Глава 19. Дом ужасов

Север хранил ледяное молчание после того, как они покинули дом, где сгорели его последние надежды. Его лицо опять приобрело выражение непроницаемой маски, а голубые колючие глаза словно потухли. Кира не трогала его, не лезла в душу, не говорила слов утешения, она просто была рядом.

Они вернулись домой, где их встретила Графиня радостным лаем и вертлявым хвостиком. Маленькая собачка жалобно заскулила, когда её любимый хозяин закрыл дверь своего кабинета перед её носом и не обратил на неё никакого внимания.

— Пойдём, Графиня, ему не до нас. — с тяжелым вздохом сказала хозяйка.

Поздно ночью, засидевшись за чтением, Кира спустилась на кухню и застала, как Север куда-то собирается уходить, одеваясь в коридоре. Он равнодушно посмотрел на свою жену в банановой пижаме, державшую на руках собачку, что рвалась к нему изо всех своих сил. Подняв ворот пальто, он вздохнул и кинул свой телефон на полку.

— Будут звонить, бери трубку, может что-то важное. Остаёшься за старшую.

— А ты? — робко спросила Кира, нервно гладя мягкую шерстку Графини.

— Я скоро вернусь. Никуда не денусь. — усмехнулся он и вышел во тьму ночи.

Кира подошла к окну и смотрела, как его фигура удаляется прочь от дома.

— Ему надо побыть одному. — тихо сказала она своей единственной собеседнице. — Или в компании шлюх, что более вероятно…

*****

День проходил за днем, а Севера всё не было. Кира смирно сидела дома, да ей и некуда было пойти. Она решилась на вылазку один раз, без охраны и окольными путями, ей надо было навестить и сказать пару ласковых Наташе Родимовой. Та, конечно, итак получила от Севера, однако, лишний раз напомнить сучке, где её место и как она была не права, Кира была просто обязана. Весь кружок главных змей свингер-пати поправляли здоровье после выкрутасов Севера в санатории для медитации, где лечили душу ведическими практиками.

Вот только Кира в подобном заведении бывала — высоченный забор с колючей проволокой, посты охраны у каждого выхода, двери на магнитных ключах. В режиме постоянно медитации Кира прожила полгода, пока не устроила пожар и её не забрали домой мачеха и отец от греха подальше. Этот медитативный клуб был чуть попроще, чем её прошлая тюрьма. Наташа умудрилась даже пронести с собой телефон, так Морозова её и вычислила — по тегам в соцсети.

Каково же было её удивление, когда, забравшись на балкон по пожарной лестнице, она увидела в одной из палат Иду. Пару минут они молча разглядывали друг друга через окно, будто не веря своим глазам, а потом обе начали истерически ржать.

Ковалевский поселил тут свою жену, чтобы немного нервы подлечила, только вот зачем он выбрал для неё такую противную компанию, для Киры так и осталось загадкой. Ида взахлеб рассказывала о том, что эти куры пытались ей донести.

— Неправильно, ты, Ида, живешь! Все люди полигамны по природе своей и надо эту полигамию выгуливать! Чем больше сексуальный энергии, тем больше благ в твоей жизни! — распалялась Ида, меряя шагами свою комнату повышенной комфортности. — А я вот думаю, чем меньше изначально в башке мозгов, тем легче оттуда выковырять остатки! У тебя поесть случайно нет? А то я боюсь здесь питаться, по-моему они что-то подмешивают, судя по этим звезданутым.

Кира протянула подруге протеиновый батончик, которыми постоянно угощал её Север, и Ковалевская жадно начала его поедать, запивая водой из под крана. Она позвонила с телефона подруги своему мужу, в ультимативной форме заявив, что либо он её заберет, либо она уйдет сама прямо сейчас и поминай как звали. Муж принял ее условия.

— Ты как? Чего такая грустная? До сих пор не помирились с Севером? — нахмурилась Ида, кивая на понурую подругу. — Он хоть извинился за член в Наташе?

— Извинился, по-северному. — уклончиво ответила Кира. — Его напоили, ты же в курсе.

— И что? Это не считается? — вздохнула она в ответ. — Ты видела это своими глазами, это не забыть, из памяти не стереть — противно, мерзко, тошнотворно.

