Глава 39.1

Глава 39.1

Её девочка росла как и все дети, слишком быстро, чтобы мать это заметила. Вроде это было только вчера — первый раз перевернулась на животик, села, первый зубик, попытка ползти, первый шаг, слово «мама», а сегодня уже по двору бегала взрослая мадам, ради которой Кира была готова на всё, даже умереть если потребуется. Но пока он просто жила, радуясь каждому дню, где она могла обнять свою дочку, бабушку и тётю.

Её счастье дало трещину внезапно, как всегда и бывает — у бабушки случился ещё один инсульт, а дальше год бесконечных больниц, реабилитации, попыток восстановить речь и движения. Кира выла в подушку от бессилия и отчаяния. Она ухаживала за бабушкой вместе с тётей Таней и нанятой для этого сиделкой. Иногда проходя мимо зеркала, Кира останавливалась, вглядываясь в похудевшую и измотанную женщину, что осмотрела оттуда на неё, она приглаживала растрёпанные волосы, которые давно не видели ножниц парикмахера, отворачивалась и шла дальше делать то, что должна. Быть сильной. Быть для бабушки внучкой, а для дочери матерью. На свои проблемы со здоровьем, Кира пока забила, не до этого. Это всё потом…

Бабушка умерла в рождественскую ночь, тихо ушла во сне, пока Кира сидела рядом, держа её за руку. Она будто чувствовала, что их время истекает, почти не спала две недели, и сидела рядом с ней ночами, чтобы ей было не так страшно одной.

Кира просидела рядом с ней до утра, качаясь из стороны в сторону, плакать сил уже не было, выть — голос давно сорвала. Тётя Таня пришла утром, вывела её из комнаты и уложила в кровать, погладив по голове.

— Полежи, я сейчас сыновьям позвоню, всё сделаю.

— Мамочка, я кушать хочу. Давай блинчики делать? — подбежала к ней дочка и Кира вымученно улыбнулась.

— Золотце, давай я тебе сейчас испеку, беги на кухню, мама немножко устала, пусть поспит.

— Нет, я сама, сейчас встану и будем делать блинчики.

Кира встала, выпрямила плечи и продолжала быть сильной.

После похорон бабушки, Кира заметила у себя первые седые волосы. Она начала задумываться о смерти. Своей. Что будет с дочкой, если Киры вдруг не станет? С кем она будет расти? Она позвонила Филину, он взял трубку сразу — в три часа ночи.

— Помоги мне, пожалуйста, квартиру в Москве купить, чтобы быстро и всё включено. И мне нужно сделать операцию, договориться с врачами.

— Всё будет в лучшем виде. — заверил он её.

*****

Тётя Таня не отпустила её одну, резво собралась в дорогу вместе с Кирой и её дочкой.

— Куда вы, тёть Тань, у вас давление, ноги болят. — вздыхала Кира, собирая оставшиеся вещи.

— Не могу я тебя одну отпустить, да и как ты с ней после операции, одна. Нет, я с вами. — упрямо мотала головой она.

Свой дом бабушка ещё десять лет назад отписала сестре, Кира нисколько этому не возражала, ей нужно было, наконец, найти свой собственный. Может, даже построить, и дерево посадить, в идеале ещё сына родить и всё — она готовый мужик.

Пару недель она привыкала к шуму большого города, обживалась в трёхкомнатной квартире со свежим ремонтом и мебелью. Каждый день, прогуливаясь с дочкой по большому парку рядом с домом, Кира планировала свою встречу с Севером и их разговор. Ничего путного в голову не приходило. Впервые за четыре года она набрала его имя и фамилию в поисковике и начала читать, что о нём пишут.

Он всё ещё был богат, успешен и чертовски привлекателен. И он был счастлив… Скоро собирался жениться, судя по статьям в интернете. Кира сглатывала горькие слёзы неразделённой любви, глядя на фотографии, где он был вместе с Марией Озёрной. Смотреть на то, как они гармонично смотрятся ей было невыносимо больно. Она невольно сравнивала её с собой.

