Эпилог

Эдгару казалось, что ещё немного — и он сам выхватит поводья из рук возницы. Ему хотелось придушить Бенье за слишком длинный рассказ, хотя он и понимал, что их разговор занял каких-то десять минут. Но если он опоздает… Если ему не хватит именно этих десяти минут…

Ну же, Летти, ты не можешь этого сделать!

— Почему она выходит за Фрессона? — спросил он сидящего рядом Бенье, пока возница выезжал из двора.

Он прихватил сыщика с собой, решив, что остаток истории узнает по дороге.

— Ну… видимо потому, что все в Альбервилле уверены, что это вы женились на мадмуазель Лаваль. Признаться, и я тоже был в этом уверен…

— Эй, возница! — кликнул Эдгар. — Десять экю, если ты поедешь очень-очень быстро!

Возница издал истошный вопль, стегнул лошадей и погнал по улице как сумасшедший, так быстро, что казалось, пассажиров просто вытряхнет из коляски.

— …в газете напечатали объявление о вашем бракосочетании. Мсье Эдгар Дюран женится на мадмуазель Флёр Лаваль. Видимо, в газете не знали о том, что одного жениха внезапно подменят на другого.

— Вы думаете, дело в этом? — спросил Эдгар, бросая в ноги шляпу, которую чуть не сорвало ветром.

— Думаю, не только в этом. Как я понимаю, мсье Рауль Фрессон пристально следил за событиями, и я даже подозреваю, что в деле похищения мадмуазель Бернар… простите, мадам Морье, он был заодно с Готье Бернаром. Аккуратнее, милейший! Вы же угробите нас! — воскликнул Бенье на крутом повороте, сильнее прижимая к животу портфель. — Так вот, как человек осторожный — а мсье Фрессон очень расчётливый и осторожный человек — он, скорее всего, играл на обе стороны: старался сохранить отношения и с Готье Бернаром и в то же время держать Летицию на коротком поводке с помощью своего внука. Может, даже по его указке Жильбер Фрессон начал ухаживать за мадам Морье. И более того, мне кажется, что всю историю с похищением придумал именно Рауль Фрессон. Судя по тому, что он сделал с вашим отцом — это вполне в его духе. Не думаю, что Готье Бернар сам додумался до такого. Будь у меня больше времени, я бы докопался до истины, но… это может быть очень и очень опасно...

Сыщик красноречиво посмотрел на Эдгара и продолжил:

— …А как только стало ясно, что Летиция жива и всё-таки попала к деду, банкир сразу же вынул из рукава второй козырь — чувства его внука. Думаю, что у мадам Морье в сложившейся ситуации, особенно учитывая все эти слухи, выбора особого не было. Как ни крути, а брак с Жильбером Фрессоном для неё лучший способ погасить всю волну разговоров о ней и заодно обеспечить себе прочное положение в обществе. И хотя, как я слышал, баронесса всё ещё против этого брака, но в их семье у мсье Фрессона-старшего непоколебимый авторитет. А приданое, которое мадам Морье принесёт в их семью, уж точно перевесит ту каплю «нечистой» крови, что смущает мадам Фрессон. Деньги позволяют отбелить любого до жемчужного блеска.

Карета заложила крутой вираж, и Бенье, нервно достав платок, вытер вспотевший лоб.

— Но Готье Бернар и семья Фрессон были дружны. Теперь, выходит, дружбе конец? — усмехнулся Эдгар, глядя через плечо возницы на Собор Святого Луи, показавшийся в конце улицы.

— А вы, видимо, не знаете, почему Филипп Бернар в вас стрелял? — Бенье вцепился одной рукой в сиденье.

— По-моему, он меня ненавидит просто в силу сложившейся традиции, — ответил Эдгар.

— Вовсе даже не поэтому. Вы знаете о том, что Филипп Бернар заядлый игрок? На ипподроме он бывает, пожалуй, чаще, чем ночует дома. Он делал ставки на большие суммы на скачках и сильно поиздержался. Женитьба на мадмуазель Шарби и грядущее наследство деда позволяли ему отсрочивать выплаты под расписки. Но после бала и его заявлений о том, что он женится на Летиции, их помолвку Шарби расторгли. А когда выяснилось, что Летиция жива и плантация деда уплывёт прямо в руки мадам Морье, Филипп решился идти ва-банк. Думал, видимо, что, скомпрометировав Летицию, он сможет жениться на ней и получить какие-то деньги. Уж не знаю, на что он рассчитывал, но это был глупый шаг, полный отчаяния. И, к сожалению, без вашего управляющего доказать вину Фрессонов не представляется возможным. Ну вот мы и приехали, слава Богу, живые! Так что вы собрались делать, мсье Дюран?

— Хотите посмотреть?

— Мсье Дюран, вы же не хотите прямо здесь… Вы же… вы же скомпрометируете мадам Морье! — Бенье снова вытер лоб.

