Глава 27. Ещё!

Север никак не мог подобрать слова, чтобы описать своё состояние в последние дни, пока его глаз не зацепился за старые шахматы на полке с книгами. Они принадлежали ещё его деду. Слово нашлось — «цугцванг». Демоница снова и снова загоняла его в эту ситуацию. Что ему сейчас делать с ней он не представлял.

Отругать за доставленное удовольствие? Отчитать? Извиниться? Он так и не понял, зачем она это сделала. Самым худшим вариантом было то, что она испугалась и решила таким образом его немного задобрить. От этой мысли ему становилось гадко от самого себя, не от неё… Она всего лишь сломанная девочка, как её назвал Филин. Не всегда адекватная… Север пришёл к выводу, что надо бы ему извиниться. Да, это будет самое правильное. Сегодня она встречалась с Идой, как только придёт домой, они поговорят, может быть, до чего-то даже договорятся.

Морозова задумчиво теребила трубочку молочного коктейля, Ида ушла домой, а Кира всё сидела за столиком ресторана. Сегодня филимоновское грязное бельё они прополоскали почти до бела, выясняя причины, по которым он прицепился к семье Ковалевских, как банный лист. Осталось выяснить некоторые детали и можно будет хлестать его веником по пернатой заднице до красноты. Кира повесила это на Иду, её головная семейная боль. У неё была своя — муж снова включил игнор, как средство доминации. Домой идти совершенно не хотелось, там с ней никто не разговаривал, будто она сделала что-то плохое. А ведь Филин ей говорил. Нет-нет, да режет правду-матку.

Она тяжело вздохнула, допила остатки коктейля и всё таки поехала домой. Севера там не было, к её облегчению. Кира полежала в ванной полтора часа, потом закуталась в махровый халат, натянула тёплые носочки и спустилась на первый этаж вместе с Графиней. Заварив какао, они уселись на диван перед большой плазмой. Недавно в приступе ностальгии по детству ей вдруг захотелось посмотреть мультики. Ида, как мать троих детей, посоветовала сегодня ей целый список хороших полнометражек. В середине мультика про доброго дядечку с домом летящим на шариках Север пришёл домой, к финалу он сел рядом с ней и продолжал упорно молчать, изображая ледяную скульптуру. Кира нажала на паузу и заговорила первой.

— Когда я только переехала к отцу, я не знала, что мамы больше нет, мне не говорили. Мачеха сказала, что она меня бросила и уехала с новым мужиком в Турцию. Инесса заставила меня её забыть и за это я ненавидела мачеху больше всего. Не за голод, не за издевательства, а за то, что память о матери у меня украла. Поначалу я думала, что хотя бы папа меня любит — он мне всё покупал, везде меня с собой брал, а потом я поняла, что я просто прикрытие для любовниц. В десять лет я и его возненавидела, а затем я узнала правду о маме, мачеха начала со мной жестить, отец просто отошёл в сторону. Дети без любящих родителей ищут любовь или её подобие везде, где только можно. Я ищу…

Она пыталась поймать взгляд Севера, что тот упорно от неё прятал, глядя в застывший на паузе экран плазмы. Кира плюнула и сказала всё, как есть:

— Мне очень не хватает тактильного контакта. И я хочу его с тобой, а не с кем-то другим. Я не влюблена в тебя, у меня нет к тебе романтических чувств, и уж тем более любви или чего-то похожего. И я знаю, что с твоей стороны всё ровно точно также и меня это устраивает. Тебе хочется трахаться, а мне хочется обниматься. С тобой. Но я не хочу, чтобы ты мне за это приплачивал, подарками или как-то ещё, как ты привык обычно делать. Достаточно простой взаимности и уважения. Мы можем стать друг для друга чем-то похожим на репетицию перед реальными отношениями, которых у меня и не было никогда, если серьёзно то посмотреть. Мне спокойно с тобой, я привыкла к тебе. Для меня это важнее, чем секс. Ещё для меня важно, что если я скажу нет — ничего не будет. Я не готова к сексу, пока. И я бы не хотела, чтобы ты меня торопил или настаивал. Может я вообще к нему не буду готова никогда. Но я готова к другим видам сексуальных отношений, без проникновения. Это можно пристроить к нашему договору и закончить всё это, как выйдет срок его действия.