Кира — девушка с плохой репутацией, однажды вдова, разведена, родила без мужа, нигде не училась и ничем не занималась, кроме своей дочери. За четыре года Кира задвинула себя и свою жизнь, оставив только дочку в центре своего существования. Она не прочитала ни одной книги за это время, не двигалась никуда, а только вокруг дочери и бабушки. Типичная яжемать в замызганном свитере и потертых джинсах.

Мария — из хорошей семьи, воспитанная, успешная бизнес-леди, которая одна растила ребёнка, успевала печь красивые тортики, играть на скрипке, заниматься дайвингом и путешествовать по миру. Хорошая и достойная партия для Севера Морозова. Они друг друга стоили. Кира это приняла. Она прошлое, о котором он забыл, Маша его настоящее и будущее.

Однако, как оказалось, у Чёрной вдовы осталась небольшая армия фанатов, которая создавала в группах о светских сплетнях коллажи, где сравнивала нынешнюю невесту и бывшую жену Морозова. Кира смотрела на себя в прошлом и не могла поверить, что была такой — с дерзкой улыбкой, горделивой прямой спиной, томным взглядом она стояла рядом с мужем на фотографиях и сияла неземной красотой.

Кира Некрасова никак не могла заставить себя встретиться с бывшим мужем и начала делать то, что умела в прошлой жизни делать лучше всех — следить за человеком так, чтобы он её не замечал. Когда она увидела его вместе с сыном, как они вместе обедают, о чём-то разговаривают, смеются, она улыбнулась. Отец с сыном были так похожи и, кажется, нашли общий язык и родственные души друг в друге. Она радовалась за него, что Север счастлив, по крайней мере он таким выглядел.

Она выучила расписание Морозова, он всё ещё любил во всём порядок и дисциплину, по вторникам и четвергам он всегда обедал со своей невестой у неё в ресторане. Север обнимал её также, как и её когда-то, он целовал её в макушку и гладил по спине. Кира медленно умирала внутри себя, как мазохистка, наблюдая за их счастьем. Она так пока и не нашла в себе сил, чтобы подойти к нему и просто сказать «привет».

Кира снова начала близко общаться с Эдиком, с которым за четыре года она не потеряла связь. Он знал о ней и её дочке всё, поздравлял каждый год с днём рождения их обеих, дарил подарки и приезжал летом, чтобы побыть с ними недельку другую. Эдик был её другом, настоящим, он видел, что с ней происходит, как она трусит. Он пытался её взбодрить, занялся её внешним видом и досугом, вытаскивая её из квартиры, пока тётя Таня присматривала за дочкой.

Как-то он пригласил её пообедать вместе с Илоной, лучшая шлюха Москвы стала лучшей сутенёршей, купив у Волшебника все его бордели.

— Я теперь бизнес вумен! Не шмара грязная, но трахаю всю Москву. — смеялась она, рассказывая о буднях своих борделей.

От неё Кира и узнала, что Север пришёл к ней в мужской клуб. Бывшая Морозова тут же пожалела будущую, ни черта он не изменился, такой же кобелина, зато случай представился ткнуть его мордой в дерьмо. После сообщения Илоны, она быстро собралась и приехала к ней. Илона нарядила её как официантку, надела парик, накрасила так, что её было не узнать, хлопнула по торчащей заднице и подбодрила, как умела:

— Запомни, детка, не они нас имеют, а мы их!

— Я просто поговорить хотела. — пробурчала Кира.

— Ну, мало ли до чего договоритесь.

Кира не смогла выдавить из себя ни слова, пока обслуживала бывшего мужа, как официантка. Он много пил и не обращал на неё внимания, глядя на длинноногую брюнетку, которая извивалась в похотливых позах на шесте. Его вкусы остались неизменны, странно, что Маша в них не вписывалась — низкая худая блондинка, наверное, просто любит её, а это так, развлечение на одну ночь.

Когда он хлопнул её по заднице, она хотела врезать ему с разворота, но вместо этого разминала ему плечи, дрожа от слёз, которые стекали по щекам и она никак не могла их остановить. Север всё не отпускал её, ни разу не взглянув на её лицо, он не отводил пьяный взгляд от её ног, усадил её рядом с собой и положил голову на колени.

