Глава 37. Свои и чужие грехи

Глава 37. Свои и чужие грехи

Север думал, что прошёл все возможные круги ада за последний месяц, начиная с ночи кровавой бойни на благотворительном вечере и заканчивая сегодняшним днём. И он точно знал, за какие грехи он сидит здесь, будто в ожидании приговора.

Гордыня — праматерь всех грехов. Из-за неё он привёл в свой дом девушку, чтобы использовать её в своих целях. Гордыня не раз говорила с ней вместо него, он обижал её, унижал, ранил, думая, что имеет на это право. Право того, кто сильнее. Он был сильнее.

Гнев — застилал ему глаза в минуты, когда женщина задевала его гордыню, прямо указывая на её наличие.

Лень — мешала ему заглянуть глубже внутрь себя и убедиться, что всё именно так, как говорит девушка с пронзительными зелёными глазами.

Зависть — к тем, кому его жена искренне улыбалась или проявляла какие-то чувства, испепеляя его изнутри, заставляя ещё больше гневаться, запуская новый порочный круг.

Похоть — объединила их обоих, но разделила так далеко, что они больше не смогут взяться за руки и пойти рядом вместе вне парадигмы постели.

И снова гордыня — она заставила его сбросить звонок, когда девочка Кира больше всего в нём нуждалась и ей пришлось ответить за его грехи вместо него.

Север в сотый раз взглянул на закрытые двери и тяжело вздохнул, если ад есть, то он прямо здесь — в коридоре возле стерильной комнаты, где за на операционном столе лежала она, его жена.

*****

Два дня Кира провела в метаниях по квартире, хаотичному сбору вещей, несколько раз она брала в руки телефон, чтобы позвонить бабушке ещё раз, но приступ истерики ломал все её планы. Она засыпала, нервно всхлипывая во сне, а потом снова металась, как хомячок по клетке. На третий день, она собрала себя в кучу и сделала всё по уму — перебрала все оставшиеся вещи мамы в поисках каких-нибудь документов. Нашла — старый адрес прописки, возможно, бабушка живёт там. Обращаться за помощью к Филину она не хотела, итак много помог, ей было перед ним даже стыдно. Он из-за неё взял слишком много грехов на его и без того грешную душу.

Она аккуратно сложила в коробки вещи мамы, которые хотела бы сохранить, нашла среди них свой детский альбом из садика и мамины фотографии. Добавила туда фотографии от Филина и всё упаковала, сложив в кладовке у Эдика и оставив ему инструкции, что с этим делать. Затем она договорилась с Идой, что та возьмёт на себя заботу о кошке стилиста, осталось самое сложное — избавиться от всевидящего ока Севера.

Кира внимательно рассмотрела все свои вещи, в поисках возможного gps-подарочка от мужа, вроде бы ничего подозрительного. Она собрала рюкзак со своими документами, немного наличных, закинула туда новый телефон с новым номером, который никто не знал и новую банковскую карту, которую любезно сделала ей Илона по просьбе Эдика, чтобы не палить электронные платежи.

Посмотрев на себя в зеркало, Кира улыбнулась. Всё у неё получится! Она вышла из дома и дошла до метро, затерялась в толпе, дождалась поезда и зашла в вагон, выйдя из него в последний момент. Те, кто за ней мог в это время следить, выйти бы не успел. Кира добежала до эскалатора и вышла через другой выход, немного побродила по улицам, постоянно оглядываясь и уж было подумала, что план её удался, как нащупала в кармане свой старый телефон.

— Вот, дура! — выругалась она сама на себя.

Кира подошла к мусорному баку, собираясь выкинуть телефон, кто-то обнял её за талию и она почувствовала давление в районе рёбер под курткой.

— Только пикни и я тебе нож прямо в печень засуну. — сказал мужчина, вырвав у неё телефон из рук. — Как мне повезло тебя встретить, а тебе вот не повезло.

Повернув голову, Кира увидела заросшего щетиной блондина — Данила Зверев восстал из страны мёртвых, чтобы утащить туда её.

— Пошли.

Он приобнял её и увлёк за собой по тротуару. Острый нож тыкался ей в ребро. Пока она в панике орала у себя в голове, для редких прохожих они были просто влюблённой парочкой, что шла в обнимку по заснеженной улице. Кира металась взглядом по лицам прохожих, пытаясь дать хоть какой-то знак, что ей нужна помощь, но все вокруг были заняты лишь собой или своими телефонами.

