Глава 11. Разговоры

Я млела под душем. Теплая вода лилась на нас с Олегом сверху. Он стоял позади, сам смывал с меня следы своего удовольствия, одновременно лаская кожу поглаживаниями.

– Нам не стоит повторять этот фокус, – проговорил он слишком серьезно для человека, который только что укусил меня за ухо.

– Мне одеться и уехать? – аккуратно спросила я, не понимая, насколько его слова категоричны.

– Нет, одеваться нужно мне, малыш. В резину. Я не хочу ломать тебе жизнь.

Я догадалась:

– И имеешь в виду беременность?

– Угу, – подтвердил Олег.

– Мне кажется, ты дуешь на воду.

– Не исключено, но у меня есть основания. Согласись?

– Согласна.

– Но без презерватива мне понравилось еще больше, – тут же переобулся он.

Я засмеялась и развернулась лицом, чтобы увидеть его хитрые и наглые глаза. Олег не подвел. Его лицо было бесценно в этот момент. Улыбался, как мелкий хулиганистый пацан.

– Мне кажется, ты сам себе противоречишь, – аккуратно предположила я, обнимая его за шею.

– Я же предупреждал, что слегка сбрендил.

– Ты слишком забавный для…

И тут же осеклась, не договорив. Но Олег догадался.

– Для старика? – закончил он.

– Прости.

Я покраснела и опустила голову. Он, как всегда, не позволил мне стыдиться своих слов. Олег поднял мою голову за подбородок и проговорил:

– Все нормально, Маш. Я старше тебя. Это факт. Меня с первого дня мучает ощущение, что я совращаю юную деву.

– Юная дева мечтала, чтобы ее совратили, – призналась я, продолжая краснеть и бледнеть, но желая быть честной.

Олег стер воду с моего лица и поцеловал.

– Слава богу, – выдохнул он и обнял меня.

Его мокрые объятия были самым чудесным местом, где я бывала. Кажется, на этой станции можно поселиться навечно. «Душ после секса» – лучший город на земле.

Правда, вода стала холоднее, и я повела плечами.

– Черт, – выругался Олег. – Бойлер пустой. Нужно сваливать, а то превратимся в охлажденное мясо.

Я смеялась, пока он выключал воду и помогал мне выбираться из душа. Он вытер меня и стал подталкивать к выходу.

– Что? Я смешон? – искренне поинтересовался Олег, видя, что я не могу перестать хихикать.

– Ты забавный. В хорошем смысле, – ответила я.

Олег облегченно выдохнул.

– И на том спасибо.

Он сгреб меня в охапку и бросил на кровать, заставляя хохотать еще сильнее. Олег оказался рядом, накрыл меня своим телом и расцеловал мои щеки, лоб, куснул за нос, пока я смеялась.

Он приподнялся на локтях и рассматривал мое лицо, улыбаясь и щурясь. Я обвила руками его шею и призналась:

– Я не чувствую, что ты старше, если честно. Ты разговариваешь совсем не как моя мама, например.

Олег перевернулся на спину, увлекая меня за собой. Я теперь оказалась сверху.

– Я работаю с пацанами, Маш. Некоторым нет и восемнадцати. Опыляюсь, наверно. Аленка все время жалуется, что я выгляжу глупо, пытаясь быть молодым.

Я пренебрежительно фыркнула.

Олег выглядел как угодно (горячо, сексуально, круто), но точно не глупо.

– Нет, ты не выглядишь глупо, – поспешила я уверить его. – Правда, я пристрастна.

– Мне нравится, что ты пристрастна.

Он убрал у меня с лица мокрую прядь волос. Олег смотрел слишком ласково и горячо. Мне стало не по себе от излишне сильной реакции на простой взгляд и жест. Я отвела глаза и сползла с него, устроившись рядом. Олег повернулся на бок. Его взгляд продолжал гулять по мне. К нему добавились руки, которые стали гладить.

– Останешься на ночь? – спросил Олег.

Я глянула в окно, где давно было темно. Понятия не имела, сколько времени, но ехать в общагу мне сегодня точно не хотелось. Стеснять Олега тоже, но его вопрос намекал, что я ни капли не злоупотребляю гостеприимством. Наоборот. Он хотел, чтобы я осталась. Прикусив губу, я скромно и очень тихо проговорила:

– Останусь, если позволишь.

– Я буду настаивать, – проговорил он, нажима пальцем на губу, которую я кусала.

Я поцеловала его ладонь.

– Спасибо.

