Глава 39. Четыре года без него

Маленькая Кира переминалась с ноги на ногу за забором старенького кирпичного домика. Она уже третий день ходила вокруг да около него, но не решалась открыть калитку, чтобы войти. Она ни разу не видела кого-то во дворе, пока приходила к дому, но по вечерам в окнах горел тёплый свет, на который она смотрела и беззвучно плакала. Сегодня она увидела жителей этого дома — двух старушек, которые убирали снег во дворе деревянными лопатами.

— Давай, Клавка, движение — жизнь! Убирай, пока давление не шибануло. — приговаривала женщина, которая орудовала лопатой гораздо лучше напарницы.

— Какая жизнь, Танька? Помереть бы поскорей, сил моих нет… — вздыхала другая старушка.

Кира наблюдала за ними и давилась слезами, что застывая на морозе, превращали её лицо в ледяную маску. Она не могла пошевелиться, глядя на единственного оставшегося родного человека. Бабушка отставила в сторону лопату и посмотрела прямо на неё, вглядываясь в тёмную фигуру у забора.

— Вам кого? — спросила она.

Кира не отвечала, хлюпая носом и начиная скатываться в истерику. Бабушка бросила лопату и быстрым шагом направилась к ней.

— Карина это ты, дочка? — кричала она на ходу.

Когда она подошла ближе, изо рта Киры вырывалась только истеричная икота, бабушка протянула к ней морщинистую дрожащую руку и дотронулась до щеки.

— Кирюша? — выдохнула бабушка.

Кира заревела в голос и кинулась обнимать бабушку — вот она и дома!

*****

Первые дни Кира постоянно плакала, обнимая бабушку и держа её за руку, ей казалось, что стоит её отпустить, и всё исчезнет, словно хороший сон. Бабушка тоже плакала, гладила её по волосам и улыбалась доброй улыбкой, утирая слёзы. Она не знала, что её дочери давно нет в живых.

— Мы с ней поругались, когда она сказала, что твой отец женат, а я узнала, чем она в своей Москве занимается. — вздыхала бабушка. — Я хотела тебя забрать к себе, чтобы ты не росла с прости…

— Проституткой, бабушка, всё так. Мама была именно ею. — грустно улыбнулась Кира, когда бабушка запнулась на этом слове. — Она сказала мне, что ты умерла. Я только недавно узнала, что она наврала.

— Она и мне так сказала, что я для неё умерла. Столько я ей всего наговорила. — схватилась за голову старушка. — Я приезжала несколько раз, она меня сначала на порог не пускала, а потом вы переехали. Я ведь даже не знала, что она умерла, кто твой отец, где вас искать, а потом у меня первый инсульт случился…

Бабушка пережила три инсульта в свои семьдесят четыре, жила вместе со двоюродной сестрой Татьяной, которую называла молодкой, хотя она была младше неё всего на десять лет. Тётя Таня отнеслась к внучке с подозрением, недобро поглядывая на неё, увидев в ней охотницу за наследством.

Но когда Кира, осмотрев небогатую обстановку в доме и скудный запас еды в холодильнике, начала эту ситуацию спешно исправлять, тётя Таня как-то потеплела. Она была вдовой, с двумя сыновьями, ушла из своего дома, оставив его младшему сыну, чтобы не мешать его молодой семье. Так сестры и жили вдвоём, заботясь друг о друге, а у Киры стало сразу две бабушки.

За месяц она изменила их быт и жизнь до неузнаваемости, сначала устроила генеральную уборку хлама в маленькой комнате, которую ей выделили, потом взялась за остальной дом, обновление мебели и техники, а затем задрала новую планку — ремонт!

— Блин, не с того начала. — ругала себя Кира, наблюдая как бригада ремонтников переносят новую мебель из одной комнаты в другую, чтобы освободить место и поклеить обои.

Две старушки охали и вздыхали, глядя как деятельная внучка выбрасывает их старые халаты и истоптанную обувь. Кира нарядила их в новые модные вещи, сводила их обеих в парикмахерскую, и две женщины теперь задорно смеялись, глядя на себя в зеркало. У одной седые волосы отдавали фиолетовым, у другой голубым.

— Готовьтесь — будем вам зубы делать! — сообщила как-то вечером Кира и старушки смиренно вздохнули.

