Глава 40.1

Глава 40.1

Стрелка часов перевалила за полночь, Севера всё ещё не было дома, а Кира мучилась от бессонницы, пока Аврора рядом с ней сладко посапывала, обнимая игрушку. Она быстро привыкла к новому дому, особенно к трём собакам и тому, что Жанна её пытается побаловать чем-то вкусненьким. Кира же ребёнку до трёх лет не давала сахара и сладкое, ей пришлось держать оборону от Жанны, и от Севера как будто. Он постоянно всё выспрашивал об Авроре, словно пытаясь поймать Киру на том, что она плохо о ней заботилась.

Кира залипла на час, рассматривая одиноких неспящих рыбок, которые плавали в аквариуме гостиной — её это немного успокаивало. Хлопнула входная дверь и в гостиную мимоходом заглянул Север, увидев её, он сдвинул брови и кивнул ей на диван.

— Присядь, надо поговорить.

Она усмехнулась, девочка Маша на неё пожаловалась, сейчас будут ругать. Интересно, какая у неё была история. Север сел на деревянный журнальный столик, прямо напротив неё, сложил руки в замок и тяжело вздохнул.

— Это Филин надоумил тебя, смолчать о ребёнке? Он помог тебе скрываться?

Кира слегка приподняла брови и покачала головой.

— Нет, он утверждал, что мужчина имеет право знать, что у него кто-то растёт. Он приехал, когда ей было месяцев шесть или семь. И я не скрывалась, просто жила себе тихо, общалась с Эдиком, он был у нас каждый год.

Север как будто растерялся от её правды.

— Что произошло сегодня межу тобой и… Машей?

— Она ведь рассказала, что произошло, зачем тебе моя версия? — безразлично спросила Кира, честно глядя ему в глаза.

— Она ничего не рассказала, она в больнице, потеряла ребёнка. — сдавленно сказал Север, не отрывая от неё взгляд.

— Я не била её в живот, клянусь… — прошептала Кира побледневшими губами. — Это из-за пощёчины? Она разнервничалась и…

— Я не знаю, это просто случилось и всё.

Кира закусила губу, опустив голову, она всё ещё будто проклята, теперь из-за неё умер нарожденный малыш, новая высота поднятая Демоницей взята. Что там следующее по списку?

— Извини, что порчу тебе жизнь. Жаль твою невесту и ребёнка. — тихо сказала Кира.

— Я не знаю, с чего ты взяла, но я не делал ей предложение и не собирался. Она не моя невеста и забеременела случайно. Я не планировал. — зачем-то оправдался Север. — Мы расстались с ней до того, как мы с тобой встретились.

— Где? В борделе или у тебя в кабинете?

— Что? — встрепенулся Север. — Это ты была горничной?

— Нет, на шесте танцевала, а ты даже не заметил. Неудивительно, что она залетела, тебя вокруг члена обвести, как два пальца об асфальт

— Ты неисправима просто, ни хрена как будто не изменилось за четыре года. Вместо того, чтобы повзрослеть, ты делаешь то же самое — по борделям шастаешь. Врёшь и убегаешь. — разочарованно покачал головой Север.

— Кто бы говорил, ответственный ты наш, папаша. Я хорошо справлялась без тебя четыре года, буду и дальше.

— Ты даже не разрешаешь сказать кто я ей, а я дурак, тебя слушаю! — вспылил Север.

— Ну, знаешь, как бывает, сегодня папа есть, завтра нет, может, и тебе надоест.

Север хотел говорить не об этом и не так, но его будто понесло.

— Что бы я не сделал по отношению к Авроре, ты кривишь лицо и огрызаешься. Я не могу её даже на руки взять, как ты её чуть ли не отнимаешь. Что с тобой, а? Ты постоянно говоришь про себя и дочь «мы», «нас», я слышал, как ты говорила Жанне, что не собираешься её в садик водить. Почему? Потому что ты срослась с ней настолько, что тебя просто нет! Ходите в одинаковой одежде, блин, как близнецы. Чем ты занималась, всё это время? Только ею? Так нельзя! Ты довела себя до больницы, а если доведешь её своей гиперопекой? Она когда падает, у тебя истерика!

У Киры началась истерика прямо сейчас, она вскочила на ноги и метнулась к выходу, смахивая слёзы на ходу. Север обхватил её сзади и притянул к себе, прижав спиной к своей груди. Она замерла в его объятиях, когда почувствовала его обжигающее дыхание около своего уха.

— Извини… прости… я не хотел тебя обидеть… — шептал он, тыкаясь носом ей в волосы.

— Отпусти. Я хочу домой, мне здесь плохо! Я хочу домой… — захныкала она.

Север развернул её к себе лицом, схватив за предплечья.

— Куда домой? Куда?!

— Я не знаю, но точно не сюда. Отпусти!

Видя её испуганные глаза, ему хотелось противоположного — обнять и не отпускать, пусть плачет, истерит, потом успокоится. Но он всё же убрал от неё руки, подняв их вверх.