— У нас кое что случилось похуже… — закусила губу Кира.

— Что? — испуганно спросила Ида, осматривая подругу на предмет увечий.

— Ты ведь знаешь про семью Севера, что их убили жестоко. Он всё пытался найти тех, кто это сделал, зацепка была… И она оказалась тупиком. Север он… Мне кажется, совсем расклеился.

— И что с ним?

— Уехал куда-то, может в запой ушел, может в борделе торчит. Не знаю… Телефон дома оставил. — вздохнула Кира, потупив взгляд. — Он выглядел так, будто всё кончено для него. Будто он потерял их заново…

— Если всё так, как ты говоришь, то лучше бы тебе его найти, пока глупостей не натворил. Человек, доведенный до отчаяния, опасен самому себе.

Кира совет подруги приняла близко к сердцу, если не она, то кто ему поможет? Ни друзей, ни детей, ни родственников, одна Кира, вроде как жена. Следующие два дня она потратила на то, чтобы найти своего благоверного, перетрясла всю охрану, которой стало намного больше, чем было, когда Север жил дома. Они упорно молчали. Тогда она приперла к стенке Петю, в прямом смысле, взяв за грудки. Мальчик сдался, стоило лезвию ножа коснуться его горла, уж очень Кира была зла, что не получает то, что хочет.

— Он там, в своем доме… — прохрипел он.

— Нет его там, я только оттуда, был бы дома, я бы знала!

— Не в новом… в старом…

Кира отпустила Петю и растерянно взглянула на него.

— Так он же сгорел?

— Не совсем…

— Адрес?

— Кину.

— Если сдашь меня Северу, пеняй на себя! А за тебя я заступлюсь, скажу, что тебя пытала. Ничего тебе не будет. — одобрительно похлопала она по плечу испуганного Петю.

Когда Кира ехала домой, на телефон мужа позвонил Филин.

— Да, мой сладкий, соскучился? — проворковала она в трубку.

— Север, конечно, я очень скучал, дорогой! — ничуть не растерялся Филин, разговаривая с ней женским голосом, от чего Кира захохотала в трубку. — Мне очень нужно тебя увидеть! Давай встретимся?

— Его нет, не знаю, когда будет. — печально вздохнула Кира.

— А где он?

— В запое, наверное.

— Он не пьет. Где он, Кира? — встревоженно спросил Филин своим голосом.

— Я не знаю.

— А ты?

— Что я? Он сказал, я за главную остаюсь решать все вопросы. Какие-то проблемы?

— Он оставил тебе охрану?

— Конечно, что за вопросы? Чего надо?

— Его. Но и ты сойдешь. Приходи сегодня в десять в клуб Волшебника, я договорюсь, кое-что перетереть надо. Срочно, важно, конфиденциально. Без охраны никуда не выходи! Поняла меня?!

— Поняла, буду.

Кира приоделась для поездки в бордель соответственно — короткое черное платье с пайетками, распустила волосы, нарисовала черные стрелки и накрасила вишневую помаду на губки. Высокие каблуки, чулки, немного бриллиантов — выглядела она как дорогая эскортница. Север не разрешал ей носить короткие платья, только длинные. Открытые и с умопомрачительными вырезами, но не короткие. Будто они удел шлюх. Странная у него была логика, но она уже к ней привыкла. Морозова прихватила с собой Графиню на черном поводке со стразиками, не хотела ее одну дома оставлять.

Стоя в вечерних сумерках перед воротами дома своего мужа, она поёжилась от пронзительного порыва ветра и направилась прямиком туда. Во дворе стояла одна из машин Севера, он приехал сюда один и без охраны.

— Идиот. — вынесла вердикт умственным способностям мужа жена.

Когда она оказалась перед домом и подняла вверх глаза, осматривая махину из каменной кладки, её передернуло от другого вида дрожи — испуга. На втором этаже окна заколочены, на камне обгорелый следы пламени, однако, на первом — свежий ремонт, новые окна, в которых тускло горел свет. Веяло от этого дома будто могильным холодом. Даже Графиня жалобно тявкнула в пустоту заброшенного сада и прижалась дрожащим тельцем к ноге хозяйки, словно увидела во тьме привидения. Открыв дверь, что оказалась не заперта изнутри, Кира вынесла второй вердикт мужу — «идиот в квадрате».