Бабушка жила в тихом поселке, что примыкал к небольшому живописному городку на Волге и всё равно, что был его районом. Кира купила себе машину — большую и высокую, чтобы возить бабушек на рынок, где они покупали продукты, и в больницу, в которую они часто ходили.

— Дочка, а откуда у тебя столько денег? — осторожно спрашивала её бабушка.

— Так папка мой умер, я наследство получила. — слегка приврала Кира.

— А откуда у тебя за шрам?

— В аварию попала, но не я за рулём была. — снова соврала Кира.

Ни про замужества, ни про свои злоключения она бабушке не рассказывала. Ни к чему ей с её здоровьем было знать, что пережила внучка. Кира сменила фамилию и счастливо жила в месте, которое смогла назвать своим домом и начала подумывать, что надо бы что-то решить с учёбой. Впрочем, она так и не решила, кем станет, когда вырастет, а ведь уже выросла.

Первые признаки беременности Кира пропустила, очухавшись, что у неё нет месячных только в мае. Она приехала в районную больницу на УЗИ. Уставшая и замотанная в конце рабочего дня женщина-врач, взглянула на дрожащую сикуху восемнадцати лет, что чуть не плакала, ложась на койку для УЗИ. Когда Кира услышала сердцебиение, она разревелась. Женщина поправила очки и тяжело вздохнула, ещё одна с направлением на аборт, а по инструкции придётся отговаривать, увеличивая рождаемость в стране.

— Глянь-ка, Паранька, твой сын или дочка. Сердечко как бьётся, слышишь? — улыбнулась женщина, показывая неровную картофелину на экране, пока та продолжала истерить, лёжа на койке. — Не реви давай, вредно для ребёнка. Он чувствует, что мамашке плохо, тоже переживает.

— Спасибо. — тихо прошептала Кира, уходя из кабинета.

— Сначала трахаются по углам без защиты, а потом плачут. — вздохнула врач, когда за последней пациенткой закрылась дверь.

Она выключила аппарат, свет в кабинете и вышла в коридор, чтобы пойти домой, девушка сидела там и нервно теребила свои пальцы, глядя в стену напротив. Врач присела рядом с ней и взяла за руку, крепко сжав холодную ладошку:

— Это сначала кажется, что страшно, а потом, как он родится, всё по-другому казаться будет. Как заново жить начнёшь. Будешь смотреть на его улыбку и думать, как жила то без неё раньше. У тебя муж то есть? Родители? Есть кому помочь?

— Бабушка у меня только есть. — прошептала девушка и вдруг широко улыбнулась. — И деньги у меня есть, а это даже лучше, чем муж! У меня будет ребёнок! Я буду мамой! И знаете, как я буду его любить? Сильно-пресильно!

Кира неожиданно для доктора кинулась к ней на шею и обняла.

— Спасибо вам!

Глядя в спину уходящей по коридору девушке, что решила стать матерью в восемнадцать лет, женщина улыбнулась — скоро родится новый человек, может, и не вовремя для мамы, но его всё равно будут любить.

Сначала Кира сообщила новости тёте Тане, та подготовила бабушку, а потом они все вместе пили чай, радостно обсуждая будущее пополнение. Кире пришлось рассказать, что у неё был муж, за которого отец отдал её замуж насильно, ни Кира, ни ребёнок ему были не нужны. Старушки повздыхали над её судьбой и стали готовиться к рождению малыша.

Кира тоже готовилась, читала кучу литературы для будущих мам, вила гнёздышко, выбирая одежду, кроватку и коляску для своего ребёнка. О его отце она старалась не думать.

— Я взрослая, самостоятельная, сама справлюсь. — приговаривала она, поглаживая плоский живот.

Вспоминая последнюю ночь с бывшим мужем, Кира скрипела зубами от злости на него и на себя. Она понадеялась на укол, которая должен был ещё действовать, а этот взрослый мужик о предохранении даже не подумал. Оба, как дети малые…

В июле на её пороге появился нежданный гость.

— Здрасти, блядь, мордасти! Я только отвернулся, а кто-то уже залетел! Хоть бы намекнула!

— Эдик? — таращила глаза Кира на мужчину за калиткой, что стоял в розовом пиджаке рядом со своей розовой машиной, недовольно уперев руки в бока.

Он кинулся обниматься и Кира расплакалась на его плече.