Она гладила его по ещё больше поседевшим за время их разлуки волосам и беззвучно плакала.

— Я так по тебе скучаю… — сказал он и её сердце перестало биться.

Может, правда, скучал?

*****

— Эдик, ты прикалываешься что ли? Из всех моих платьев вот это выбрал? Серьёзно? — ворчала Кира, глядя на себя в зеркале.

Зря она попросила его помочь. Из платьев в её гардеробе остались только мамины вечерние, которые были вне времени и всегда в моде.

— А что? Красный тебе очень идёт! Это Версаче! — фыркал он, поправляя ей подол. — В таком платье надо с бывшими встречаться в первый раз после развода! Пусть знает, кого потерял!

— Кого?! Шлюху?! — таращила на себя глаза Кира, поправляя глубокое декольте и неприлично высокий разрез подола. — Оно прям орёт благим матом — эй, у меня четыре года секса не было, желающие в очередь строимся! Ты, бывший, в конец иди, последним будешь!

— Сколько? Четыре года? Ты давай не тяни, вредно для здоровья. — покачал головой Эдик.

— Это моей мамы платье, винтаж. — тепло улыбнулась Кира, поглаживая вышивку ручной работы. — Моя мама, кстати была коллегой Илоны.

— И она, видимо, была женщиной, которой было что показать. Иди давай в нём — сиськи вперёд, попку назад, подбородок вверх! Ты красавица, которая на некоторое время об этом забыла, пора вспомнить!

Она криво усмехнулась спорному утверждению, точно также она усмехнулась, когда воодушевлённый Филин заявился к ней как-то вечером и сказал, что Север её собрался искать.

— Встретитесь, поговорите, у твоей дочери будет мать и отец. Он очень изменился, всё нормально будет, Волчонок.

Кира решила, что тянуть больше некуда, надо громко заявить о себе, прямо на вечере в честь окончания триумфального строительства самой высокой башни в Сити и прошла плюс одной по списку с каким-то давним знакомым Илоны. Она пришла попозже, чтобы её не слишком долго тошнило от вида своего любимого мужчины в объятиях его любимой женщины.

Кира чуть-чуть выпила для смелости, которой не прибавилось ни на грамм, взяла второй бокал с каким-то коктейлем, но он оказался такой мерзкий, что она слопала оттуда только вишенку. Приличные и воспитанные леди косточкой в напиток не плюют, но она такой и не была никогда, поэтому спокойно плюнула.

Когда она увидела, что Север на неё смотрит и не может отвести взгляд, её губы расплылись в улыбке сами по себе. Она, как дура, помахала ему ручкой и продолжала улыбаться. Его сын встал между ними и дал ей передышку, во время которой она успела залпом влить в себя бокал шампанского и нашла там на дне немножко храбрости.

Она вдруг вспомнила, что делала почти каждый день, когда была рядом с ним, изображая жену — притворялась. Если притвориться, что ты уверена в себе и счастлива, то люди поверят. Кира выставила грудь вперёд и пошла, виляя бёдрами. Её единенное украшение — бриллиантовая подвязка сверкала на бедре, когда она шла по залу, направляясь прямо к нему и его невесте.

Север был всё таким же, холодным и сдержанным, он никак не отреагировал на её поцелуй в щёку и молча проводил её в свой кабинет, где она начала нести какую-то чушь и по-дурацки шутить, нервничая в темноте, от которой отвыкла. С тех пор, как рядом с ней перестал спать Север, она ни одной ночи не провела без ночника и его света.

Он вёл себя странно, смотрел на неё и молчал, потом и вовсе начал трогать её пальцами, нежно касаясь кожи, но он ни разу не заглянул в её декольте, будто её грудь, которая ему всегда очень нравилась, его вообще не интересовала. Когда на её очередную шутку из прошлого он неожиданно её поцеловал, у Кира сорвало крышу и тормоза. Если между ними до сих пор есть пламя — пусть пылает до конца.