Олег продолжал рассматривать меня и гладить. Я потихоньку привыкала к его глазам, улыбке, близости. Румянец отступил. На смену смущению пришло приятное удовлетворение. Я начинала верить, что он смотрит не на мои уродливые шрамы, а на мое тело, которое ему нравится. Между нами было уютное молчание и поцелуи.

Олег так и лежал на боку, подперев голову рукой, водил пальцем по рунам у меня на груди.

Я ненавидела, когда кто-то мог видеть мои шрамы. Но сейчас он касался их, и это было нестрашно, непротивно. Скорее, снова возбуждающе, потому что моя тату была связана со шрамами, а Олег был связан с тату и тем, что случилось потом на кушетке. Кажется, я приобрела новые эмоциональные аналогии, ментальные связи. Они мне нравились намного больше, чем воспоминания об отце и трагедии в детстве.

– Алёнка что-то выкинула, да? – спросил Олег после долгого молчания.

Я поморщилась. Говорить о его дочери – на самая приятная тема и совсем неоднозначная. Я бы стала жаловаться, даже докладывать, наверно. Лучше молчать. Но одновременно хотелось поделиться с Олегом, чтобы облегчить душу.

– Я знаю, что она может довести до нервного тика. Можешь пожаловаться. Поверь, я тебя пойму, как никто, – продолжил Олег поощрять мою исповедь.

– Поверь, ты не поймешь. И ты точно не хочешь знать такие подробности о своей дочери.

Я мысленно обругала себя. Даже таких размытых фраз слишком много. Вряд ли получится съехать с темы. Олег не позволит, насколько я его знаю. Он упрямый.

Я бы точно давила на его месте.

Олег нахмурился. Я разгладила морщинку между его бровей.

– Наркотики? – предположил он. – Она куда-то вляпалась?

– Нет-нет, ничего незаконного. Я бы сразу настучала в таком случае.

Я глупо хихикнула, снова отвешивая себе мысленно оплеух. Очнись уже, Машка. Что за нелепые шуточки? Но я в общем и не шутила.

Олег хмыкнул и чуть кивнул, поощряя мои принципы, и тут же сделал вывод.

– Если Аленка не занимается самоуничтожением, значит, она уничтожает все вокруг. Обидела тебя, да?

Я зажмурилась.

– Ты точно татуировщик, а не следователь? – уточнила я, уходя от его слишком метких умозаключений.

– Я просто знаю свою дочь, Маш. Она избалована и имеет весьма гибкие моральные принципы. Правда, чаще всего портит жизнь исключительно близким людям. Так что, поздравляю. Если Алена тебя задела, значит ты ей дорога.

– Офигенная закономерность. Что за дичь? – воскликнула я, даже привставая от возмущения.

– Согласен. Полная дичь. Но вот так.

Олег добился своего. Я больше не могла молчать. Пусть Алена мне сто раз подруга, но то, что она сделала, мне скрывать больше не хотелось. Я злилась и не могла снова держать все в себе.

– Антон. Это из-за него, – выпалила я.

– Тот блондин? Твой бывший с вечеринки?

– Именно. Теперь он ее парень. Я просила не устраивать из комнаты бордель, но Алена настоятельно посоветовала мне сегодня не возвращаться домой до ночи. А когда я вернулась, комната была закрыта изнутри. Понимаешь? А на улице дождь.

Я сжала губы. Наболтала много лишнего. Мне полегчало, но одновременно стало еще хуже. Зачем я все вывалила Олегу? Он точно не хотел знать столько подробностей о личной жизни Алены. Теперь точно будут последствия.

Замерев, я ждала, что он вскипит и помчится вытаскивать Антоху из постели Алены. Но Олег ничем не выказал гнева. Лишь крылья носа дёрнулись. Он провел рукой по лицу, словно пытался избавиться от негативных эмоций, которые так и рвались наружу.

– Мне очень жаль, Маш, – проговорил он очень спокойно наконец. – Паршивая история.

Я с трудом верила в его реакцию. Даже спросила:

– Ты точно отец Алены?

Олег засмеялся немного печально.

– Да, у меня документы есть. Показать?

Я качнула головой, давая понять, что это была шутка.

– Не смотри так. Я ее отец, но наверно слишком демократичный. Не исключено, что паршивый. Ты боялась, что я помчусь вытаскивать придурка из ее койки?

Я кратко кивнула.

– Не помчусь.

– Тебе все равно? – предположила я, чувствуя, как боль возвращается.

Неужели Олегу может быть все равно?