— Что-то на душе неспокойно за тебя было. — вздыхал он, оглядывая её. — Отправил тебе вещи по адресу, который ты оставила, и ни ответа, ни привета. Дай, думаю, съезжу за МКАД, может, тут жизнь есть…

Эдик прожил у неё почти неделю, очень понравился обеим старушкам, которые пытались закормить его до смерти, видя как он с удовольствием уплетает за обе щёки всё, что они ему предлагают и просит добавки. Кира выговорилась своему другу на год вперёд, он молча слушал, кивал и вытирал ей слёзы.

— Этот альфач не приходил и не появлялся, ну, и пусть один кукует, а ты теперь никогда не будешь одна, у тебя семья есть. — улыбался Эдик, гладя подругу по выпуклому животу.

Кира улыбалась сквозь слёзы, да, она не одна и она справится.

Роды прошли быстро, Кира опомнится не успела, как ей на грудь положили сморщенного младенца и он посмотрел на неё синими глазами, которые ничего пока не видели, как читала она в книжке по уходу за новорождёнными.

— Все бы роженицы такие были, Некрасова, даже не закричала ни разу, не пожаловалась. — похвалила её акушерка. — Крепкая ты, девочка! И дочка у тебя крепкая — три пятьсот!

Кира смотрела на свою девочку и не могла оторвать от неё глаз. Она гладила её маленькое тельце дрожащей рукой и плакала от радости, что растекалась от груди, на которой лежало её маленькое счастье. Это счастье заполняло её, вытесняя всё остальное. Кира улыбнулась, прикоснувшись губами к лобику.

— Я тебя люблю и всегда буду с тобой…

*****

Материнство захлестнуло Киру с головой и она бы утонула, если бы вокруг не было женщин, которые протягивали ей руку помощи, указывая верное направление движения. Поначалу это были совсем незнакомые ей люди — такие же роженицы в общей палате роддома. Совсем разные женщины, которые ни разу не встречались друг с другом до этого момента, но почти одновременно сделали важное для мира дело — принесли в него новых людей. Кто-то впервые, кто-то уже был опытной мамой и помогал другим, делясь советами.

Кира жадно впитывала всё, что говорили другие мамы, хотя поначалу даже не знала, как взять малютку на руки, как дать ей грудь. На второй день после родов она расплакалась, женщина по имени Рада, мать уже троих детей, обняла её, прижимая к полной груди.

— Что я буду с ней делать, когда домой принесу? Ну, какая из меня мать?! Я же безответственная! — ревела Кира у неё на плече, пока другие женщины сочувственно смотрели на них.

— Будешь жить и учиться, всё придёт с опытом. Ты женщина, быть матерью это твоя суть. — улыбалась Рада, вытирая ей слёзы. — Плакать не надо, молоко пропадёт. Давай, соберись, ты своей доченьке должна всегда улыбаться.

Кира стискивала зубы и кулаки и слушала всё, что ей говорят другие мамы и врачи. Она внесла в дом бабушки кричащий кулёк в декабре, накануне Нового года — с него у Киры началась новая жизнь. Она боролась с грудным вскармливанием, коликами, прививками, своей послеродовой депрессией и недосыпом, если бы не две пары рук, что готовы были подхватить и её и малышку, Кира бы упала и больше не встала.

Время шло, малышка росла и крепла. Бабушка и тётя Таня не могли нарадоваться правнучке. Кира улыбалась, глядя как они вдвоём разговаривают с малышкой, а он агукает в ответ, дрыгая ножками и ручками.

К лету молодая мать наладила грудное вскармливание, привыкла несколько раз просыпаться по ночам и кормить дочку, стала выходить гулять до ближайшего парка с коляской. В парке на детской площадке её, наконец, приняли в женское общество. Она познакомилась с несколькими мамочками, они стали общаться и гулять вместе. Кира, наконец, почувствовала себя в своей тарелке, среди других женщин, оказалось, для этого надо было только родить. Другие мамы делились с ней своими мамскими секретами, рецептами первого прикорма, контактами лучших педиатров, а Кира внимательно слушала и мотала на ус. У неё начало получаться быть мамой.

В один из дней, сидя на скамейке в парке в одиночестве, Кира держала на руках только что уснувшую дочку и не могла на неё насмотреться. Она всегда улыбалась, глядя на неё спящую, как она морщит маленький носик и причмокивает пухлыми губками во сне.

— Так и знал, что ты куда-то вляпалась. Не думал, правда, что в детское пюре.