В темном коридоре она пошла на женские голоса в гостиной, которые притихли, стоило им услышать стук каблуков. Когда каблучки зашли в большую гостиную, там на диване и в кресле сидели три девушки, что уставились на Киру, а она на них.

— Привет. — сказала одна из девочек. — Скоро еду привезут, садись.

— Спасибо, не голодная.

— Ой, а кто тут у нас? Какая милашка! — залепетала единственная блондинка из троих. — Как зовут?

— Графиня.

— Какая девочка красивая, иди ко мне, малышка! — позвала её другая девушка и Кира спустила собачку с поводка. — Ты на выезды с собакой ездишь? Особая услуга?

Кира растерянно кивнула и через десять минут теплого общения, она узнала, что это девочки-собутыльницы. Север реально ушел в запой, но пить один не мог. Позвал этих троих, а они и рады были стараться — время идет, деньги капают, никто с них трусы не снимает.

— Он спит в спальне. — кивнула одна из девушек на коридор из гостиной. — А тебя зачем вызвал? Куда ему четвертая? Мы и втроем с ним справимся.

— Никто меня не вызывал.

— В смысле? — переглянулись девушки.

— Я жена этого запойного, так, проведать пришла, смотрю в надежных женских руках.

Девочки дружно напряглись, обычно жёны на них не так спокойно реагируют.

— За собакой последите, пожалуйста. Он её очень любит. — кивнула она на Графиню, млеющую в руках одной из эскортниц.

— Эй, туда нельзя. — боязливо сказала шатенка с длинными волосами, глядя как Кира вознамерилась подняться на второй этаж. — Он сказал, шею свернет, если туда пойдешь.

— Ну, свернет, так свернет. — вздохнула Кира, преодолевая ступеньку за ступенькой.

Она примерно понимала, что там увидит, но всё равно шла. Любой другой человек, который смотрел фильмы ужасов про страшные дома, туда бы не пошёл, но Кира не смотрела и опасности этого места не понимала…

*****

Север сделал ремонт на первом этаже, чтобы можно было как-то тут жить даже зимой, но второй он оставил в том виде, в котором он остался после пожара. Обои на стенах полностью выгорели, плинтуса лежали оплавленными ошметками у стен, двери были выломаны пожарными, когда они зашли внутрь дома, где спасать было уже не кого. Электричество здесь было отключено, но были садовые фонарики, которые своим светом прокладывали дорожку к той самой комнате. К склепу, который похоронил не только семью Севера, но и все тайны, связанные с их убийством.

В этом склепе было холоднее, чем на улице, повсюду расставлены фонари на аккумуляторах с холодным неярким светом, что еле освещал сгоревшую комнату, где выделялся из общей картины один предмет — жёсткая табуретка, что стояла около обугленной кровати. Обгоревший матрас супружеской постели пугал своими торчащими пружинами, а рядом с кроватью на полу она увидела — место преступления.

Кира зажала рот рукой, пытаясь не закричать, на паркетном полу спальни, она рассмотрела три выемки, где раньше были тела, два маленьких и одно большое. Её богатое воображение тут же нарисовало, как эксперты стараются отодрать запеченные тела, что будто вросли в древесину пола. В её ушах стояли отвратительный звук, с которым обгоревшая плоть отходит от костей и её затошнило.

Она выбежала оттуда, еле сдерживая рвотные позывы, ринулась вниз по лестнице, чуть не сломав каблуки, и дальше по коридору прочь. Вон из этого склепа! Её вырвало около крыльца и она побежала дальше, минуя ворота, быстро забралась в машину.

— Поехали. — кивнула она водителю.

До самого борделя её преследовал этот ужасный запах в носу — запах горелой смерти. Её мысли были только об одном — Север больной псих-мазохист. Он сохранил этот дом, сделал ремонт, но оставил место преступления, это ладно, можно понять. Бухает, смотрит на него, топит вину и горе в бутылке. Но приводить туда шлюх и трахать их в доме, где погибла его семья — это диагноз. Только у входа в бордель Морозова вспомнила про свою собаку и махнула на это рукой, ничего, шлюхи позаботься и о кобеле, и о суке.