Северу будто зашили рот, ледяная глыба молчала, как партизан. Кира покачала головой, взяла на руки Графиню и встала с дивана:

— Ну, ты думай пока, надо тебе оно или нет, я спать. Спокойной ночи.

Север даже тут ничего не ответил. Да что с ним такое?

Морозова поднялась в свою спальню, переоделась в пижаму, улеглась на кровать вместе с Графиней и достала томик нового чтива из тумбочки. Её дело предложить — его дело отказаться, а она найдёт уж с кем обниматься, вон Графиня почти не против тисканий.

Она успела прочитать половину главы, как дверь в её спальню распахнулась, и в комнату твёрдым шагом вошёл муж, по пояс обнажённый с какой-то бумажкой в руке, которую он кинул ей на раскрытую книгу.

— Ты там что-то насчёт моих беспорядочных половых связей говорила постоянно? Я здоров, если что. Раздевайся, будем обниматься и даже больше. И чтобы этих пижам я на тебе больше не видел! Никакой собаки в постели и в комнате, где мы спим!

Север схватил Графиню на руки, взял её лежак с пола и унёс куда-то, пока Кира молча смотрела на похищение своей собаки. Он вернулся и она тут же подскочила с кровати, расстёгивая пуговицы пижамы. Муж решил иначе, просто разорвал рубашку на части и пуговички от неё разлетелись по разным углам спальни. Он толкнул её на кровать и вытряхнул из пижамных штанов, пока она громко хохотала на весь дом. Север по-хозяйски раздвинул ей ноги и навалился всем весом на неё, сгребая в охапку свою жену.

— Ты, медведь северный, не раздави меня только! — прокряхтела Демоница, обнимая его за спину.

Он навис над ней, вглядываясь в зеленые глаза, что смотрели на него с интересом, предвкушая, что будет дальше. Был поцелуй, нежный и успокаивающий, в лоб, как на свадьбе.

— Если тебе что-то не понравится, просто скажи, и я остановлюсь, сразу же.

Она улыбнулась, кивая головой, потянувшись к его губам. Их поцелуй был долгим, он будто смаковал её губы на все лады, целуя так, как не целовал ещё никого в жизни. Демоница чуть подняла подбородок, заставляя его переместиться на шею, намекая, что для поцелуев есть и другие места. Он не пропустил ни одного сантиметра её шейки, двигаясь вниз к идеальной груди. Она вся была для него идеальная, будто выточенная искусным мастером, следуя правилу золотого сечения, лишь цвет глаз немного подвел — один получился чуть темнее. И всё равно она была идеальной, сделанной будто для него и под него. Север с жадностью покрывал поцелуями её идеальное тело, продвигаясь вниз, пока его жена стонала от предвкушения, зарываясь пальчиками в его волосы. Он ненавидел гладковыбритые лобки, ему казалось будто он трахает девочку не достигшую половой зрелости. Кира была такой, как ему нравилась — аккуратный треугольник темных волос.

— Север-р-р-р… — зарычала Демоница, выгибая спину под его ласками, что положены были только законной жене по закону Севера.

*****

Ведьма затихла только под утро. Сопя у него под мышкой, она обнимала его рукой и ногой. Север наплевал на все свои привычки и дисциплину, никакого спорта утром и никакого бассейна — он был выжат, как лимон, и сто раз пропотел за ночь. Каждая его мышца отдавалась болью при малейшем движении. Эта бестия его измотала так, что он вдруг почувствовал себя стариком рядом с ней. Впрочем, таким он для неё и был…

Девочка выучила новое слово — «Ещё!», а Север был как тот мальчик из старого выпуска Ералаша, что пригласил девочку на свидание в тир, а она всё стреляла и стреляла по мишеням, требуя денег на патроны и кричала — «Ещё!». Кире было всё мало и хотелось ещё — поцелуев… обнимашек… оргазма… Севера.

Сразу после того, как муж довел её до исступления своим языком, она оседлала его, обнаженная, с лихорадочно блестевшими глазами и растрепанными волосами, она была похожа на ту самую Демоницу, которой он окрестил её. Она долго сидела на нем, успокаивая участившееся дыхание и будто осматривая свои новые владения, легонько касаясь пальчиками его торса. Ничего прекраснее в своей жизни, чем она сейчас, Север не видел. Как завороженный, он смирно лежал под ней, обхватив её бедра ладонями.

