Глава 15 · Тая, Макс, Земля

Макс оказывается у меня дома. Молчаливый и хмурый. Понятное дело, что так просто теперь не отойти.

– Думаешь, это было неправильно? – внезапно спрашивает он, стоит нам только переступить порог.

Я роняю полотенце, которое достала из шкафа. Некоторое время молчу. Конечно, если судить по тем устоям, которые приняты в обществе, то нет, неправильно. А если по требованиями души и совести…

Переступаю полотенце и подхожу к Максу. Смотрю ему в глаза. Поднимаю руку и провожу пальцами по щеке, чувствуя, как щетина покалывает подушечки. Интересно, как он выглядит без этой бороды? Наверняка моложе и мягче.

– Мы поступили так, как должны были поступить, – говорю тихо и уверенно, глядя прямо в янтарные глаза, в которых еще дотлевает что-то дикое и звериное, разбуженное запахом крови врага.

Мы поступили верно.

Он смотрит на меня, молчит. Потом просто обнимает и прижимает к себе так, что, кажется, сейчас захрустят кости. Я еле слышно ахаю, Макс чуть ослабляет хватку.

– Прости, – шепчет он еле слышно на ухо, вдыхает запах моих волос и проводит ладонями по спине.

Слова больше не нужны. Да и кто знает, что нужно говорить в таких случаях. Поэтому мы оказываемся в ванной вместе, и все отходит на задний план. Демид, его квартира, хмурые Лизавета и Алик…

Макс то порывист, то нежен. И только холодная вода немного тушит пожар желания и страсти, охватывающий наши тела.

Мы выходим нескоро – часы показывают глубоко за полночь, – но никого это не смущает.

– Голоден? – задаю я вопрос невпопад.

– А есть варианты? – хмыкает Макс, оглаживая мои бедра.

– Охальник, – фыркаю я. – С тобой я стану ночной жрицей. А ты знаешь, что еда в ночное время плохо сказывается на фигуре?

– Меня фигура устраивает, – не смущается Макс.

– Всех вас устраивает, – ворчу я. – А потом начинается: свет мой, душенька, что-то ты стала больше, чем была. Мне не хватает рук тебя обнять. И не только рук.

Макс запрокидывает голову и хохочет. Улыбка невольно появляется и у меня на губах. Вот же ж…

И эту ночь мы снова не спим. Потому что готовим очень поздний ужин, а потом сидим за столом и разговариваем обо всем на свете. Обо всем… кроме нашего совместного будущего. Я не знаю, что спрашивать… А Макс… Макс, кажется, еще не готов сейчас обсуждать эту тему.

Положа руку на сердце, сама не могу сказать, что из всего этого выйдет. И первый раз в жизни я не хочу торопить события. Не выстраиваю планов, не пытаюсь посмотреть со стороны на то, как мы сможем жить. И сможем ли? Мысли в голове странные и совершенно непредсказуемые.

– О чем ты думаешь? – тихо спрашивает Макс, вырывая меня из круговорота этих мыслей. Я невольно вздрагиваю.

– Да так, уже начинаю засыпать.

Он чуть улыбается, касается моей руки, мягко сжимая, скользит большим пальцем по ладони. От этого тепло и немного щекотно, будто снова оказываешься в детстве.

– Тая, ответь на один вопрос…

Я поднимаю глаза и смотрю на него: уставшего, измученного, но при этом сильного и упрямого.

– На какой?

– Так ты выйдешь за меня?

* * *

А погода совсем не радует. Резко похолодало, хмурое небо, льет дождь, с любопытством глядя на пробегающих по улицам людей. Кто раскрыл зонтик, кто яркий дождевик, кто и вовсе прикрылся сумкой или пакетом. Даже в дождь жизнь в столице кипит и бурлит. Потому что долгожданная прохлада пришла на смену удушающей жаре. Именно этого ждали простые люди.

И именно в этот момент ему, сидящему в уютной кофейне и чувствующему свежий запах летнего дождя, отчаянно не хватает цветущих каштанов, сладкого кофе и привычных холмов, вид на которые открывается в любом из уголков города. Родного города. Здесь же он проездом.