— Только попробуй вякни, я убью сначала тебя, а потом того, кому ты хоть слово скажешь. — сквозь фальшивую улыбку процедил Данила, глядя ей в глаза.

Кира опустила взгляд вниз и закусила губу, пытаясь найти выход из положения. Как там Филин говорил? Если бы она вошла в спальню с Кощеем, то вышла бы оттуда только она? Надо просто остаться с Данилой наедине, там что-нибудь придумает.

— Твой муж никогда не упустит своей выгоды. — усмехнулся Данила, отводя от неё взгляд и кивая на переулок. — Он выкупил сгоревший бордель за копейки, собирается построить здесь бизнес-центр.

Кира скользнула взглядом по переулку, который упирался в сгоревшее здание. Её взгляд заметался по тихой улочке, где как на зло никого не было, кроме высокого мужчины, что разговаривал по телефону и шел им навстречу по направлению к припаркованной у переулка машине. Она задержалась на его лице на секунду, он взглянул на неё и она тут же опустила глаза, когда он кивнул ей в знак приветствия. Кира испуганно взглянула на Данилу, заметил ли он? Тот в это время стеклянными глазами смотрел на свой бордель, к которому они и направлялись. Зверинец Данилы снова открывал свои двери для единственной гостьи.

Когда они дошли до здания, он завёл её за угол, резко оттолкнул от себя. Последнее, что она почувствовала перед тем, как потерять сознание это боль на лбу и тёплую стойку крови, которая потекла по коже.

Очнулась она от пощёчины, она обожгла левую щёку болью. Кира сидела на уцелевшем в пожаре стуле в одном из номеров, которые располагались на втором этаже, руки связаны за спиной, ноги примотаны к ножкам, а её туловище к спинке стула. Она была как мумия, которую собрались хоронить на этом самом стуле. Рядом стоял обгоревший стол, на нём тускло горел переносной фонарь, что едва освещал помещение, где ужасно пахло гарью.

В её голове все мысли будто застилало туманом, в ушах стоял звон, она никак не могла сфокусировать взгляд на мужчине, который ходил туда-сюда по тёмной комнате. У Киры однажды уже было сотрясение, мачеха разбила о её голову тарелку, когда она плохо её помыла за собой. Сейчас ощущения были похожи.

Данила нервно тыкал по экрану её телефона, постоянно облизывая губы.

— Почему он сбрасывает звонок?! Ему вообще на тебя плевать?! — истерично взвизгнул он.

Кира сжала губы, не зачем давать итак очевидный ответ.

— Так, сейчас будем записывать видео. Сделай лицо пожалобнее.

Жертва похищения ответила ему ненавистным взглядом и дёрнулась всем телом. Её ситуация была патовой — она целиком и полностью зависела от мужчины, что явно был в состоянии наркотического опьянения, судя по его лихорадочно блестевшим глазам и нервным движениям. Шум в ушах стал сильнее, Данила что-то говорил, записывая видеосообщение, потом потрепал Киру за подбородок, чтобы она подняла голову.

— Передай привет своему мужу, дорогая. Если он не привезёт деньги, передам ему тебя по частям.

Он показал Киру со всех сторон, она не позволила себе заплакать, хотя очень хотелось. Данила явно не осознавал последствия своих действий, у его поступка не было благоприятного исхода. Он не успеет получить деньги, Север вычислит его сразу, как получит сообщение, отследит телефон и живым Данила отсюда не уйдёт. Вот только Морозов не ответил на звонок от нее и не прочитал сообщения, как поняла Кира из последующих истерик Данилы.

Зверев озверел, он крушил всё вокруг, поднимая в помещении тучи пепла. Кира закашлялась, чем обратила на себя его внимание. Данила взглянул на неё безумными глазами, схватил нож и начал расхаживать вокруг неё, проигрывая холодным лезвием в руках. Злодей решил высказаться напоследок, оказывается в кино ничего не придумывают.

— Ненавижу твоего мужа! — процедил сквозь зубы Данила. — Всегда смотрел на меня свысока, как будто он лучше меня. Нет, не лучше — он хуже! Знаешь, сколько было самой младшей девочке, которую я под него пропихнул? Пятнадцать… А он даже и не заметил.