— Скомпрометирую? — усмехнулся Эдгар, хватаясь за дверцу кареты в ожидании, когда же она, наконец, остановится. — Я торговался за неё на аукционе масок перед всем Альбервиллем, хотя был помолвлен с Флёр. Из-за неё я прилюдно подрался с Филиппом Бернаром. Да меня подстрелили тоже из-за неё! И это не считая… всего остального, что с нами произошло. Вы полагаете, я смогу скомпрометировать её ещё сильнее?

Экипаж остановился, и Эдгар выскочил, даже не дослушав, что ответит Бенье. На площади перед храмом было множество колясок, украшенных гирляндами из цветов франжипани, и перед центральной лестницей стояла белая карета с золочёной отделкой — свадебный кортеж Фрессонов. Повсюду валялись розовые лепестки и зёрна риса, а значит, церемония уже началась. Эдгар, несмотря на боль в боку, взлетел по лестнице в одно мгновенье.

Только бы успеть! Он не простит себе этого!

Собор был почти полон. Все скамьи оказались заняты нарядными людьми, и лишь центральный проход, также усыпанный лепестками, оказался пуст. В конце него перед святым отцом в золочёном одеянии Эдгар и увидел пару — Летицию и Жильбера.

Он разом увидел всё: белое платье с длинным шлейфом, на страже которого стояли две девочки с ангельскими крыльями за спиной, фату, скрывающую лицо невесты, и корзины цветов вдоль прохода. Кругом горели свечи, и фиалковый запах смешался с ароматом благовоний. Элегантные дамы перешёптывались, неторопливо обмахиваясь веерами. Посмотреть на свадьбу сына банкира, казалось, пришёл весь город.

Эдгар, притворив за собой дверь, остановился в начале прохода перевести дух, и до него донеслись слова святого отца:

— …и если кто знает причины, по которым этот брак не должен состояться, пусть скажет их сейчас или молчит о них всю оставшуюся жизнь.

Обычно на свадьбах после этих слов пауза занимает время, равное двум ударам сердца…

Он успел как раз вовремя!

— Я знаю! — произнёс громко, и ему даже показалось, что эхо его голоса зазвенело где-то под сводами.

И, кажется, если бы раздался выстрел или внезапно упал потолок, это бы удивило всех вокруг меньше, чем эти слова. Звуки стихли мгновенно, и все гости обернулись разом.

Жених и невеста тоже обернулись, и святой отец замер в недоумении. Со скамьи на первом ряду вскочила семья Фрессонов. Лицо Жильбера пошло красными пятнами ярости, и он посмотрел на деда, будто ища поддержки.

А Эдгар медленно пошёл по проходу, чувствуя, как темнеет перед глазами и колет в боку от слишком быстрой пробежки. Но упорно шёл вперёд между рядами, не сводя глаз с невесты и слыша, как по залу рассыпается шёпот, будто гонимая ветром бобовая шелуха.

— …какой конфуз!

— …и что это может быть?

— …вы думаете, что она и…?

— …да это же яснее ясного!

— …ещё на балу все заметили!

— Вы уверены, что хотите что-то сказать? — осторожно спросил святой отец. — Есть ли причина… на самом деле?

— Есть! — Эдгар остановился в нескольких шагах.

— Да что ты себя позволяешь? — прошипел Жильбер Фрессон, и ноздри его раздувались от ярости.

Но Эдгар не ответил ему, он смотрел на невесту, на вуаль на её лице, на то, как она нервно стиснула пальцы…

— И что же это за причина? — святой отец понизил голос, всё ещё надеясь, что бракосочетание удастся спасти.

— Причина очень проста, святой отец, — ответил Эдгар, не сводя с Летиции глаз, — я люблю эту женщину, и знаю, что она любит меня. И она стоит здесь не по зову сердца, а из-за одного досадного недоразумения.

Он видел, как Летиция подняла руку и медленно стянула вуаль. Она смотрела растерянно, но в тоже время рада была его видеть, и на её лице отражалась настоящая буря чувств. И Эдгар внезапно испугался. Не знал, что она скажет, а вдруг засомневается…

А вдруг скажет «нет»? Что, если она его не любит?

Но он отбросил сомнения, потому что её глаза не лгали. И именно сейчас у него есть только один шанс не дать им совершить роковую ошибку: ему не успеть сказать главного, а ей не услышать.

И он не оставил ей шансов для сомнений.

— Я люблю тебя, Летиция Бернар! — воскликнул он, глядя ей в глаза, и, сделав ещё один шаг навстречу, добавил тише: — Я думал, что это пройдёт, я думал то, что сделал Джоэль, поможет. Но всё дело в том, что я ошибался, мы ошибались! Это не магия или проклятье, это просто любовь! И я люблю тебя с самого первого взгляда, с той самой первой встречи на рынке. Ты меня спасла, ты заставила меня снова жить, и я не умер только потому, что знал — всё это взаимно. Ты не можешь меня бросить. Не можешь… И я тебя не отпущу. Больше не отпущу, слышишь? Летиция, выходи за меня. Сделай нас счастливыми. Разве мы этого не заслужили?