– Нет, маленькая. Мне не все равно. Напротив, очень жаль, что Алена связалась с этим придурком. Также мне очень жаль, что и ты имела с ним дело. Но это не повод убивать засранца.

Олег погладил меня по щеке, улыбнулся. Я молча смотрела на него, ожидая продолжения. Вздохнув, Олег заговорил снова.

– Антон этот трус и кретин. Когда я его оттащил от тебя и выволок на веранду, он весь скорчился, умолял не бить и не рассказывать его маме. Извинялся, говорил, что ты его бывшая, и он сожалеет. В общем, вел себя, как ребенок. Я поверил, что он раскаивается, бить не стал. Это же как щенка пинать.

Я покивала.

– Да, он и мне потом звонил. Выпендривался, конечно, но извинился. Мне тоже показалось, что достаточно искренне.

Олег усмехнулся.

– Смотри-ка, извинился. Хоть что-то. Может еще вырастет. Хотя…

Олег махнул рукой. Нет, он не верил, что из Антона выйдет толк или мужчина. Как и я. Но даже после Алёнкиных выступлений я ей не желала парня, как Антон.

– Алена мне не поверит, – проговорила я тихонько. Но ты можешь попробовать. Ты ее отец. Она тебя послушает.

Олег невесело рассмеялся.

– Нет, Маш. Не станет она меня слушать. Никого не станет. Тем более, меня. Аленке придется обжигаться самой. Возраст такой, бескомпромиссный. Правда?

Я не отвечала.

Олег упал на спину, и теперь я повернулась на бок и приподнялась, чтобы смотреть на него. Эх, зря я все рассказала. Испортила такой классный вечер.

– Прости, что вывалила это на тебя. Я не должна была.

– Тебе хотелось, – резонно возразил Олег. – Думаю, поцеловать закрытую дверь собственной комнаты очень неприятно. Такие эмоции сложно держать в себе. Да и банально вредно.

Он сморщил нос, повернул голову и спросил:

– Надеюсь, ты переспала со мной не назло Антону?

Я потерлась щекой о его разрисованный бицепс, поцеловала спинку карпа.

– Нет, с тобой я исключительно из-за тебя самого. Ты же знаешь…

– Знаю, но иногда сомневаюсь. Не такой уж я взрослый и уверенный в себе, – очень открыто говорил Олег. – Ты уже один раз меня бросила.

Я спрятала лицо у него на плече.

– Не напоминай. Мне было так стыдно. Я никогда такого не делала.

– Не бросала мужчину без штанов в тату-студии? Ни разу? – шутливо возмущался Олег. – Вот так новости. А мне показалось, ты мастер в этом.

Я ткнула его кулаком в бок.

– Прекрати. Я ни с кем не занималась сексом на кушетке.

– Я тоже, Маш. Я тоже.

Олег обнял меня, привлекая к себе ближе, поцеловал в макушку.

Как же приятно было слышать, что я для него особенная. Не сдерживая блаженных звуков удовольствия, похожих на мурлыканье, я снова провела губами по чернильным линиям волн, рассыпала поцелуи на белой пене, которая перемешивалась с солнечными лучами.

Олег прикрыл глаза и промычал, поощряя меня. Я лизнула его сосок и провела влажную дорожку языком до другого. Олег собрал мои волосы и потянул за них. Легкая боль отозвалась новой искрой возбуждения. Она еще не разгорелась, но уже грела.

Я приподнялась и увидела воробья на руке Олега. Не сдержавшись, прыснула.

– Что смешного? – тут же отреагировал он.

– Ничего.

Я прятала глаза и улыбку, но скрыть от этого мужчины что-то невозможно. Олег отпустил мои волосы, чтобы провести пальцами по бокам. Я скривилась от щекотки.

– Говори давай, а то…

Он снова вдавил пальцы в ребра.

– Нет-нет, не надо, – хохотала я, сдаваясь без боя. – Это все твоя птица.

– А что с ней?

Олег взглянул на руку, словно проверял, не улетел ли его воробей. Он был на месте, конечно.

Я поняла, что придется объяснить. Олег действительно не понимал, что не так с воробьем. Или я не понимала.

– Он такой странный, – сказала я, погладив крылья птички. – Еще и с руками.

– Крылья тоже есть, – резонно возразил Олег.

– Есть, но… Он странный, – повторила я, не найдя лучших слов. – Еще и в сапогах.

Олег довольно заулыбался.

– Рассказать, почему он в сапогах и с руками?

– Нет, – выпалила я моментально. – Толкование тату – это моветон. Как докапываться до книги: что хотел сказать автор? Если не понял – это твои проблемы.