— Завтра ты успокоишься и поговорим, ты всё равно никуда пока не можешь уехать, пока есть угроза твоему здоровью. Я хочу, чтобы ты знала, что я собираюсь быть Авроре отцом, со всеми отсюда вытекающими — ты не будешь решать её судьбу одна. Ты не справляешься. С завтрашнего дня ты не выходишь с ней из дома без меня и не садишься за руль. Ты словила три штрафа за превышение, пока ехала сегодня домой. Ты меня услышала?

— Услышала! Засыпай сладко, как в последний раз, завтра не проснёшься! Я тебя придушу! Только попробуй у меня её отнять!

Кира топнула ножкой и побежала наверх, Север караулил её внизу почти до утра, она могла додуматься и сбежать. Утром она всё же спустилась к завтраку — они спустились вместе, в одинаковых детских пижамах.

Зевая, она помешивала кашу, пока Аврора помогала Жанне раскладывать салфетки в столовой. Север опустили горячие ладони ей на плечи, она медленно повернулась.

— Я не собираюсь её у тебя отнимать, прости, что не могу нормально выразиться. Я хотел сказать, что ты можешь на меня рассчитывать. Во всём.

Она дёрнулась, как будто её ударило током, и кивнула, Север выдохнул про себя, вроде что-то до неё донёс. Первый шаг сделан.

В обед Морозов выслушал по телефону от брата своей бывшей девушки страшное обвинение:

— У Маши в крови обнаружили, что её выкидыш произошел из-за лекарства. Не подскажешь, как он попал в кровь?

— Ты на что намекаешь? — похолодел Морозов.

— На то, что она за час до этого была с твоей женой, кофе пили за одним столом. Твоя Чёрная вдова её отравила, вот на что я намекаю! Когда она была беременна первый раз, то же самое случилось и какое же совпадение, твоя жена была рядом! За что она мстит моей сестре?

*****

— Чё то мутно всё это. — покачал головой Филин, выслушав проблему Севера. — И в первый раз мутно было, но вроде как виновные наказаны, а второй раз ещё мутнее. Кира ушла из-под камер, Маша тоже, потом она встретилась с матерью и ей стало плохо. По камерам не видно, чтобы Кира что-то подсыпала.

— Она и не подсыпала! Я жизнь свою готов на это поставить. Но кто-то сделал, я прошу тебя выяснить. Ты же друг ей закадычный, да? И мне вроде как, так помоги по-дружески.

Филин лениво вскинул одну бровь, откинувшись на спинку стула в баре, где они встречались обычно раз в неделю.

— Объясни мне, Филин, чем ты руководствовался, когда два с половиной года молчал о том, что она родила от меня дочь?

— Север, я храню секреты, а это значит, что я слышу их от одних людей и не говорю другим. Это так устроено. Мне за это платят и поэтому их доверяют. — усмехнулся Филин. — Я вам не ангел хранитель и не Купидон, сами разберитесь между собой. Я своим делом займусь, договорились?

— Убить тебя мало, Филин. — покачал головой Север.

— Многие пытались. В очередь, друг мой, в очередь!

*****

Кира пялилась в окно среди ночи, снова бессонница. Север, похоже, тоже ею страдал. Он торчал в своей мастерской с самого ужина и не выходил оттуда. Сон всё никак не шёл, ни в руку, ни в ногу, Кира спустилась вниз и вышла на улицу, подышать свежим ночным воздухом. Она прогуливалась по саду, около бассейна, Север уже заколебал её своим напоминанием о том, чтобы она следила за ребёнком на прогулке, чтобы она не утонула. Кира так и не сказала ему, что они плавают с восьми месяцев.

Дверь мастерской открылась, Север вышел оттуда и направился в дом, не закрыв за собой дверь. Любопытная Кира, которую он не заметил под деревьями, юркнула туда и осмотрелась. Почти все прежние его изделия исчезли из помещения, осталось только одно, в самом центре его мастерской. Она подошла ближе, чтобы рассмотреть и тихо ахнула, увидев саму себя.

Мастер изобразил её в полный рост, обнажённую, но без интимных подробностей. Она будто пыталась отделиться от дерева и сделать шаг, приподнимая колено, но корни опутывали её тело, не пуская дальше. Кира засмотрелась на саму себя, поразительно сходство. Но гораздо красивее, чем в реальности, как ей показалось. Протянув руку, она дотронулась пальчиком до своего пупка — как настоящий.

— Ты больной псих, Север. — тихо пробормотала она.

— Я тоже так думаю. — обречённо вздохнул надтреснутый голос позади неё.

Кира медленно обернулась, увидев Севера в рабочих штанах и футболке, со смешным зайцем, он всё-таки её надел, не зря дарила сто лет назад.

— Я четыре года делал не то, что на самом деле должен был. Прости, это не ты ведёшь, себя, как ребёнок, а я будто ещё не дорос, чтобы по-взрослому разговаривать.

— Ничего, я привыкла. — грустно улыбнулась она и хотела обойти его, чтобы пойти домой.