Её провели через чёрный вход, в отдельную ВИП кабинку, задрапированную бордовыми портьерами, с большими зеркалами и резными столиками. С фиолетового дивана поднялись двое, Филин с приветливой улыбкой на губах и неизвестный ей мужчина кавказкой наружности.

— Добрый вечер, госпожа Морозова, с вами всё хорошо? — поздоровался с ней Филимонов, указывая на диванчик напротив. — Вы как будто плакали?

— Нет, меня просто стошнило. — буркнула Кира, глядя на второго мужчину, что оценивающим взглядом смотрел на неё.

— Съели что-то не то? — усмехнулся Филин.

— Нет, представила, что тебя опять увижу. — нахамила она, пристально разглядывая кавказца. — Вы кто? Что вам от меня нужно?

— Такая невежливая. — покачал головой мужчина и протянул ей руку. — Меня зовут Тимур, я хозяин этого заведения.

— Волшебник? Польщена, вы обычно своё лицо миру не являете.

— Именно так, только Филин в последнее время вынуждает меня вести беседы с его надёжными как могила друзьями. — усмехнулся Тимур. — Если честно, мы думали поговорить с вашим мужем.

— Тут только я, как видите. Я не в духе, поэтому быстро и по делу. — проворчал Кира, плюхаясь на диван и доставая зеркальце.

Тушь на правом глазу потекла, оставив еле заметную бороздку на щеке, помада немного размазалась, а она в это место отлично вписалась. Выглядела как шлюха, что вышла из номера после клиента.

— В череде последних секс-скандалов и пожаров в борделе, мы тут случайно узнали, кто тебя пытался напоить и похитить. — начал говорить Филин.

Святослав взял в руки планшет и передал ей, там она пролистала закрытую группу в приватном чате.

— На рынке шкур появилась новая услуга. Ну как новая? Старая. Такое и раньше было, просто на поток не поставлено. Нелюди своими руками преступления творили, и их было не так много. — тяжело вздохнул Тимур. — Теперь появился целый сервис. Можно выбрать любую женщину с улицы, ткнуть в неё пальцем и тебе её доставят. Дальше — делай с ней, что хочешь. Риски, последствия, грязь, тело за тобой уберут.

— Любую?

— Да, любую. — кивнул Филин.

— Меня выбрали?

— Да.

— Кто?

— Пока не в курсе, хотим сделать контрольную закупку, пока эта херня, как раковая опухоль не распространилась. — яростно выплюнул из себя Тимур.

— Хотите выманить тех, кто это делает?

— Да.

— Зачем вам это? В Робин Гудов играете?

Мужчины, сидящие на диване переглянулись, глядя как она равнодушно пролистала группу и отдала планшет обратно.

— А тебе не кажется, что это пиздец? — поинтересовался её мнением Филин.

— И что? Мужчины у которых есть власть и деньги берут, что хотят. Никто им не указ, даже закон. Плавали, знаем. — пожала плечами она. — И зачем вам Север?

— Думал он может тоже поучаствует, всё таки жену его чуть не украли.

— Может и поучаствую. — раздался хриплый голос за спиной Киры, от чего она вздрогнула.

Севера, пошатываясь зашёл в комнату, с собакой на руках.

— Графиню забыла, очень безответственно. — положил он жене на руки пушистый комок шерсти. — Приветствую, Тимур, Филин, а теперь всё сначала.

Кира вполуха слушала заново весь расклад по щепетильному вопросу. От сидящего рядом мужа чуть попахивало перегаром, вперемешку с легким запахом гари. Он был в той же одежде, в которой ушёл из дома, под ледяными глазами залегли темные тени, будто постарел на десять лет.

Чем больше она слушала, тем сильнее злилась, мужчины пытались решить проблему, которую они же по сути и создали, ну, не они сами, конечно, но представители их пола совместными усилиями. Север поддержал идею с контрольной закупкой, высказав жёсткий вариант расправы со всеми, кто участвовал в схеме.