– Или проблемы автора, который не донес доступно и понятно.

– Не все могут понимать.

– Не все хотят понимать.

Олег провел пальцами по бабочкам.

– Я вытряхнул из тебя душу, пока выбивал их. Ты имеешь право спросить меня. Ты вообще можешь спрашивать обо всем. Хорошо?

Я кивнула, соглашаясь с удовольствием.

– Да, хорошо. Воробей меня с первого взгляда донимал. Я не понимаю, как ты мог его набить? По молодости?

– Да, – подтвердил мои догадки Олег. – Я сделал его в девятнадцать. Это моя первая тату. Я только начал работать в салоне, параллельно рисовал заказы для игровых компаний и уже собрал команду талантливых пацанов. Получилось так, что я один сносно владел английским, уже имел опыт переговоров и дебатов с заказчиками. Мне пришлось не только рисовать, но и организовывать всех остальных, передавать пожелания, принимать критику за общие косяки. По молодости казалось, что я уже не творчеством занимаюсь, а банально перемешиваю грязь с дерьмом. Столько всего на меня валилось. У нас была крутая команда. С нами многие хотели сотрудничать, я знал, что мы станем топовыми дизайнерами. Поэтому каждый день я мысленно надевал резиновые сапоги, убирал назад руки, чтобы не замараться, и шел работать. Такой вот.

Олег указал на воробья, который тотчас перестал быть для меня нелепой птичкой.

– Прости, – тут же поспешила я взять назад свои насмешки. – Я не думала…

– Ты и не должна была, Маш, – поспешил прервать мои угрызения совести Олег. – Это моя история. До конца ее знаю и чувствую только я. У воробья много пустой драмы и бескомпромиссности. Я тоже был молодым и горячим.

– Ты и сейчас… – попыталась я, но Олег опять оборвал.

– Я сейчас совсем другой, детка. Делаю меньше ошибок, взвешиваю дольше, останавливаюсь чаще, – Олег вздохнул. – Старость.

– Или мудрость.

Я охнула и прикрыла рот рукой, догадываясь.

– Карп!

– Да, мудрый скучный, каноничный карп, – согласился Олег.

– Он вынырнул из дерьма к солнцу, – продолжала я читать семантику тату.

– Да. Я надеюсь, что да, – засмеялся Олег. – Но придурошный воробей тоже крут. Согласись?

– Согласна. Теперь согласна.

– И про карпа ничего больше не спросишь?

Он приподнял бровь, словно загадал мне загадку. А я даже не поняла, где был подвох.

– Что спросить про карпа?

– Он тебе нравится?

– Конечно. Цвета такие яркие, контрастные. Очень красивый. Но…

– Что? – прицепился Олег.

Он как будто болел за меня, желая, чтобы я сама догадалась.

– Как будто пустовато. Я думала такие, как ты… забивают всю спину тоже.

– Такие, как я, – фыркнул Олег. – И какой я по-твоему?

– Немного безумный, -предположила я, но уже поняла, что ошиблась.

Он ничего не делал без ума. Даже его татуировки это подтверждали. Этапы жизни были расписаны чернилами по коже.

– Я скучный карп, Машуль, – немного печально проговорил Олег.

Я поспешила возразить.

– Мне с тобой никогда не скучно.

– Возможно, потому что я немного сбрендил из-за тебя.

Олег, кажется, решил закончить разговоры и вернуться к поцелуям.

– Это ведь круто, – прошептала я.

–До ужаса круто, – буркнул Олег мне в кожу, спускаясь губами от бабочек к соску.

Я бы очень хотела немного подумать над его шарадой о скучном карпе, но мое собственное безумие обострилось. Никаких мыслей не осталось.

Олег ласкал меня долго и мучительно нежно. Я умирала от душераздирающего удовольствия, когда он касался моих бабочек, когда целовал их и влажно водил языком. Это была моя личная эрогенная зона. То самое слишком чувствительное место, с которым умело обращался Олег. Чуть сильнее – станет больно. Но он прекрасно знал, что не надо напирать.

Кажется, между нами был не только секс. Я могла запретить себе верить в большее, но отрицать очевидное глупо. Это не просто похоть. Если на кушетке в салоне мы банально трахнулись, то сейчас точно ушли в дебри эмоциональной привязанности.

Все запутывалось крепко и сложно, но я запретила себе бояться.