– Еще кислее мину сделай, и я просто умру от умиления, – замечает сидящий напротив него беловолосый мужчина.

Его глаза настолько светлы, что едва можно различить стальной оттенок. Очки приспущены на кончик носа, губы сжаты в одну линию.

Его руки спрятаны под тонкими перчатками, что не может не приковывать внимание.

Однако Змей знает: Дитмар Гешихте-Шварц, истинный ариец, лучше будет носить перчатки, чем позволит окружающим узнать о его тайне.

– Ты жуткий зануда, но я все равно тебе благодарен, – спокойно говорит Змей, откидываясь на спинку стула и обнимая ладонями чашку с кофе.

Он бы в любом случае разобрался с делом Доржского. Но на это ушло бы куда больше времени, если б Дитмар не располагал нужной информацией. Полезные связи творят чудеса. Особенно если это очень давние и крепкие связи.

– Сколько времени ему даешь? – интересуется Змей.

– Пока сложно сказать, – признает Дитмар, глядя на свои пальцы. – Как только пройдет первый страх. Похоже, напугали его неплохо. Во всяком случае, Демид ушел в отпуск. А это значит, ему надо побыть одному и хорошенько подумать над ситуацией.

– Я искренне жалею… – начинает Змей и резко умолкает, наблюдая за симпатичной блондинкой за соседним столиком.

Та постукивает каблучком открытой босоножки по деревянному полу, нетерпеливо отбрасывает за спину немного намокшие от дождя волосы.

– И что я, по-твоему, должна просить прощения? – говорит она с плохо скрытыми истерическими нотками. – Тайка сама виновата! Она же говорила это все! А теперь я еще и крайняя!

Некоторое время она молчит, а потом презрительно фыркает:

– Вот-вот, лишь бы все свалить на Веру. Знаю я вас! А она, между прочим, за него замуж выходит, понятно? Если бы не я, то фиг бы познакомились!

С этими словами она резко нажимает на отбой и зовет официанта.

– О чем жалеешь? – уточняет Дитмар, скользя взглядом по строчкам меню.

Смотрит поверх прямоугольных узких очков, и Змей с удовольствием отмечает, что друг все же занялся тренировками зрения. Хоть до этого и долго сопротивлялся.

– Жалею, что мало ему досталось, – откровенно поясняет он. – Таким не должно все сходить с рук.

– Ему и не сойдет, – возражает Дитмар. – У меня сейчас клиент…

Он делает многозначительную паузу, подходит официант, и оба заказывают горячий обед. Сырный суп, свежий белый хлеб и вино. Пожалуй, вполне неплохо, чтобы подкрепиться и почувствовать себя тепло и сытно даже под дождем.

– И что клиент? – любопытствует Змей.

Дитмар ничего не говорит – только улыбается. И Змей в очередной раз осознает, что готов смотреть на эту улыбку вечно и каждый раз находить в ней новое значение. А значений всегда тьма. Начиная от: «Все будет хорошо» – и заканчивая: «Его труп уже расчленили».

– Клиент сказал, что изначально его делом занимался Доржский. Но, слава богу, это продлилось не так долго, чтобы…

– Чтобы что? – нетерпеливо уточняет Змей.

– Чтобы навредить клиенту, – сообщает Дитмар. – Но при этом достаточно, чтобы можно было подать в суд на Доржского.

Змей улыбается одними уголками губ. Значит, так? Какая прелесть. Просто очаровательно. Лучше не придумаешь. Но это, конечно, уже совсем другая история, и ни Лие, ни Максу, ни Тае знать об этом не стоит. Мразь и подонок должен быть наказан. Иначе решит, будто может творить все, что пожелает.

Да, нельзя наказать всех виноватых. Так же, как и наградить всех достойных. Но если ты можешь что-то сделать – делай. Чтобы потом не сожалеть о навсегда упущенных возможностях.

Суп приносят через несколько минут. Он сытный и чудовищно ароматный. Змей уже сглатывает слюну, но некоторое время держит себя в руках – рядом с занудой Дитмаром волей-неволей набираешься всяких… манер.