По храму разнёсся гул. То ли вздох, то ли осуждение, и все возгласы слились в одно. Кто-то вскочил со своих мест, чтобы лучше разглядеть происходящее, кто-то упал в обморок, а кто-то даже присвистнул, хоть в храме это и было неприлично. И почти все хотели знать, чем же это закончится.

— Но… а как же… Флёр? — произнесла Летиция растерянно, комкая в руках вуаль.

— Нет никакой Флёр. На ней женился мой кузен Грегуар, — Эдгар развёл руками и сделал ещё шаг навстречу.

— Святая Сесиль! — пробормотала Летиция, прикладывая к губам ладонь, и на глазах у неё блеснули слёзы.

— Нет, Летиция, ты не посмеешь! — воскликнул Жильбер Фрессон, пытаясь встать между ними. — Ты не можешь выйти за него… Он… он же опозорил тебя! На балу, и вообще! И даже сейчас! Это же просто омерзительно! У него нет за душой ничего. Что он тебе даст? Он же нищ! — зло восклицал оскорблённый жених, сжимая руки в кулаки. — Я посажу его в тюрьму! Я отберу у него всё! Подумай как следует, Летиция! Кем ты будешь рядом с ним? О тебе и так болтают дурное! После такого тебя не примут ни в одном приличном доме!

— И этим вы думаете меня удержать, мсье Фрессон? — с усмешкой презрения спросила Летиция.

— Это же неправда! Ты не любишь его! Ты не можешь его любить! — резко сменил тон Жильбер.

— Нет, мсье Фрессон, правда как раз в том, что я люблю его, а не вас. И всегда любила. А эта свадьба — глупая ошибка, — ответила Летиция, глядя ему прямо в глаза, отбросила в сторону фату и шагнула навстречу Эдгару.

— Я вас уничтожу! — с яростью в голосе произнёс Жильбер, наклонился и зачем-то поднял с пола фату. — Тебя не пустят на порог ни в одном доме! Уж я об этом позабочусь! — он потряс фатой и зачем-то топнул. — Ты думаешь получить наследство от деда? Если ты выйдешь замуж за него, — он ткнул пальцем в сторону Эдгара, — то ты не получишь ни единого луи от Анри Бернара!

— Я знаю. Но мне от него ничего и не нужно.

Эти слова совсем обескуражили мсье Фрессона, и он, сунув кому-то в руки фату, бросился прочь, сдирая на ходу с шеи шёлковый галстук.

Эдгар посмотрел на Летицию, чуть улыбнулся, коснулся её ладони и переплёл пальцы. Она сжала его руку, и это простой жест стал ответом на все вопросы: о том, как она скучала, и как любит его, и её короткое «да»...

И в этот момент Эдгару показалось, что гора свалилась с плеч, что он закончил трудный путь, по которому шёл много лет.

— Ну вот, святой отец, — произнёс он, повернувшись к священнику, — вот теперь нет никаких причин, мешающих браку. И вы можете закончить церемонию. Правда… у меня нет с собой колец. Но не думаю, что это важно…

— Вы уверены? — спросил растерянно святой отец, посмотрев вслед удаляющемуся Жильберу. — А свидетели? Они у вас есть?

— Я, я могу засвидетельствовать! — сквозь толпу протиснулся Бенье. — Меня зовут Бенисьо Дешанель. И я могу быть свидетелем.

— Нужны двое, — пробормотал священник, не зная, как ещё отделаться от этого скандального бракосочетания.

— Я могу быть вторым, — раздался за спиной женский голос.

Эдгар обернулся и увидел даму в тёмно-рыжем платье в тонкую полоску и в элегантной шляпке. И каково же было его удивление, когда в женщине он узнал Марию Лафайетт. Сейчас она, правда, мало походила на владелицу нехорошей лавки. Исчез тийон, бусы и кричащего цвета наряд…

— А вы кто… мадам? — спросил святой отец.

— Мария Лафайетт, вдова мсье Лафайетта из Реюньона, — ответила дама с королевским достоинством. — И кстати, у меня найдутся кольца.

Она стянула со своей руки два кольца.

— Так значит… значит вы, — Эдгар прищурился, вглядываясь в её лицо, и усмехнулся, — вы всё-таки не шарлатанка…

Мария Лафайетт улыбнулась, и в её тёмных глазах, показалось, блеснули переливы чёрного перламутра. Она чуть подалась вперед, к самому уху Эдгара, и произнесла тихо, так, чтобы слышал только он:

— А разве духи ответили не на все твои вопросы? — она вложила кольца ему в ладонь и сжала её в кулак. — Будь счастлив, наконец, и береги мою племянницу. У Великого Эве всё теперь в равновесии.

________________________________

Конец, Сентябрь, 2018 г.