— Тебе понравилось, что я сделала с тобой в борделе? — тихо спросила она, упираясь ладошками ему в грудь и нависая над его лицом.

— Да… — выдавил из себя хрип Север.

— А почему тогда ты вёл себя так, как будто не понравилось?

— Я не знаю, как с тобой себя вести. — признался Север, тяжело вздыхая. — Я тебя не понимаю…

— Так я же вроде тебе четко сказала, чего хочу? — коснулась его губ своими надутыми губками. — Ещё раз повторить?

— Я вроде сегодня понял.

Север обхватил её тело обеими руками и притянул к себе, впиваясь в её манящие губы ртом. Ему хотелось о многом её ещё спросить, например, какого хрена она вытворяла с Филином за его спиной, но это всё потом. Сейчас она занялась изучением своей территории ртом, ему надо бы молча порадоваться.

Небольшая передышка и новый заход на тактильный контакт — ладонями, губами, пальцами, всем телом, она как змея окутывала его всего своими кольцами и он в них задыхался от эйфории, что испытывал каждое мгновение рядом с ней в эту ночь. Но когда жена, обессиленная и уставшая, наконец, уснула, обнимая его, он выдохнул с облегчением — ещё немного и он стал бы вторым мужем, что умер в постели Чёрной вдовы от сердечного приступа.

Север слушал её дыхание в темноте и искал в себе остатки сил, чтобы подняться с кровати, взять телефон из другой комнаты и написать Петру, что сегодня он на работу придет к обеду. Морозов всё таки поднялся с кровати, сходил за телефоном, написал сообщение и вернулся обратно. Демоница успела проснуться… Сидя на кровати, она злобно щурила глаза и смотрела на застывшего в дверях мужа.

— Я за телефоном ходил, надо было сдвинуть расписание, попозже утром на работу пойду. — будто оправдался он перед ней.

Сонная жена протянула к нему ручки и нетерпеливо сжала ладошки несколько раз, чтобы он скорее вернулся обратно. Север упал в её объятия, молясь про себя, чтобы она просто уснула, а не потребовала ещё. Демоница его услышала, уложила его на спину, а сама развернулась к нему спиной, уложив голову ему на бицепс и обнимая себя его рукой, так ей было удобно, а ему? Ей было всё равно…

*****

Жанна начала понемногу волноваться — время половина девятого, завтрак давно уже остыл, ни хозяина, ни его жены не было видно. Ни разу Север Демидович не опаздывал на завтрак за последние десять лет. К девяти она убрала всё со стола и стала готовить обед, пребывая в недоумении. С тех пор, как у Морозова появилась жена, Жанна всегда в нём пребывала. Их отношения были ей совершенно не понятны — спали в разных комнатах, при этом вели себя как супруги, то собачились, то мило беседовали, жена училась готовить для мужа, он задаривал её подарками. Жанна постоянно рассматривала фотографии Морозовых в интернете, где они были счастливо женаты, а дома, как будто не очень.

Ближе к одиннадцати спустился Север и попросил Жанну сделать поздний питательный завтрак, устало сев во главе стола, он начал день с чашечки бодрящего кофе. Его жена впорхнула чуть позже в столовую в длинном шелковом халате, а не как обычно в цветной пижаме из серии «вырви глаз всем смотрящим». Она уселась к мужу на колени и обвила его шею ручками:

— Доброе утро, Север-р-р-р. Как спалось? — расплылась в счастливой улыбке она, целуя его в губы.

— Доброе, хорошо. Мне нужно ехать по делам.

— Жаль, могли бы в постельке поваляться, а то ты соскочил так быстро. — разочарованно сказала она, положив голову ему на плечо.

«Твою мать, тебе всё мало?!» — орал у себя в голове Морозов.

— Север, ты мне все соски натер своим языком. — обиженно проворчала она, трогая себя за грудь. — И у меня на лице раздражение от твоей бороды, осторожнее давай как-то.

— Ты всегда такая активная? — невзначай поинтересовался он, когда она отсела на свой стул и начала есть.

— Да, нет. — немного подумав, ответила она и махнула рукой. — Наверное, овуляция, пройдёт скоро.

Морозов еле сдержал вздох облегчения, чтобы она не подняла его на смех. Раз в месяц он такое ещё выдержит, два уже под вопросом. Перед уходом из дома, она проводила его в коридоре и поцеловала на прощание.