– Приятного аппетита, – вежливо произносит Гешихте-Шварц. – Не стоит торопиться, спешка хороша только в двух случаях.

Змей закатывает глаза, желает приятного аппетита в ответ и бормочет, что некоторые типы слишком много о себе думают.

Дитмар довольно улыбается, а потом сообщает:

– У моих родственников в Германии, кажется, появился новый дом. Меня приглашают в гости.

Змей замирает с ложкой, не донесенной до рта.

– Там есть некие проблемы с наследованием, – продолжает Дитмар как ни в чем не бывало. – И самим им не справиться. Подумывают нанять частного детектива. Как по-твоему, ты сумеешь им помочь?

На этот раз довольно улыбается Змей.

Работа – это прекрасно. Особенно если она сама тебя находит.

– Я все могу, мой друг, – отвечает он невозмутимо, почти не улыбаясь. – А может быть, и больше.

* * *

– Ты же знаешь, что другого выхода нет? – тихо говорю я, сжимая руки Жени и глядя ему в глаза.

– Макс, я… – тихо начинает он и тут же замолкает.

Сложно.

Конечно, мальчику не хочется оставлять тут все, уезжать в новую страну, но сейчас это единственный выход. Даже оформление документов прошло куда легче, чем я предполагал.

Женя поправился, чувствует себя намного лучше. Прогнозы врачей радуют. Олейник вообще очень плотно занялся Женькой, за что я доктору искренне благодарен.

– Учеба, Макс, – он пытается привести последний аргумент, однако и сам прекрасно понимает, что основание так себе.

Да и вопрос решенный, в общем-то. Но Женька, оказывается, куда больше привязан к родным краям, чем я думал. И как бы я его ни убеждал, что все будет замечательно, он по-прежнему нервничает и опасается. И его можно понять.

– Послушай, – вздыхаю я, беря его руки в свои. – Просто доверься мне. Как я доверился тебе, что книги Таи Грот – это интересно, хорошо?

– И даже прочитал и выставил отзыв в Инстаграм? – невольно улыбается он.

Даже женюсь на ней через несколько недель. Да, мальчик, ты абсолютно прав.

– Видишь, – смеюсь я. – Доверять совсем не сложно.

– Сравнил, – тихо бурчит он. Но при этом возражений больше не следует.

Поэтому мы подхватываем чемоданы и выходим из квартиры. Вот разговор на дорожку вышел, ничего не скажешь.

На улице нас уже ждут Тая и Алена. Изначально Тая сильно переживала за младшую сестру, но как раз мелкая-то и не сопротивлялась.

«Круто! Я буду жить в Амстердаме!» – единственные слова, которые были сказаны перед тем, как она пошла собираться.

Потом оказалось, что она фанатеет по какой-то инди-рок-группе из Нидерландов, поэтому не стала особо противиться. В отличие от Женьки, договориться с Аленой было куда проще. Правда, она искренне жалеет, что расстается со своей подругой Лялей, но, насколько я знаю, девчонки уже договорились приезжать друг к дружке как можно чаще.

– Вас пока дождешься, можно постареть, – объявляет Аленка.

Тая только хмыкает, а потом садится в такси. Машину приходится на некоторое время оставить, сейчас самолет удобнее.

В аэропорту нас провожает Алик. Смеется, хлопает по плечу своей огромной лапищей, но при этом в глазах притаилась грусть. И пусть он пытается ее не показывать, что-то все равно не так.

– Что случилось? – успеваю я тихо спросить, пока остальные пошли за кофе.

– Милые бранятся – только тешатся, – пытается отшутиться он.

– Эй, я серьезно.

Алик чуть хмурится, потом передергивает плечами.

– Ну, поссорились. Бывает…

– А причина?

– Лизка считает меня слишком легкомысленным. Думает, что я не подойду для семьи, – внезапно выдает он.

Я искренне удивляюсь.

– Как это она так быстро определила?

– Поди к черту, – бурчит Алик. – Друг называется.

Однако потом он смотрит на меня и начинает смеяться.

– Прибил бы я тебя, Макс. Но Лизе я все равно докажу, что достоин быть отцом ее ребенка.

