Глава 36.1

Глава 36.1

— Не поздновато ли переезжать, Волчонок? Полночь на часах. — усмехнулся Филин, отвлекаясь на секунду от дороги, чтобы взглянуть на пассажирку своего авто.

— Ты почему меня так называешь? — насупилась она, резко поворачиваясь к нему.

Филин рассмеялся, вот из-за этого выражения на её прекрасном лице он её так и назвал, когда впервые увидел. Подозрительная, озлобленная, будто дикий щенок волка, которого заставляют жить в стае гиен. Со временем она научилась прятать себя, показывая кого угодно, но не маленького загнанного в угол зверёныша. Видимо, что-то изменилось в её жизни, раз волчонок снова вылез наружу из норки, в которой прятался годами.

— Ты мне её напоминаешь просто, поэтому и называю. Так зачем ты в эту глушь переезжаешь?

— Я не переезжаю, мне просто надо оттуда кое-что забрать, отец сказал там вещи моей мамы. Но зная его, там может быть всё, что угодно. Может, ловушка смертельная напоследок. — вздохнула Кира, глядя на дорогу. — Поэтому тебя и твоих мордоворотов позвала с собой, ты проверишь, поможешь вещи отвезти.

— Я теперь, грузчик, значит?

— Я могу сама перетаскать, а ты просто проверь — безопасно там или нет. Я за это заплачу! — рявкнула в ответ волчица и остаток дороги они проехали в тишине.

Её опасения не оправдались, просто старый дом, в котором её отец бывал пару раз в год. Хорошее вложение в недвижимость оказалось тоже под арестом, но до него приставы пока не добрались. Под руководством Филина его люди проверили дом, Кира нашла старые коробки, которые мужчины загрузили в два внедорожника и они поехали обратно.

Когда последняя коробка была отгружена в гостиной у Эдика, Филин остался с Кирой наедине, напросившись на чай в четыре утра. Так они и сидели вдвоём на кухне, за чаем и бутербродами, которые смастерил Филин из подручных продуктов.

— Почему ты всё время ходишь в таких костюмах? — наконец, спросила Кира, кивнув на его модный жилет костюма тройки.

— Чтоб сразу красивого в гроб положили, если вдруг помру. — хохотнул Филин.

Кира устало улыбнулась, говорить ей с ним было не о чем, а он как будто что-то хотел ей сказать, но никак не решался.

— Твой муж за тобой следит, но ты, итак в курсе, наверное Его люди ехали за нами всю дорогу и обратно, а теперь караулят меня внизу. Даже интересно, если я останусь ночевать, что он сделает?

— Тебе пора, Филин. Мотать нервы Северу мне неинтересно. Он итак нервный. — проворчала Кира, отнимая у Филина чай и еду. — Давай, иди.

Филин понимающе улыбнулся, оделся и обулся в коридоре, тяжело вздохнул и уставился на зевающую Киру, которая его провожала.

— Волки — санитары леса, а у людей санитаром я работаю. — глухим загробным голосом сказал Филин. — Твой отец здорово прижал мне хвост и мне пришлось отдавать долги, не думай, что мне, пиздец, как нравилось трупы из его дома собирать на постоянной основе. Но когда я увидел тебя, то понял, что в один прекрасный день за твоим приеду. Братья у тебя жили без запретов и морального кодекса. Я убрал эту грязь, Кира, я же чистильщик. Твою мачеху тоже пришлось немножко поторопить на тот свет, знала бы ты, какие она планы на тебя строила. Я думал, что тебе жить станет легче, а в итоге это сделало тебя такой, какая ты есть. Я начал всё это, но не доделал до конца, просто забил на чужие проблемы. Были дела поважнее, извини…

— Спасибо тебе, Филин. За всё. Прощай. — сдавленно ответила Кира, открывая перед ним дверь.

Он грустно улыбнулся, поправил лацканы пальто и удалился из её жизни, тихо затворив за собой дверь. Кира до семи утра просидела в гостиной, глядя на коробки с прошлым своей матери. Стоит ли их открывать, чтобы опять душу себе рвать на части? Надо, в последний раз.

В семь утра ей позвонили из больницы — отец скончался в пять сорок пять. Она поблагодарила за звонок, свернулась калачиком на диване в гостиной и заплакала, вот теперь она полная сирота — одна, сама по себе, никому не нужная маленькая Кира Морозова…

*****

К обеду она проснулась, приняла душ, заказала доставку еды из ресторана и занялась коробками, разбирая личные вещи матери. В первой коробке она нашла старый телефон, повертела его в руках и поставила на зарядку, вдруг там что-то важное.

Доставщик позвонил в домофон через сорок минут, она нажала кнопку открытия двери и взглянула на себя в зеркало — короткие шортики, белая длинная футболка надетая на голое тело. С торчащими сосками встречать курьера, наверное, не очень прилично. Кира махнула на это рукой — видит его в первый и в последний раз.

Она открыла дверь, доставщик передал ей пакет, она сказала дежурное «спасибо» и уже почти закрыла дверь, как кто-то рванул её с той стороны на себя.