Север преградил ей дорогу, он протянул к ней руки и обнял ладонями за лицо. Они всё ещё были шершавыми, но такими тёплыми, как будто даже родными, что ей захотелось по старой забытой привычке потереться об неё щекой и уткнуться носом.

— Я понимаю, что ты хотела от меня услышать тогда. Я не хотел тебя обманывать.

— Я знаю, Север… — улыбнулась она, обхватив его запястья ледяными пальцами, пытаясь из них выбраться. — Ты не обманщик.

— Я обманул сам себя! — чуть ли не закричал он ей в лицо и она вся сжалась, зажмурив веки. — Откуда мне было знать, что любовь так выглядит?

— Как? — всхлипнула она, боясь открыть глаза.

— Как ты…

Она открыла глаза и посмотрела на него уставшим взглядом.

— Я уже так не выгляжу, Север, давно нет. Там на бёдрах растяжек не хватает, на плече шрама, как и на лице, его всё ещё видно.

— А я вижу тебя такой. И всегда буду видеть. — тепло улыбнулся Север и нежно дотронулся губами до её лба. — Когда я увидел тебя с Авророй, я столько всего себе напридумывал, столько надумал, я совсем не то хотел сказать, и так и не сказал. Мне надо было всего-то вас обнять и не отпускать, а я даже этого не смог. Прости, я…

— Я ждала тебя, Север. Там, в родильном зале номер шесть. Было так больно и так страшно. — дрожащими губами сказала она, сжимая пальцами его руки. — И я думала, что, может, вот сейчас дверь откроется и ты войдёшь, и будет уже не так больно и не так страшно. Никто не пришёл, я сама справилась. И когда бабушка заболела, я тоже справилась. Когда она умерла, я ждать перестала. Перегорела как-то. Каждый справляется со своей жизнью сам, никому мы на нас самом деле то не нужны, если только маме с папой, а кто-то и им не нужен. Устала я очень, хочется лечь бревном и не вставать, пока не отпустит немного. Пойду лягу, может, отпустит.

Она нашла в себе силы и оторвала родные руки от себя, Север не возражал, он обречённо остался стоять ледяной статуей, пока она уходила.

Кира, сгорбив спину, дошла до дома, открыла дверь и вошла туда, откуда её уже выгоняли один раз, а она всё никак не могла отсюда уйти навсегда. Ей надо было смотреть вперёд, а она всё оглядывалась назад, не идёт ли кто за ней.

Север не шёл, он за ней бежал. Дверь в коридоре позади неё открылась и он ворвался в собственный дом, Кира испуганно обернулась. Он обхватил её своими сильными руками и вдавил в себя, не давая пошевелиться.

— Отпусти… — жалобно заскулила она, отталкивая его ладошками в грудь.

— НЕТ! НЕ ОТПУЩУ! — закричал он, сильнее сдавливая её в своих объятиях. — Я как дурак убеждал себя всё это время, что тебе и без меня хорошо, что я тебе не пара, ну, зачем я тебе нужен такой? Я представлял, как ты бываешь там, где хотела, как ты учишься кататься на велосипеде, прыгаешь с обрыва в море, ты ведь хотела? Но всё было не так! Всё! Я люблю тебя, слышишь? И я всегда буду с тобой и никогда больше тебя не отпущу, слышишь? Мы будем с тобой настоящей семьёй! Нет, мы уже семья!

Она слышала, сквозь свой рёв и всхлипы, она его услышала. Кира пыталась толкаться, кусаться, кричать, а он всё держал её изворачивающееся тело и не отпускал. Что-то говорил, пытался успокоить, целовал её и в какой-то момент она обмякла и подняла на него зарёванные красные глаза.

— Всё, я сдаюсь. — выдохнула она из себя.

— Точно?

— Точно.

— Я люблю тебя, а ты? — на всякий случай спросил Север.

— Я тебя тоже люблю.

— Тогда победителю достаётся всё! — усмехнулся он, закинул её на плечо и понёс в спальню.

— Это ничего, что я плакать буду под тобой? От счастья, если что. — всхлипнула она, пока он зацеловывал её мокрое личико, попутно снимая одежду.

— Не переживай, я тоже буду. От счастья, конечно.

Север бережно уложил самое драгоценное, что у него было в жизни в постель, наручники в этот романтический момент как-то не вписывались, хотя и хотелось. Он жадными глазами осмотрел её под собой, исхудала немного — надо откормить. Кира потянулась к нему и обняла за шею, прошептав на ухо.

— Я очень по тебе скучала…

— Больше не будешь, ни дня, ни ночи…

Она замерла на мгновение перед тем, как почувствовать его в себе, а затем её глаза засверкали знакомым ему до боли огнём.

— Север-р-р-р! — шептала она, сильнее вцепляясь ему в спину.

Ему было её мало, сегодня и сейчас всего мало, хотелось ещё и ещё, чтобы насытиться жаждой, что он испытывал по ней всё это время. «Ещё!» стало его любимым словом все последующие ночи…