— Я тебя ждать буду, ты приходи. — сверкнула она хитрыми глазками.

— Да, куда я денусь, это ж мой дом. — проворчал он.

*****

— С днем рождения! — захлопал в ладоши Эдик, когда привел её в небольшой кинозал, что арендовал только для них двоих. — Ты никогда не была в кино, вот я тебя привел! Обожремся попкорном, глянем фильмец, потом заедем ко мне в шоурум, приоденемся и поедем тусить!

Планы у Эдика были грандиозные, Кире не хотелось его обламывать сразу, никуда тусить она бы точно не пошла, но она улыбнулась взяла ведро попкорна и села на большое кресло-диван.

— Здесь можно любое кино заказать, я выбрал аниме моего любимого Миядзаки. Смотри и не говори потом, что не видела! Я все мультики его смотрел! И тебе советую.

Следующие полтора часа Кира провела, забыв о попкорне, в конце Ходячего замка она даже всплакнула.

— Ну, вот, а ты сначала нос кривила! — потрепал её по плечу Эдик.

— Я не кривила. — шмыгнула она красным носом.

— Кривила-кривила, я видел! Потом придешь ко мне домой, вместе остальные посмотрим, а то дороговато тебя по кино то водить.

— Эдик, ты столько на мне заработал, ещё жалуешься. — буркнула она.

— Я заработал не на тебе, дорогая. — чмокнул он её в щёку. — А на тщеславии твоего мужа, я на друзьях не зарабатываю, я с ними дружу…

Пока Эдик весело щебетал, рассказывая, куда они пойдут потом, а Кира и слова вставить не могла, они вышли из здания и натолкнулись на большой черный автомобиль у входа в кинотеатр. Из авто степенно вышел Север и направился к ним. Он поздоровался с Эдиком и протянул руки к жене, Кира тут же бросилась к нему в объятия, будто они сто лет не виделись, а всего то с утра.

— Понятно, танцевать, мы значит, не идем. — разочарованно протянул Эдик.

*****

Они держались за руки всю дорогу до дома, тихо переговариваясь, отделённые перегородкой от водителя.

— Ты зачем приехал? У нас планы были.

— Тебя спасать. — вздохнул Север. — Тебе не нравится слушать громкую музыку и уж тем более танцевать. Однако, тебе нравится Эдик и, чтобы его не обидеть, ты бы всё равно согласилась и страдала.

— Да, точно. — расплылась в улыбке она.

— Тебе понравилось в кино?

— Не очень-то. Зачем куда-то идти, если можно дома посмотреть и попкорн сделать? В сто раз дешевле получится.

— Я тоже не понимаю, но хорошие фильмы по вечерам смотреть люблю, будешь со мной?

— Буду. — улыбнулась она и ткнулась носом в его бороду, муж поймал её губы своими и до конца пути они медленно и со вкусом целовали друг друга.

Север уже три дня мотался между двумя состояниями — крайней усталости и эйфории. Ночью она выматывала его собой, утром он еле просыпался и приходилось сдвигать рабочий день на пару часов, чтобы как-то функционировать и выполнять рабочие задачи. За день он успевал по ней соскучиться и к вечеру торопился домой, один раз даже с букетом цветов. Кира теперь не торчала в своей комнате, как обычно, а встречала его у дверей вместе с Графиней. Она даже стала наряжаться к ужину.

— А что такого? У меня все платья по одному разу надеты, буду дома носить. — оправдывалась она перед его удивлённым взглядом на её вечернее платье.

Сегодня Демоница похоже измоталась сама или у неё закончилась овуляция. После вечернего обмена оргазмами она приняла в душ, надела только трусики и взяла в руки книгу. Они оба улеглись на бок, Север спустился ниже и пристроился около её живота, утыкаясь лбом в грудь, она закинула на него свою идеальную ножку, а он гладил её мягкие изгибы от талии по бедру до икры и обратно. Демоница вроде не возражала, путаясь пальчиками в его волосах, улыбалась и продолжала читать, перелистывая странички. Их семейную идиллию прервал звонок, Кира встрепенулась, приподнялась и взяла телефон, молча выслушала и коротко отрезала — «Завтра буду у тебя, ничего не предпринимай и убери пистолет подальше.»