— Твою ж мать, Северок, чё те надо? — тяжело выдохнула из себя Кира, глядя на разъярённого, почти бывшего, мужа.

Он влетел в квартиру, закрыл за собой дверь, не снял ни верхнюю одежду, ни ботинки, вырвал у неё из рук бумажный пакет и кинул его на пол. Кира растерянно взглянула на свой завтрак-обед на полу, на Севера, что был очень зол, судя по его лицу. Он схватил её за предплечья, сильно сжал и слегка приподнял, заглядывая в глаза.

— Что ты наделала?! — заорал он ей в лицо.

— Понятия не имею о чём ты говоришь. — спокойно ответила она.

Север встряхнул её, будто приводя в чувства, но по её ощущениям в чувства надо было привести его.

— Зачем ты его убила?! Ты совсем с ума сошла?! — заорал на неё Север.

Кира невинно хлопнула ресничками несколько раз и разразилась истерическим хохотом, извиваясь в руках мужа, как змея. Она смеялась и смеялась, никак не могла остановиться, и только когда ей на голову полилась холодная вода она поняла, что Север затащил её в ванную и пытается успокоить, хотя она и не нервничала.

Ей было очень смешно от того, какие выводы сделал Север, стоило ещё одному человеку в её окружении двинуть кони. Он тоже её такой видел — Чёрной вдовой и никак иначе. Более того, эта убийца собственного отца его возбуждала, она поняла это по одному его взгляду, что скользнул на её белую футболку, которая прилипла к телу.

Он вытащил её из ванной, схватил большое полотенце, завернул в него и потащил куда-то. Они оказались в гостиной, хотя она подумала, что спальная в его возбуждённом состоянии была бы логичнее. Север тяжело дышал, молча вытирая ей лицо и волосы, пока она опять истерически смеялась, как сумасшедшая. Но Север, по её скромному мнению, был ещё больший псих.

Он отбросил полотенце в сторону и прижал её к себе, мокрую и сотрясающуюся от хохота, будто совершенно невменяемую. Его жёсткий и грубый поцелуй вмиг прекратил её истерику, она замерла от такого вопиюще наглого вторжения в свой рот. Кира попыталась его оттолкнуть, но он только сильнее стиснул её в крепких объятиях.

Пока она судорожно соображала, как выйти из этой ситуации, у неё появилось два очевидных варианта — устроить драку с кровопролитием или… отыметь его самой, что было гораздо унизительнее для него и веселее для неё. Север, потерявший всякие рамки приличия и дозволенного, вовсю распалялся, он схватил её за волосы на затылке и оттянул назад, целуя её шею мокрыми поцелуями. Он стянул с неё шорты с трусиками одним рывком, Кира вытаращила глаза в пустоту — как у него всё просто, хочет она — не хочет, ему всё равно. Он уже всё решил.

Они переместились ближе к дивану, где ей удалось перехватить инициативу и усадить его на него, залезая сверху. Север даже не снял пальто, потянулся к пряжке ремня одной рукой, другой по-хозяйски шарил по её телу, больно сминая ладонью грудь. Она схватила его за ладони и засунула себе под футболку, чтобы занять его руки. Раз он видит в ней Демоницу, значит, её и получит, по полной, сдачи не надо…

Кира заглянула в его потемневшие от возбуждения глаза, не отрывая взгляд, она запустила свои пальчики ему в волосы и начала легонько поглаживать, сжимая коготки, как кошка. Она прижалась к его лбу своим, гипнотизируя его взглядом и круговыми движениями бёдер по его ширинке. Они оба тяжело дышали, она подстроилась под его дыхание и задышала вместе с ним в одном ритме, каждый её выдох сопровождался стоном. Мужчины любят громких женщин. Север таких обожал. Он всё сильнее сдавливал ей грудь ладонями, а она дразнила языком его губы, не позволяя поцеловать себя. Её стоны становились громче и чаще, а движения бёдрами настойчивее. Она чувствовала, что его конец близок, а ширинку он так и не расстегнул…

В самый ответственный момент она обхватила его голову руками и прижала его рот к своей шее, Север взял её за бёдра, которые двигались в таком бешеном ритме, что она вся вспотела, сохраняя этот быстрый темп. Он пытался сдержаться, даже попытался её оттолкнуть, но она лишь сильнее сжала свои смертельные объятия, не давая жертве соскочить с наживки. Север задержал дыхание на мгновение и издал глухой стон ей в шею, Демоница чуть замедлилась, чувствуя, как его плоть пульсирует через брюки. Она нервно рассмеялась, хватая его за седые волосы, оттолкнула его голову от себя и упёрла ладони по обе стороны от неё в спинку дивана.

— Не везёт мне с мужиками. Был один помладше в трусы вечно кончал, стоило ему сиськи голые показать, ты вроде постарше и всё туда же. Сюда глянь-ка, Северок. — усмехнулась она и сунула ему под нос средний палец. — Что в этом посыле тебе непонятно, а? Ты был глухой, теперь и слепой?! Ты мне не нужен, понял?! Я тебя не хочу, слышишь меня?! Мог бы и спросить из вежливости, прежде, чем за сиськи трогать! Иди на хер, кобель помойный! Сучки продажные за дверью заждались!