Север явно боролся с самим собой и своей животной натурой, за дверьми осталась его невеста, а здесь голая бывшая жена. Кире казалось, что она его будто подталкивает к измене, и он поддался. Гореть ей за это в аду. Но это потом, а сейчас она вся горела от его взгляда, которая он скользил по её телу. Она всё ещё была для него красивой и желанной, чёрт побери. Как же она по нему скучала…

Кира убежала от него, сверкая пятками и голой задницей под платьем.

— Дура, дура, дура! — рвала она на себе волосы, пока скакала по своей квартире, снимая шлюший наряд.

Она разревелась в ванной, продолжая ругать себя за слабость, а его за то, что он всё ещё тот же самый Север Морозов, ничего не изменилось. Что ж, пусть думает, что она тоже осталась прежней Демоницей, наглая притворщица, которая будет делать всё по-своему, и плевать ей, что он по этому поводу думает.

Утром она сказала тёте Тане, что ей надо собираться домой, она рвалась туда уже несколько дней, сын попал в аварию, но скорая операция Киры её останавливала, она ведь обещала быть с ней.

— Всё нормально, тёть Тань, я справлюсь, у меня есть друзья, найду няню. За меня не переживайте. — успокаивала она её, провожая на поезд.

Та расплакалась, обняла Киру с дочкой и перекрестила их на прощание.

— Пока баба Таня! Пока! Люблю тебя! — махала ручкой девочка, уходящему поезду.

Кира собрала вещи, свои и ребёнка, собрала себя в кучу, а нервы в дрожащий кулак и приехала к Северу. Он отреагировал на то, что она приехала не одна по-морозовски — никак…

*****

Уже десять минут они сидели втроём в его гостиной и молчали. Её девочка крепко спала, открыв рот и роняя слюнку на подушку дивана. Кира сидела рядом с ней, а Север смотрел на девочку, сидя в дальнем кресле, и молчал, словно воды в рот набрал.

В гостиной ничего не изменилось с её ухода, если бы она пересчитала рыбок в аквариуме, то их, наверное, было бы столько же. Север Демидович во всём любит точность.

— Сколько ей? — разбилась хриплым шёпотом тишина между ними.

— Ты же не это на самом деле спросить хочешь. — усмехнулась она, качая головой. — Она от тебя, Север, можешь смело резать ей волосы и отправлять в лабораторию.

— Ты ушла беременной и четыре года скрывала от меня ребёнка? — зачем-то уточнил он общеизвестный обоим факт.

— Презервативом надо было пользоваться, Северок. Давай не надо тут нотации мне читать. Я для себя её родила, тебе знать было не обязательно. — ехидно улыбнулась она.

— И всё-таки, ты пришла, вся такая самостоятельная. — холодно заметил он.

Ей хотелось вцепиться ему в рожу и исцарапать её так, чтобы женился он на своей Маше с шрамами на всю оставшуюся жизнь, но она молча проглотила его безразличие. У неё не было выбора.

— Где ты была всё это время?

— Жила с бабушкой.

— С бабушкой? — нахмурился Север.

— Да, у меня, оказывается, бабушка есть… была… Она умерла в январе. — опустила голову Кира, сглатывая ком в горле. — Я бы не пришла, если бы не обстоятельства. У моей дочери никого нет кроме меня, а на следующей неделе мне должны сделать операцию. Мне не на кого её оставить, пока я буду в больнице. И если всё пройдёт неудачно, мне тоже не на кого её оставить, так что…

— Что за операция? — вскочил на ноги Север и сжал кулаки.

Кира немного испугалась, кажется, он очень ею недоволен, конечно, портит тут его счастье своим ребенком и возможной смертью.

— У меня, оказывается, блуждающая селезёнка всю жизнь была, она давит мне на поджелудочную и может до сердца доблудить, так что…

— В какой клинике ты будешь делать операцию?

— В хорошей! — рявкнула Кира.

Он начал её раздражать своими вопросами. Не о том он спрашивал. Она резко вскочила с дивана, вставая напротив него. Они схлестнулись взглядами и оба тяжело дышали, сжимая ладони в кулаки.