— В чем дело? — приподнялся на кровати Север, встревоженно глядя на нахмуренную жену.

— Ида собралась в птичку стрелять да не умеет патроны заряжать. Просит научить. — вздохнула Кира, откинувшись спиной на подушки.

Север навис над ней хмурой тучей, пришло время поговорить насчет Филина и его выкрутасов с обеими подругами. Кира закатила глаза, оттолкнула его и надела ночную сорочку из невесомого шелка, всё таки серьезно разговаривать лучше одетой. Она поведала ему о всех своих встречах с Филином, даже о выходке на террасе, от которой у Севера напряглись желваки на лице. Его жена поделилась своим мнение насчет Филина, умолчав о своих подозрениях насчет него и истинной причине того, почему он упорно пытается втиснуться в семью Ковалевских.

— В общем, он их семейная проблема, не наша. — вздохнула она, взбивая подушку и собираясь лечь спать. — От тебя ему надо, чтобы ты с Кощеем разобрался, у самого то писька слишком маленькая.

— Зачем вы встречались, когда в зоопарк ходили?

— Хотела его нанять, чтоб папашу моего потряс. Хочу знать, он мою мать убил или мачеха, там старые дела надо поднимать, я такое не умею. Не хочу об этом думать, опять буду плакать. Не люблю плакать…

Кира замерла и сурово взглянула на мужа.

— Почему ты мне не сказал, что это мой папаша заказал моё похищение?

— Потому что это не твоя забота. — твердо сказал Север.

— Кому он меня на это раз хотел пропихнуть? Всё таки Кощею в дар преподнести? — сдавленно сказала она, опуская глаза.

— Я думаю, он хотел обменять тебя на своего сына.

— И что дальше?

Север обнял ладонями её за лицо и приподнял, чтобы заглянуть в её грустные глаза.

— Не думай об этом, ему до тебя не добраться, он потеряет корочку депутата ещё до Нового года, а потом на него заведут дело. Без своего мандата и бабла, он просто жирный кусок дерьма, и в своей грязи он тебя больше не испачкает.

Кира робко улыбнулась и потерлась щекой о его ладони, тыкаясь в них носиком.

— Я всё думала, почему у тебя такие руки мозолистые, сам что ли кирпичи кладешь? А ты, оказывается, творческая натура. Расскажи про своё хобби, мне интересно…

Север поцеловал её в губки, лег на спину и уложил жену к себе на грудь, рассказывая о своём увлечении длиною почти во всю его жизнь. Она как всегда внимательно слушала, нежно очерчивая пальчиками одной ей ведомые рисунки на его груди.

— Покажешь мне потом свои творения поближе?

— Конечно, если хочешь.

— Хочу. Хочу ещё…

«Зачем спросил, хорошо ведь всё было?» — тяжело вздохнул Север, чувствуя как ее пальчики добрались до низа его живота.

*****

— Кирочка Морозова пришла! С собачкой, Идочка, иди сюда! Посмотри какая красивая! — захлопала в ладошки девочка, когда увидела гостью на пороге.

— Привет, Сонечка Любимова! — улыбнулась Кира, снимая куртку и отпуская Графиню на пол. — Привет, Котик. Знакомьтесь — это Гр-р-р-рафиня!

— Графиня… — с придыханием ответила Сонечка, схватив себя ладошками за щечки. — А что такое графиня?

— Ну, это как королева или принцесса, они там все голубых кровей.

— Но кровь же красная? — задумчиво ответила Соня, осторожно трогая собачку.

— Пи… вет… — выдохнул из себя мальчик, что до этого скромно стоял в коридоре, переминаясь с ноги на ногу.

— О-о-о-о, кто-то заговорил! — погладила мальчика по голове Кира.

Все вместе они отправились на кухню, где Ида боролась с духовкой и психозом.

— Я сейчас! Эту чертову картошку достану, будем обедать! — пропыхтела она.

Кира присела за стол и Сонечка забралась к ней на колени, пока Котик изучал длинные ушки Графини, Соня рассказывала последние новости. Видимо, они с ней стали подружками, и сблизило их творчество Аллы БорисЫвны.

— Дядя богатырь Влад куда-то пропал, не приходит домой, а я его жду же. Скучаю… — жаловалась девочка со слезами на глазах, Ида в этот момент чуть не уронила обед на пол кухни. — Мы с Котиком учим Айболита, рассказать?