Ледяные глаза Севера потемнели уже не от возбуждения, а от гнева, он схватил её за горло и не сильно сдавил.

— Дрянь. — процедил он сквозь сжатые зубы.

— А ты животное, Север, похотливое животное — у тебя встал на то, что я отца своего убила. — хохотнула она и схватила его за горло в ответ. — Давай попробуем в удушение поиграть, кто кого? Если я проиграю — трахнешь моё бездыханное тело, потому что в сознании и живая я тебе больше не дам, урод, ты, поганый! Побирайся своим членом на элитой помойке среди шлюх, там тебе самое место! К жене своей бывшей можешь вернуться попробовать, она ж тебя любила! А если любит, то простит!

Север убрал руку и оттолкнул её, она упала на диван боком и захохотала. Морозов ушёл, громко хлопнув дверью, униженный и как будто оскорблённый, под звуки хохота Демоницы. Она была уверена почти на сто процентов, что больше она его не увидит и её это полностью устраивало.

*****

Кира так и уснула на диване, без трусов, без иллюзий насчёт Севера. За что она полюбила этот кусок льда, она не могла объяснить ни себе, ни Эдику, когда он её спросил. Это просто случилось и всё. Обрушилось ей на голову и она тут же Северу об этом сказала, не привыкла держать в себе чувства. Ей казалось, что ему мало кто в жизни говорил, что любит его, особенно искренне. Она была с ним честной в своих чувствах, до самого конца, да и он с ней, в общем-то тоже. Ни к чему тянуть себе жилы обидами. Всё закончилось, все живы и будут счастливы.

Она проснулась от привычного кошмара — красный фейерверк, выстрелы, много крови.

— Всё пройдёт, пройдёт и это… — хрипло успокоила она себя, глядя в потолок.

Помоечная девчонка, которой она до сих пор себя чувствовала временами, подобрала с пола пакет с едой, что давно остыла, разогрела её в микроволновке и набила желудок. Вокруг неё наворачивала круги кошка Эдика с гордым именем Мессалина, требуя корма и воды. За неделю проживания с ней, Кира поняла в чём принципиальная разница между кошками и собаками — Графиня была рада одному факту существования своих хозяев и иногда писалась от счастья, когда они приходили домой после долгого отсутствия. Эта же породистая абиссинская дама смотрела на Киру так, будто она её рабыня и чем то ей обязана, впрочем, на своего хозяина она смотрела точно также. Кира покормила голодное животное, которое не принимало от неё никаких попыток сблизиться и погладить. Затем она уничтожила все следы пребывания Севера в доме — грязные следы ботинок и лужи воды в ванной. Выливая в унитаз грязную воду из-под швабры, Кира вдруг застыла, рассматривая свою правую руку с кольцами. Зачем она их носит до сих пор? Хотя Север своё тоже не снял. Нравится быть женатым кобелём?

Её кольца полетели в унитаз, она смыла воду несколько раз, ехидно улыбаясь — пусть теперь этот псих с манией контроля следит за тем, как маячок путешествует по канализационным коллекторам.

Вернувшись в гостиную, Кира взяла телефон своей матери, который зарядился на полную батарею. Пароль она подобрала со второй попытки — её месяц и день рождения. Кира улыбнулась и начала исследования телефона с галереи — там были только фото для клиентов, которые мать рассылала им в чаты. Безразлично пролистав мессенджеры, она заглянула в контакты, наткнулась на контакт с именем «Мама», он был заблокирован. Кира нахмурила брови — зачем блокировать человека, если он уже умер? Она нажала на вызов и ничего не произошло — сим-карта давно не работала. Кира взяла свой телефон, набрала номер бабушки, которая умерла года на два раньше, чем мама по её примерным расчетам, и услышала гудки. Она хотела сбросить звонок, номер, наверняка, принадлежит другому человеку, которого она беспокоит, но ей неожиданно ответили.

— Алло! Я слушаю! Говорите!

Кира замерла с открытым ртом — она узнала голос! Узнала! Она пыталась что-то сказать, но вместо слов из её рта вырвались только рваные вздохи.

— Алло! Вас не слышно! — продолжала говорить женщина в трубку. — Карина, это ты?

Маленькая Кира закрыла рот рукой и зажмурилась, из глаз брызнули слёзы и она начала истерично всхлипывать, слушая как бабушка называет её именем своей дочери.

— Клава, кто там? — отдалённо раздался в трубке другой старческий голос.

— Не знаю, молчат…

— Да это мошенники из банка звонят. Клав, сколько раз тебе говорила трубку не бери с незнакомых номеров. Первый канал что ли не смотришь? — раздраженно сказала женщина и сбросила звонок.

Кира убрала руку от рта и закричала, что есть сил, прижимая телефон к груди. Её бабушка Клава жива! Жива! Кира не одна! У неё есть бабушка!