– Вот это я понимаю, – улыбаюсь я. – Но… хм, чтобы был ребенок, его надо как-то сделать.

– Это как раз дело нехитрое, – важно сообщает Алик и тут же получает от меня такой хлопок по плечу, что невольно приседает.

Через некоторое время возвращаются Тая и мелкие. Я обнимаю Алика, пожимаю ему руку, и, подхватив чемоданы, мы все идем на посадку.

В полете Тая неуместно молчалива. На все мои попытки хоть как-то ее растормошить и обратить на себя внимание она только кивает и отвечает коротким «угу». А потом… потом творится и вовсе жуткое! Эта страшная женщина достает из рюкзака нетбук, включает его и начинает писать!

– Это еще что такое? – тихо возмущаюсь я.

– М? – отзывается Тая и переводит на меня взгляд.

При этом смотрит вроде на меня, но в то же время находится где-то очень далеко.

– У тебя невеста – писательница, – шепчет Аленка с сиденья позади нас. – Привыкай.

– Что значит «привыкай»! Не в самолете же! – не успокаиваюсь я.

– А где же еще? – невинно интересуется Тая, приподнимая смоляную бровь. С таким взглядом зовут в постель, но никак не пытаются поговорить о литературе.

– Тая, не обращай на него внимания! – добавляет Женька. – Мне интересно.

– Меня окружают предатели, – скорбно сообщаю я и заглядываю в монитор.

«Татуированная судьба»

Роман о том, что каждый знает, но предпочитает не произносить вслух.

В тексте присутствуют: #сложные_отношения, #властный_герой, #психологическая_драма, #страсть_и_боль.

С благодарностью моему любимому человеку Максу Янгу.

Внутри вмиг становится горячо, а сердце колотится, будто бешеный тамтам. Я знал… То есть понимал, что без этого никак… И я тоже, конечно, но… Черт.

Последнее слово, пожалуй, самая связная мысль за несколько прошедших минут.

Тая ничего не говорит. Ее пальцы замирают над клавиатурой. Вроде бы и собралась писать, но что-то держит. И я прекрасно понимаю, что именно.

Потому медленно склоняюсь, отвожу в сторону черные шелковистые пряди и касаюсь губами ее шеи. Аромат ванили и абрикоса кружит голову, на губах сама собой расцветает улыбка.

– Я тебя люблю, – шепчу на ухо Тае. – Безумно.

Ее лица не разглядеть, но я чувствую улыбку и слышу в ответ:

– Я тебя тоже.

* * *

– Тая, мы вообще-то опаздываем! – кричит Макс с первого этажа.

– Без нас не начнут! – кричу я в ответ, быстро закалывая волосы белыми цветами.

Все получилось чудесно: парикмахер еще только летит из Испании, визажист и вовсе уехал в Роттердам, а портниха… Платье шила Аннике, поэтому хотя бы здесь обошлось без казусов. Черно-белое, короткое, но с полушлейфом и открытыми плечами. Не тривиально и как раз для таких ненормальных, как мы с Максом. Я сразу открестилась от фаты и платья-колокола. Аннике только ухмыльнулась и заявила: «Отличная женщина. Правильно взял». И тут же добавила: «Не переживай, дорогуша, я сделаю тебе обалденное платье».

Я таки обалдела. Но больше от радости, чем от чего-то другого.

Макс, кстати, тоже отказался от смокинга. Его свадебный костюм состоит из белой рубашки с коротким рукавом, темных брюк и подтяжек, придающих жениху стильный и немного озорной вид.

Быстро оглядываю себя в зеркало. Так, вроде все на месте. Платье не забыла, цветы не забыла, туфли не забыла. Голову? Хм, с головой сложнее.

Хватаю бесконечно милый и очаровательный букет из маленьких розочек, который составлял Макс, и сбегаю вниз по деревянной лестнице.

– Ох ты ж…

Макс и правда смотрит на меня с восхищением.

– Сам такой, – ворчу я, считая, что комплимент мог быть и повитиеватее.

Однако Макс подхватывает меня на руки и выносит из дома.

– Путаешь, невесту в дом вносят, а не выносят! – сообщаю я очевидное. – Ты путаешь очередность, Макс!