Кира не просила, а ей всё равно рассказали, вдвоем, мальчик говорил плохо, но можно было разобрать некоторые слова. Морозова с улыбкой смотрела, как светятся глаза девочки, что сидела у неё на руках, как она увлеченно болтает, смешно дуя губки и тараща глаза.

— Когда нибудь у меня будет такая же девочка как ты. — вдруг выпалила Кира, чем удивила даже себя.

— Как я? — нахмурилась Сонечка, делая нехитрые выводы в голове. — Я же рожалась! Меня же рожать надо, меня не в магазине купили!

— Ну, я тогда себе тоже рожу. Дело то не сложное, я же женщина. — захохотала Кира и чмокнула девочку в щечку.

Морозова пообедала в компании Иды и троих ее детей, Ковалевская почти ничего не съела, трясущимися руками держа вилку в руке. Когда дети наелись, а младшие были уложены спать, Ида вывела подругу на улицу выгулять их собак, подальше от камер и возможной прослушки, которая, как оказалось, возможно была в доме, и рассказала о том, что было в тестах ДНК. Кира, наконец, сказала всё, что думает по поводу Иды.

— Ты сдурела что ли?! Ты пристрелить Филина собралась?

— А ты бы что делала на моем месте? — шмыгнула носом Ида.

— Поговорила бы для начала.

— Он столько всего наговорил, что его слова уже ничего не стоят!

— Он меня как-то назвал сломанной девочкой, а я думаю, сломанный мальчик это он… У каждого свой способ выживания, его — манипуляции. Так он и стал тем, кто он есть. Но вот проблема, когда дело касается чего-то личного, он действует по тем же шаблонам. Поэтому он торчит в борделях, там всё просто — купил-трахнул, места для манипуляций просто нет. А вот в отношениях есть, и бабы, что поумнее, от него, как от огня бегут, а кто послабее и поддаётся, ему быстро надоедают. То же самое с дружбой — он не умеет дружить искренне, он как вечная любовница, только вечный хороший приятель. Он очень одинок, Ида, и там под маской Филина всего лишь человек. Его лучшего и единственного друга убил Кощей, и он был готов убить Влада, когда они познакомились, да рука не поднялась. Да, он совершил много плохих поступков, и в отношении вас, ваших детей, и в отношении других людей, но мне не кажется, что его не надо казнить. Может вылечить попробовать?

Ида с сомнением во взгляде посмотрела на подругу, которая говорила серьёзные и адекватные вещи не соответственно своему возрасту.

— Я книжку по психологии читала! Там сначала ставили всем диагнозы, а потом лечили! — оправдалась она, прекрасно понимая её удивление. — Я тоже ему поставила! Лечить его не собираюсь!

— А мне с ним что делать? Я то не читала!

— Муж пусть делает.

— Его нет уже вторую неделю! Я не знаю, где он. Папа ушёл за хлебом и не вернулся! Придётся как-то самой.

— Окей, но пистолет, это лишнее. Филин то им хорошо владеет, тебя скорее из него и убьёт.

— Я его боюсь. Что мне делать? — схватилась она за голову, нервно расхаживая по двору.

— Манипуляторы идут по изведанным тропкам, руби деревья и складывай на пути, загоняй в угол. Когда разнервничается, манипулировать уже не сможет, тут то ты его и прижмешь.

Кира одобрительно потрепала подругу по плечу и та сжала челюсть, наполняясь твёрдой решимостью дровосека. Не бросив подругу в беде, Кира дала ей свой нож, что подарил ей Даня, совсем уж беззащитной быть нельзя.

— Целься в глаз, легко попасть, ну, или лезь обниматься или целоваться, пока отвлечется, в шею воткнешь. И никогда не забывай, что всегда можно предложить мужику минет, а потом крепко сжать челюсть или по яйцам полоснуть ножиком. От шока он и умереть сразу может, если нет — добьешь в шею.

Ида открыла было рот, чтобы спросить откуда столь интересные советы, но потом передумала, и так нервы на волоске, ещё и за этого сломанного ребенка переживать…

В итоге, Ида накрутила Филина на свой маленький кулачок и шандарахнула им об пол, выбив из него правду вместо бесконечных манипуляцию сознанием, даже муж вернулся домой, может, даже от страха. Кира же растворилась в своей фиктивной временной семье.