Кира вздрогнула, услышав голос из прошлого, которое понемногу начало забываться, покрываясь пылью. Она повернула голову и увидела мужчину в стильном летнем костюме тройке. Филин вздохнул и сел рядом, с глупой улыбкой глядя на спящую девочку, которую мать инстинктивно отодвинула подальше от него, будто защищая.

— Что тебе нужно? — поджала губы Кира.

— Можно подержать?

Филин протянул к ней руки и Кира неожиданно для себя самой дала ему своего ребёнка. Он осторожно взял её, как будто только и делал в свободное время, что детей на руках держал.

— Вот бы мне какая-нибудь баба позвонила и сказала «Филин, у тебя дочь растёт!». Хер там не валялся! Дядя Филин слишком хорошо предохраняется. — пожаловался мужчина. — А дядя Север, смотрю, нет.

Филин ничего не спрашивал, Кира молчала, опустив грешную голову. Через час молчания их идиллию прервало хныканье, Кира выхватила у него из рук ребёнка и уложила в коляску, покатив её домой. Филин шёл рядом с ней.

— Мужчина имеет право знать, что у него есть ребёнок. — осторожно заметил он.

— Не смей ему говорить! — прошипела Кира.

— Да, больно надо. — фыркнул он в ответ.

У её дома они остановились, глядя друг на друга, будто понимая всё без слов.

— Я здесь очень счастлива, Святослав. Меня тут любят и никто не называет Демоницей или Чёрной вдовой. Никто не пытается меня убить, унизить, наказать или воспитать. Я счастлива, понимаешь? — тихо сказала Кира, роняя слезы. — Если бы он хотел знать, он бы знал, я никуда не убегала, я не скрываюсь, просто живу дальше. Без него, а он без меня. И все счастливы. Понимаешь?

— Понимаю. — тяжело вздохнул Филин, покачав головой. — И ты пойми, Волчонок, мужчины, мы другие. У нас в голове всё иначе. Мы вас не понимаем, вы женщины, как с другой планеты. У вас только одно на уме — семья и дети. У нас в жизни приоритеты другие, понимаешь? Нам весь мир нагнуть надо, пока он нас не нагнул. Женщина должна стоять рядом и патроны подавать или дома сидеть борщи варить, а некоторые на коленях под столом сидеть и отсасывать, другие на ужинах с партнёрами сиськами им светить в лицо, которые на твои деньги вставлены были, чтоб другие завидовали. Желательно, чтобы все эти женщины были одновременно и друг о друге не знали. А можно и без них, я сам справлюсь. Я ж мужик! Только вот, чтобы мужиком стать в полном смысле этого слова, нужно время, созреть и поумнеть, выводы сделать о том, что мир тебя всё равно трахнет так или иначе, и чтобы не сдохнуть на полу, скрючившись от сильного удара, нужна любимая женщина. Одна, единственная, которая тебя любым примет, по головке погладит и скажет, что ты хороший мальчик и всё у тебя получится, поднимет с пола, отряхнёт и пинком под зад отправит мир снова нагибать. Но чтобы такую женщину сначала найти, а потом научиться ценить, созреть надо. Мы бесчувственные скоты до поры до времени, а потом бац — любящий отец и муж до конца жизни. Понимаешь?

— Нет, не понимаю, Филин, тебя никто не понимает, потому что ты слишком мудр. — улыбнулась ему Кира. — У меня всё хорошо, не приезжай, пожалуйста, больше. Мы же не друзья. И держи язык за зубами, тебе же можно доверять?

— Можно, если осторожно.

Филин шагнул к ней и крепко обнял. Кира в это время пыталась не заплакать.

— Если тебе что-то понадобится, я всегда на связи. Только скажи и я сделаю. — сказал он ей на прощание, махнув крыльями.

Кира же давно пришла к неутешительному выводу, что на мужчин рассчитывать не стоит, она справится сама. В своей семье из двух женщин и одной маленькой девочки Кира стала её главой и опорой, все важные бытовые вопросы решала она, денежные тоже. Она взяла на себя ответственность и хорошо с ней справлялась, по крайней мере никто не жаловался, одна ещё не говорила, а две другие были просто счастливы, что у них есть кого любить и о них кто-то заботиться на закате жизни.

Кира была счастлива и планировала такой оставаться. Северу в её жизни места не было, она никак не могла себе представить, что он в ней будет делать? Детей он никогда не хотел, а она сама ему была нужна только в теории, которой он так и не нашел подтверждения за полтора года разлуки. К чему лишние телодвижения?