– Ничего не путаю, я художник, я так вижу! – ни капли не смущается он и, поцеловав меня в щеку, усаживает в машину с открытым верхом. – Все, теперь держись!

Предупреждение не лишнее: он вдавливает педаль газа, и мы несемся к маленькой церквушке на окраине города…

Церемония проносится в мгновение ока. Не успеваю я толком ничего понять, как со всех сторон начинают сыпаться поздравления, а на безымянном пальце появляется платиновое кольцо с выгравированными шипами. Точно такое же, но побольше, обнаруживается на пальце у Макса.

– Наконец-то, – выдыхает Лизавета, стискивая меня в объятиях. – Самая наша рассудительная и серьезная барышня вышла замуж.

– Ну, не серьезнее тебя, – хихикает стоящая рядом Валя.

И я успеваю заметить, что она с интересом поглядывает на одного из гостей. Так-так, возможно, домой Валя улетит не одна.

Осознание этого вызывает улыбку. Правда, стоит только мне покоситься на Лизавету, тут же сознаю – ее про отношения пока спрашивать не стоит.

Алик так и не смог вырваться на нашу свадьбу.

– Тая! – зовет меня Макс. – Иди познакомлю с моими друзьями! Они, конечно, не совсем нормальные, но тебе понравятся!

Я улыбаюсь и иду к нему. Меня тут же берут за руки, смотрят солнечно и сказочно. И шепчут:

– Ты у меня лучше всех.

От этого становится хорошо на душе, а еще понимаю – есть чем гордиться.

И Макс в своем наряде похож на лесного хипстера, в венах которого течет половина бессмертной крови волшебного народа. Не столь суровый, как раньше, улыбчивый и такой… счастливый.

– Ты у меня тоже, – шепчу я, обнимая его за шею.

– Горько! – кричит Валя, решив, что славянский обычай к месту и в Амстердаме.

– Горько!

Наши губы сливаются в поцелуе, от которого земля уходит из-под ног.

Земля крутится-вертится, летит в черную бесконечность, усыпанную звездами и планетами, к тысячам далеких солнц, которые согревают не наши миры.

Земля прекрасно знает, что возле леса звучит смех и играет музыка. Две судьбы сплелись в одну, хотя могли никогда не пересечься. Что смешная и счастливая девчонка в очках сидит в окружении симпатичных парней, которые играют на гитарах и напевают мудреный мотив.

Что возле сероглазого юноши, который снимает свадьбу на камеру, вдруг вырастает высокий русоволосый мужчина и кладет руку ему на плечо. Юноша оборачивается, и на его губах тут же появляется робкая, но счастливая улыбка. И никто никогда уже не скажет, что это просто врач и пациент. Чтобы проверить состояние пациента, не будут лететь через несколько стран. И в зеленых глазах мужчины это можно прочесть.

Земля знает, что женщина с темными кудрявыми волосами упрямо сжимает губы и смотрит вдаль, затягиваясь очередной сигаретой. А где-то на востоке, за тьму километров, в квартире сидит мужчина с покрытыми татуировками руками и курит сигареты той же марки.

Рядом с ним ходит большой кот и трется головой о ноги, намекая, что женское племя приходит и уходит. Но мужчина знает: он так просто не отступится.

Юная девушка с пепельными волосами выкладывает фотографии своей новой татуировки и нового парня, случайно познакомившегося с ней возле огромного городского фонтана, струи которого бьют прямо из земли.

Через огромное расстояние от них некие двое – блондин в очках и перчатках и брюнет с разными глазами и массивным кольцом на большом пальце, – выходят из «мерседеса» и направляются к роскошному дому, холодному и красивому, хранящему тьму страшных тайн. Ни первый, ни второй их не побоятся, но им придется с этим поработать.

Много о чем знает Земля, читая судьбу каждого человека на невидимых космических скрижалях. Но никому не говорит.

Потому что у каждого судьба своя, и пусть не угадаешь, чем это завершится, все равно смело иди вперед. Судьба возьмет за руку и приведет куда надо.

Ты сам это поймешь, когда окажешься там, где тебя ждут.