Кира сглотнула тошноту, которая то и дело подкатывала к горлу, она оказалась права, Данила подмачивал репутацию друга.

— Жаль, что сервер сгорел вместе с борделем, я бы тебе показал. — усмехнулся Данила.

Он встрепенулся, рассматривая Киру, его глаза загорелись дьявольским огнём, Данила подбежал к ней, с размаху сел на колени, раздвинув ноги, как маленький ребенок к мамочке на ручки. Киру чуть не вырвало от его зловонного дыхания, которым он обдал её, когда начал говорить.

— У меня был один клиент, ему очень нравилось, пускать шлюхам кровь, когда он их трахает. Пару раз спустил всё до капли. — усмехнулся он и слегка дотронулся острием ножа до её щеки. — Интересно, если я немного порежу тебе лицо, твой муж всё ещё будет считать тебя красивой?

Она не ответила, с размаху ударив его в переносицу лбом — умирать тихо она не собиралась. У неё не было шанса выбраться отсюда живой, никто ей не поможет, Данила сильнее, у него нож, она связана, у него же развязаны руки. Она смирилась со своей участью, её здесь точно убьют. Хорошо, что оплакивать её почти некому.

Сутенёр ударил её по лицу ладонью так сильно, что она потеряла сознание на несколько секунд. Очнулась она от резкой боли, что пронзила её чуть выше левой груди, под ключицей, распространяясь по телу будто волнами тока. Она закричала, чувствуя, как нож всё глубже вонзается в мягкую плоть.

Данила, как дикий зверь, что унюхал запах крови на охоте и не мог остановиться, с перекошенным лицом и капающей из носа кровью, высунул язык от удовольствия и загоготал. Ему нравилось причинять ей боль, он, казалось, забыл, зачем они здесь собрались, что заложница нужна живой. За мёртвую никто не заплатит, только потом отомстит. Он громко захохотал, видя её страдания, вынул нож и вытер об её куртку.

— Действительно, приятно. — облизнулся Данила, касаясь ножом её щеки. — А если так?

Прежде чем он полоснул остриём по лицу от самого глаза, она успела резко повернуть голову вправо, боль резанула ей от виска до подбородка по левой стороне лица. Данила захохотал ещё громче, подпрыгивая от удовольствия на её коленях. Она повернулась к нему и плюнула в лицо.

— Давай ещё, ублюдок! — закричала она. — Мне понравилось!

В голове всё кружилось, сознание держалось из последних сил на плаву, как бы ни было тяжело. Вдруг ей стало легко — Данила зарычал, пытаясь ткнуть ей в живот ножом, но он не достал, кто-то оттащил его от неё и швырнул в угол комнаты. Она слышала глухие удары, доносящиеся из темноты, но не понимала, что там происходит. Веки становились всё тяжелее, ей очень хотелось поспать. Последняя светлая мысль, которая посетила её — хорошо, что она так и не поговорила с бабушкой. Она даже не знает, что Кира хотела приехать.

— Не спи! Спать нельзя! — вырвал её громкий голос из тёплых объятий Морфея.

Она открыла глаза, прищурившись от яркого света, вокруг было светло, а на её лице почему-то мокро и холодно.

— Здравствуйте, Вадим, как ваши дела? — вежливо сказала она, пока он прикладывал что-то холодное к её ране на груди. — У меня, как видите, не очень…

— Нормально у тебя дела, пока кровью не харкаешь. Лёгкое не задето, артерия вроде тоже. — спокойно сказал её спаситель, на которого она даже не надеялась, узнав его, когда он проходил мимо.

Он поднял её на руки, как пушинку, и куда-то понёс, усадил в машину на переднее сиденье, кинул ей под ноги рюкзак и приложил к ране на груди футболку, которую оттуда достал. Его действия были такими чёткими и выверенными, будто каждый день этим занимался — спасал юных дев из лап сутенёров. «Наверное, этому героев где-то учат.» — подумала она, моргая отяжелевшими веками. Вадим достал из аптечки бинты, пластыри, заклеил ей рану на лбу и на щеке, сел на водительское кресло, завёл двигатель и повёз её в больницу.

— Спасибо, что не прошли мимо… Обычно всем на меня плевать. — сказала она и всё таки заснула, уж очень хотелось спать.