— У тебя тут сын нарисовался, ты с Вовчиком моим даже общаешься, как я погляжу, на бабе с ребёнком женишься, и я тут подумала, одним меньше, одним больше, тебе роли не сыграет. Ты же, блядь, взрослый ответственный человек! Надевал бы презик вовремя, я б тут не стояла! Но вот мы здесь, все втроём! И я прошу помощи! Если скажешь нет, я найду её у кого-то другого! Если всё же да, мы пока поживём у тебя, ей надо привыкнуть к тебе, она кроме моей бабушки и тёти ни с кем не жила в доме. Ну, что скажешь, Север Демидович? Мне на хуй пойти прямо сейчас или всё же дашь своё благословение?

Они смотрели друг на друга, как враги, казалось ей сейчас, от вчерашнего восхищения не осталось и следа. Север как был сволочью, так и остался.

— Мам… мамочка…

Кира бросилась к своему ребёнку, еле сдерживая слёзы, она родила для себя, так и справляться придётся самой.

— Да, моя радость, проснулась? Пить хочешь? Писать? — затараторила Кира, закрывая собой свою девочку.

— А мы где?

— Нигде, Конфетка, сейчас поедем домой. — улыбнулась Кира и подхватила её на руки.

Надо было бежать отсюда подальше, пока Север не напугал её дочь своим ором, который был не за горами. Она развернулась к выходу и собиралась уйти, не оглянувшись. Морозов преградил им дорогу.

— Дай ключи от машины. — твёрдо сказал он и протянул к ней ладонь.

— Да пошёл ты. — прошипела она, закрыв ладошкой ушко своей девочки.

— Ты ведь с вещами приехала? — нахмурился он. — Или без? Где их забрать?

Кира вытащила из кармана ключи и передала ему.

— Твоя бывшая комната свободна, чистое бельё в шкафу, там иногда ночует мой сын. Кухня всё там же, где и была, холодильник полный, Жанна придёт в семь, завтрак в восемь. Следи за ребёнком, особенно во дворе, там бассейн.

Север развернулся и вышел из гостиной, Кира закусила губу, стараясь не заплакать.

— Мамочка, а кто этот дядя?

— Никто, моя радость, никто… — чмокнула она её в сладкую щёчку.

*****

Север полночи ходил по своему кабинету, хватаясь за седую дурную голову.

— Идиот! Придурок! Тупоголовый баклан! — орал он на самого себя.

Он так растерялся, когда увидел её с ребёнком на руках, что не смог сказать ничего вразумительного. Только хлопал ресницами, как глыба льда с глазами. Пока они оба молчали, он успел придумать, как эта девочка появилась на свет — Кира пустилась во все тяжкие после того, как получила свободу, вышла замуж, а, может, нет и вот результат, который спит на его диване, смешно открыв рот.

Но когда бывшая жена сказала, что это его ребёнок, он был готов перекинуть эту пигалицу через колено и хлестать по заднице до красноты. Как она могла об этом так долго молчать? Где была? Что делала? С кем жила? С каким-нибудь мужиком? Воспитывала его дочь вместе с чужим мужчиной?

Когда она ещё и добавила, что ложится на операцию у Севера лопнуло терпение и сорвало крышу. До чего она себя довела?! Что-то серьёзное?!

Она упомянула, что он жениться собрался, с чего она это взяла?

Север устал ходить по кругу в кабинете и рухнул в кресло напротив камина. Он вцепился себе в волосы и готов был их себе вырвать.

— Какой же ты, идиот, Север! — мотал он виноватой головой.

Он даже не спросил, как зовут это маленькое чудо. Когда она зевая взглянула на него из-под длинной чёлки тёмных, как у её матери волос, у него земля зашаталась под ногами. Маленькая копия взяла от мамы всё, даже генетическую мутацию, только более заметную — один её глаз был зелёный, другой голубой.

Север думал, что не видел никого прекраснее, чем его бывшая жена. Видел. Полчаса назад — она и их общий ребёнок у неё на руках. Видел, да не смог слова правильные подобрать, чтобы об этом сказать…