Всё у них с Севером стало так уютно, по-домашнему. Они даже никуда не выходили, кроме как пару раз поужинать, только вдвоём. Север много работал последнюю неделю, поздно приходил, заваливаясь в постель, которую она ему грела и согревал уже её. Их общий досуг состоял из совместного плавания по утрам и вечерам, просмотра шедевров мирового кинематографа. Север тщательно подбирал им кино на вечер, сажал жену и собаку рядом на диван, и они наслаждались очередным творением талантливого режиссёра. Кира познакомилась с экранизациями нескольких своих любимых произведений, осталась не очень довольна, всё таки книги лучше. Сегодня они смотрели фильм, где смертельно больные хотели попасть на море. Ведь на небесах только и разговоров, что о море…

Глядя на сосредоточенный профиль мужа, который гладил её коленки, она думала, что Италия вместе с морем, похоже, накрылась. Север постоянно отвлекался на сообщения в телефоне, хмуря кустистые брови и даже её длинные ноги в гетрах не отвлекли его от важных дел. Кира теперь неосознанно для него наряжалась дома, надевая короткие платья, чтобы он полюбовался её ножками. Он любовался, но заставлял её надевать тёплые носки, чтоб не бегала босиком по дому, а уж тем более в чулках.

— Это перебор. — качал он головой, когда заметил её в них.

Кира надевала длинные вязаные гетры под цвет коротких платьев и муж вроде бы не возражал. Только вот сегодня он был слишком задумчив, даже за задницу её ни разу ущипнул, что делал теперь постоянно, стоило ей отвлечься. Удивительным было то, что прежде чем впервые хлопнуть её по попе, он спросил разрешения, на случай, если ей будет неприятно. Удивительное внимание к её личному пространству…

Кира приподнялась с дивана, где лежала, перекинув через сидящего мужа свои ноги, поставила фильм на паузу и села к мужу на колени, чтобы он обратил на неё внимание.

— Что-то случилось? — ткнулась он носиком ему в бороду.

Он тяжело вздохнул и крепко её обнял, прижимая к себе.

— Вот именно, что ничего не случилось. Но мне как-то тревожно. С Владом вчера общались, они усыновляют детей, продают недвижимость, он свою компанию тоже, собирается уехать подальше с семьёй.

— Ида не говорила, что они уезжают.

— Она, наверное, ещё не знает. Не говори ей. Влад вчера сказал, что живёт как будто в ожидании, что ему на голову вот вот небо рухнет, и, знаешь, у меня точно такое же чувство. Вроде бы всё спокойно, так, мелкие неурядицы, ничего серьезного, но это ощущение. Не знаю, как назвать…

— Саспенс. Как у Хичкока! — засияла Кира всем личиком.

— Точно. — усмехнулся Север. — Быстро учишься.

— Мы не поедем в Италию?

— Поедем. Мне надо отдохнуть, на рыбалке был за лето всего один раз, возьмём яхту напрокат, а тебе надо посмотреть оперу и поесть настоящую итальянскую пиццу. — улыбнулся ей муж. — Пойдём спать, досмотрим завтра.

Этой ночью они просто спали, рядом в обнимку, Север уснул сразу, а его фиктивная жена ещё долго слушала его дыхание в темноте, пытаясь рассмотреть его черты. Они так и не вступили в привычные половые отношения, довольствовались тем, что она могла ему предложить, и он даже не настаивал на большем. Может это большее он получал где-то ещё? Она старалась об этом не думать. Ни к чему в их странных отношениях ещё и ревность. Ей было хорошо, им вместе было спокойно… Впервые в её жизни как будто наступил штиль. И надо же было такому случиться, что ветра в паруса опять добавила Ида, за что Кира огребла от мужа.

*****

— Тебе, Ида, очень повезло, что я бедная сиротка без матери. — хохотнула Кира, крутя руль, пока Ида сидела рядом и хлюпала носом. — Ты для меня вместо мамочки и уж очень тебе помочь хочется, чтоб ты меня по головке погладила.

— Прости, что я тебя напрягаю. Он там… Со Стасом, человеком, который меня, возможно, изнасиловал… Он его лучший друг… Я не могу допустить, чтобы Влад стал убийцей.

— Там Филин с ним, ему не привыкать, если что делегирует убийство. — безразлично пожала плечами Кира.

