала…

— Сжигали? — подал хриплый голос Север. — И не читали?

— Нет, а что там важного? Как поспал, поссал, посрал и ужасы всякие о бабах. Мать его не возражала, чтобы сжигала всё, он ведь не для чтения это пишет, а для того, чтобы с ума совсем не двинуться. Посылал всегда разных людей, разными тропками, тоже, видать, развлечение для психа было. Сёмочка их катал по округе, выгружал книги, а я их сжигала. Только мать его сказала, что могут люди прийти за книжечками то, так что ружьё у меня есть, если что.

— Всё сходится. — тихо сказала себе под нос Кира.

— Нет! — хлопнул по столу ладонью Север. — Этого быть не может!

Он не мог смириться с поражением, когда он оказался так близко. Весь следующий час он угрожал, просил, пытался купить эту старую женщину, которой уже ничего было не надо — смерть уже была на её пороге. Кира пыталась успокоить мужа, который вышел из себя настолько сильно, что никак не мог вернуться обратно. Всё закончилось выстрелом около его головы. Сёма, незамеченный ругающимися людьми, выстрелил в непрошеных гостей, чтобы припугнуть.

Муж одним рывком затянул жену за свою спину и быстро достал свой пистолет, направляя на мужчину с ружьём. Старуха встала между вооружёнными людьми, раскидывая руки в стороны мужчин.

— Уходите! Уходите! Христом Богом прошу, нет у меня ничего! Нет! Богоматерью клянусь, нет! — взмолилась женщина.

— Давай проверим. Что твоему сыночку отстрелить первым?

— Север! — дёргала Кира своего мужа за рукав. — Пожалуйста, давай уйдём! Она говорит правду!

— Откуда ты знаешь? — процедил он сквозь зубы, не отводя взгляд от дула ружья, там остался только один заряд.

— Я последние семь лет своей жизни только и делаю, что вру, она не врёт! — сказала Кира, кивая на бабку.

Где-то глубоко внутри Север понимал это, знал, что всё кончено, тайна гибели его семьи останется тайной. И он не мог с этим смириться! Нет!

— Север! Я жить хочу, и ты должен! Давай уйдём, пожалуйста! — умоляла жена, стоя позади него.

Да, он не готов был смириться, но готов был отступить, потому что за его спиной была она, не будь её рядом, он сравнял бы с землёй эту хату вместе с людьми в ней. Они отняли у него надежду, сами того не зная. А что есть человек потерявший последнюю надежду? Пустая оболочка без души, вот кем себя ощутил Север.

Таким он и останется до конца дней своих, думал он, выходя за дверь вместе с Демоницей, что крепко держала его руку. Она постоянно оглядывалась, будто боясь, что им выстрелят в спину. И Севера был даже не против этого, вот только взглянув на испуганную жену, он вдруг понял, что он примет любую пулю, только бы её не задело.