— Трупы должны остаться, напоказ, чтоб другим было не повадно.

— А заказчики? — спросил Тимур.

— Тоже в черных пакетах, и чтоб слушок прошёл, за что. Того, кто заказал Киру, лично мне оставить.

— Добро, так и сделаем. — кивнул Филин.

— И что дальше будете делать? Когда новые появятся? Свято место никогда не пусто. — вздохнула Кира, о которой говорили так, будто её тут нет. — Причина то останется. Её в чёрные пакеты не упаковать.

— И в чём причина? — осторожно спросил Тимур.

— В вас. — усмехнулась она ужесточила она голос.

Снежная королева встала во весь свой рост, выпрямив спину. Она надменно смотрела на мужчин у своих длинных ног.

— Такие как Север и Филин покупают, а ты продаёшь товар этому зверью! — прорычала она. — Эскорт услуги процветают пышным цветом, самый выгодны бизнес и быстрый социальный лифт для женщин из низших слоев, да? Любые развлечения на самый изощренный вкус! Но им всегда мало! Голодного зверя не накормить до сыта! Скольких ты, Тимур, скормил извращенцам? Сколько у тебя девочек лежит на кладбище? Ну, скажи, ты же считаешь! У тебя же своё персональное кладбище, как у хирурга, только ты сутенёр! Говори!

Кира уже кричала, сжимая кулаки, трое мужчин переглядывались между собой, и двое из них надеялись, что её муж прекратит истерику, но он упорно молчал.

— Двадцать восемь… — опустил голову Волшебник.

— Мало. Зверев тебя переплюнул, у него счёт за сотню, думаю перевалил. Но вам всё равно мало! — процедила она сквозь зубы. — Вы как шакалы, всё новые жертвы и удовольствия ищете. Вы уже ни одну женщину адекватно воспринять не можете. Все шлюхи! Все продаются! Все будут моими! Только вот твои девки, Тимур, идут на это добровольно, а тех, кого в этой группе заказывают, даже не знают, что жить им осталось всего ничего. Мать двоих детей, студентка первого курса, девочка, что идёт с утра в школу. Все трупы ходячие! А покупают их такие, как вы, просто они шагнули за грань, а вы ещё на пороге топчетесь. Когда трупы паковать будете, про себя не забудьте!

— Кира, успокойся, пожалуйста. — поднялся Север и протянул к ней руку.

Она отшатнулась от него как от прокаженного.

— Сам успокойся, глыба ледяная! — прошипела она. — Это не тебя отец продавал всем, кто купить был готов! А я ведь из хорошей семьи, состоятельной, не нищета из провинции. У моего отца есть деньги и он всё равно меня продал! Никак не нажрется ни деньгами, ни властью! Тебе продал, мерзавец! Ты меня купил по сходной цене! И я тебя ненавижу за это, но вынуждена терпеть! Хотя руки так и чешутся тебе мышьяка в яичницу плюхнуть!

Кира схватила свою собачку с дивана, оттолкнула мужа с дороги и злобно взглянула на всех троих притихших мужчин.

— И вы все, сволочи, своих дочерей также продадите, потому что ни черта у вас святого нет! Вам всегда будет мало! Так что сделайте миру одолжение — предохраняйтесь!

Она выскочила за дверь вместе с собакой, оставив за собой стену из молчания, Север рухнул обратно на диван, пытаясь унять похмельную дрожь в руках.

— Чё это её так триггернуло? — усмехаясь, спросил его Филин.

— Муж загулял… Молодая ещё, не привыкла.

Филин покачал головой, как будто даже осуждающе, а вот Тимур так головы и не поднял, после произнесённых им страшных цифр.

— Кого на контрольную закупку ставить будем? — спросил его Филин.

— Отбитую. — тут же сказал Тимур.

— Да, только она и подойдёт. — улыбнулся Филин, вспоминая обладательницу этого прозвища.