— Господи, за что мне это?! — схватилась за голову Ида, пытаясь будто вырвать себе волосы. — В чем я так согрешила?!

Кира покосилась на подругу, что медленно, но верно превращалась в нервную истеричку, слишком много ей пришлось пережить за последние годы в браке с мужем, и всё равно она ехала к нему, чтобы спасти его бедную душу от греха. «Наверное, это любовь.» — подумала Кира.

Помогала она своей подруге не просто так, попутно делая свои дела. Недавно она задумалась, почему Север так спокойно отпускал её одну без охраны, он же ведь тревожится? Про трекеры в тачке она догадывалась, а потом её посетила ещё одна мысль — как он узнал про то, где она была с Филином наедине? Она ведь была без машины, зато обручальное и помолвочное кольцо забыла снять, обычно на свои вылазки она ходила без них, а тут прокололась.

Север в этот день прокололся тоже, когда заявился прямиком в «тайное дупло» Филина, где тот держал тех, кого хотел пытать. Про это его местечко мельком проговорился муж, а Кира намотала на хитрые кошачьи усики и нашла этому подтверждение среди бумаг в папке по Филину и аффилированным с ним лицам.

За свою вылазку к Филину Кира получила по заднице, когда муж запихнул её грубо в машину и поехал домой, по дороге Морозова высказала всё, что о нём думает, не стесняясь в выражениях, особенно про трюк с кольцом, где был ещё один трекер. Север только молча давил на педаль газа и даже на неё не смотрел, она чертыхалась про себя — опять будет её игнорить до посинения.

Муж отступил от своего любимого инструмента манипуляции и взялся за свой второй — ругань.

— Ты, лиса Алиса, которая Кира! Если бы я знал, что когда я говорил тебе про логово Филина, ты туда попрешься, хрен бы я тебе сказал! — зарычал он, стоило им войти в дом.

— Зато я узнала, где он живет, напишу тебе адрес, считай обменяемся полезной информацией. — фыркнула она.

— Как ты узнала про его адрес? Ты у него дома была?

— Нет, не была. Не скажу, как узнала.

— Чтобы я больше тебя около него не видел, ясно? — рыкнул он на неё напоследок.

— Ясно, буду прятаться лучше!

Ответить на её наглое высказывание она ему не дала, повиснув у него на шее и заткнув рот поцелуем. Манипуляция дешевая, но на дорогом Севере сработала, хоть он и очень злился на неё. Ревность была спусковым крючком этой злости. Он ревновал её к Филину, к которому её словно тянуло. Здесь была замешана будто и взаимная неприязнь, и легкий флирт, и что-то похожее на дружбу. Одно радовало Севера — жена ничего не скрывала про него, вывалила всё в подробностях, все разговоры, что они были между ними.

— Ты ведь поднимаешь, что он делает? — спросила жена, поглаживая седую бороду мужа.

— Что?

— Он нас всех разделяет, Иду с мужем, нас с тобой… А зачем? Чтобы нами было легче управлять. Не давай ему и его языку встать между нами.

— Почему ты так думаешь?

— Ида рассказала про все свои разговорчики с Филином, я сравнила со своими, всё сходится по моим подсчётам. Плюс Влад его тоже раскусил, я думаю, как и Ида, и Ковалевские его защемили недавно на пару с двух сторон. Я тебе зуб даю, он ещё нам всем скажет что-то одобрительное, типа на нашей стороне, и продолжит вести свою игру втихую. А что у него там за игра? Вдруг он на стороне Кощея?

— Нет. — уверенно сказал Север. — С такими, как Кощей, Филин дела не ведёт.

Насчет Филина Север стал переживать чуть меньше, но его начала беспокоить Ида Ковалевская, к которой его жена испытывала тягу непреодолимого характера. Кира как-то сказала, лежа у него на груди перед сном.

— Я так скучаю по маме… Ида для меня как мамочка, только иногда ведет себя как дочка, которую вечно спасать надо. Но знаешь, если ради неё надо будет кого-то убить, я убью без вопросов. Слишком я быстро привязываюсь к людям, которые ко мне хорошо относятся. Дура, наверное, да?

Север задумчиво гладил её по шелковистым волосам, его теперь интересовал только один вопрос — она к нему уже привязалась или ещё нет?