*****

Ворвавшись в дом огненным смерчем, Кира кинулась на кухню, сняла с себя туфли, платье, чулки, белье, запихнула всё это в большой мусорный пакет, кинув его возле входной двери. Ей казалось, что от неё воняло обгорелым мясом, и не только от пропитавшейся ткани, но и от неё самой. Она налила себе ванну с густой пеной и села туда отмокать, потом помыла волосы два раза и неистово терла себя мочалкой, до красноты, стирая не только запах, но и все прикосновения, что были ей неприятны. Все попытки мужчин взять её силой, запятнать её непорочную чистоту, которую у нее отняли слишком рано. У них получилось… Не зря её муж называл Демоницей. Она будто вся была в отпечатках чужих грязных мыслях о себе и покрывалась всё новыми пятнами чуть ли не каждый день своего пребывания здесь.

Дверь в её ванную резко распахнула, она испуганно взглянула в дверной проем, где ожидаемо оказался муж по паспорту.

— Выйди вон, сволочь! — процедила она сквозь зубы, сверкая зелеными глазами через патлы мокрых волос.

Ледяной Север будто её не слышал, он пустился на корточки около бортика ванной и пристально смотрел на неё, не отрывая взгляд от лихорадочно блестящих глаз.

— Что случилось, пока меня не было? Что с тобой? — устало вздохнул он, убирая локоны волос с её лица.

Кира в ответ замахнулась и ударила его по лицу мочалкой, её грудь показалась над водой от резких движений. Север грязно выругался, вытирая пену с лица, но даже не разозлился и голой груди как будто не заметил.

— Почему ты на меня всех чертей ада спустила и Графиню тоже? — спокойно сказал он.

— Ты такой же как они… Такой же как все… — пробормотала она и отвернулась, снова принявшись за дело, неистово натирая свои руки мыльной мочалкой.

— Как кто, Кира? Я не понимаю, объясни.

Север уже мысленно ругал себя за то, что затянул ее поход к психологу, поддавшись на её отказ. То, что она делала сейчас, пытаясь содрать с себя кожу, было похоже на психическое расстройство.

— Это… это… какое-то кощунство, издевательство над памятью своих близких… — всхлипнула она и слезки покапали из её глаз в пенистую воду. — Трахать баб в доме, где убили твоих детей… Ты болен, Север. Ты больной… Вот почему мой папаша за тебя обеими руками голосовал?

— Не трахал я их, Кира, никогда, никого, там… — сдавленно сказал Север. — Просто боюсь там быть один, мерещится иногда всякое. Даже пистолет с собой не беру, только бухло и баб, которые смогут вызвать скорую, если что…

Кира перестала работать мочалкой и недоверчиво посмотрела на мужа, который в этот самый момент выглядел как очень уставший от жизни человек.

— Что-то ещё тебя волнует? За что ещё ты меня ненавидишь?

— При чем здесь ты? Я в принципе всех людей не очень то люблю… — тяжело вздохнула она и откинулась на бортик ванной, отрешенным взглядом уставившись в стену напротив. — Среди сгоревших в пожаре у Зверева, я знала семерых… Не близко, но они были нормальные девчонки, просто жизнь не той стороной повернулась и они подстроились. Вчера прочитала комментарии к новости о пожаре, люди писали там ужасные вещи — «так им и надо», «насосали себе на похороны». Бордель Данилы называли Зверинцем, а зверинец это будто весь мир, по моим пока впечатлениям. И некуда будто из него бежать…

Она тяжело вздохнула и прикрыла глаза, горько усмехнувшись:

— Да, кому я это рассказываю? Тебе же ни до кого дела нет, как Филин говорит. Живёшь сам по себе… Впрочем, у тебя есть один существенный плюс — ты хотя бы меня не обманываешь. Другой бы на твоём месте в уши ссал…

Она не видела, как на неё в этот момент смотрит Север, которому никто был не нужен, если бы видела, вера её в свои слова бы немного пошатнулась.

— Но вот делаешь вид, что тебе есть дело до того останусь я жива или нет, ты мастерски… Люди верят. В интернете, нашим общим фоткам по крайней мере… — вздохнула она. — Уходи, пожалуйста, я тут голая вообще-то…

Север поднялся и побрел на выход, обернувшись у двери он подумал: «Мне нет дела ни до кого в этом чертовом аду на земле. Даже до себя дела нет. Только до одной Демоницы есть теперь дело, но лучше тебе об этом не знать…».