Олег усадил меня верхом, и теперь я забыла о защите. Совсем не хотелось чувствовать резину. В этом он тоже оказался прав. Я раскачивалась на нем медленно, наслаждаясь его пронзительным взглядом и не прятала глаз. Олег сжимал мои груди и попку, водил ладонями по бокам.

– Красивая, – шептал он, приподнимая меня чуть выше и опуская резче. – Такая красивая.

Я приняла его темп и двигалась быстрее, приподняла волосы и прогнулась, прикрыв глаза. Олег застонал. Он положил палец мне на лобок, сдвинул ниже и надавил на клитор, заставляя вздрагивать и сжиматься.

– Кончи, малыш, – попросил он так, что я не могла отказать.

Мое тело откликнулось взрывом. Горячие искры жалили каждую клеточку, рвались изнутри, заставляя вскрикивать. Я почувствовала, что его член стал больше, почувствовала, как моя пульсация становится слаще из-за этого. Кажется, я исполнила обещание. Кажется, я бы хотела пообещать еще раз.

Олег приподнял меня резко, быстро вышел и кончил.

Я разочарованно всхлипнула.

– Что? Обломал? – спросил он.

– Нет. Но я бы хотела чувствовать тебя внутри дольше.

– Я тоже, – признался Олег. – Очень…

Мы не стали продолжать этот разговор. Он оставил мне возможность решить, и я точно собиралась заняться этой проблемой. Врач должен помочь.

Мы снова пошли в душ. Теперь я стояла сзади и смотрела на спину Олега. До меня дошло…

– Карп, – проговорила я. – Он как будто не закончен.

Олег усмехнулся.

– Да. Заметила, – похвалил меня он. – Я оставил пространство специально.

– Зачем?

– Разве это не очевидно? Для второй рыбы.

– Почему не набить ее сразу?

– Потому что место свободно, – запутал меня Олег окончательно. – Пока свободно.

Он обернулся и подмигнул.

Я сглотнула. Это был намек на меня, что ли?

Неееет. Слишком рано. Мы не знаем друг друга. Я много фантазирую. Тату – это навсегда. Я и Олег навсегда?

От этой мысли мне стало не по себе, но одновременно она была такой соблазнительной и прекрасной…

– Пойдем спать, Маш. Вставать завтра рано, – позвал Олег, закрывая тему.

Я была ему благодарна. Нам обоим не стоило думать о будущем. Оно придет само и лучше не планировать заранее свое счастье. Вдруг не сбудется.

Постель Олега оказалась намного удобнее, чем в гостевой спальне. Она была большой, просторной, но я не нуждалась в расстоянии. Олег притянул меня к себе, и я всю ночь спала у него на груди. Утром он разбудил меня поцелуями, мы снова занялись любовью, а потом вместе варили кофе и готовили быстрый завтрак. Может быть, это не так весело, как запереться в комнате и не пускать соседку, но я предпочитала жить скучно.

После завтрака Олег в своей бескомпромиссной манере сообщил, что отвезет меня на занятия. Отказывать ему мне не хотелось, как и тащиться до метро, а потом на нем сто тысяч лет через всю Москву.

В машине Олега я опять почувствовала странное. Как будто тут было мое место. На пассажирском сидении рядом с ним, когда он время от время от времени гладит мое колено или ловит ладонь, чтобы пересчитать губами пальчики. Такой красивый и родной. Я совсем не знала его, но как будто знала нечто большее, чем дату рождения или любимый цвет.

– Когда у тебя день рождения? – спросила я, чтобы уничтожить и тривиальные недосказанности между нами.

– В апреле.

– А какой любимый цвет?

Олег глянул на меня с усмешкой.

– Настало время личных вопросов? Ну-ну. Я отвечу, но ты тоже должна быть откровенной.

– Я буду, – пообещала я.

Мы всю дорогу играли в глупые вопросы, а потом я включила телефон.

Сразу прилетели сообщения о звонках Алены. Их было двадцать три. Я вздохнула, не понимая, как вести себя. Олег сразу заметил мои страдания и вопросительно приподнял бровь.

– Алена звонила, – пояснила я. – Двадцать раз.

Олег хмыкнул.

– Настойчивая. Вся в меня.

Да уж. Настойчивости у них было навалом.

– Что мне делать с ней? – спросила я, полагая, что Олег лучше всех подскажет мне стратегию общения после конфликта.

И он сдал мне все козыри на руки.

– Не ругайся. Она ждет, что ты будешь нападать, и очень удивится, если просто проигнорируешь. Я всегда так делаю.

– Ты заставил ее выдраить дом после вечеринки, – напомнила я.

– Я не заставлял, – заявил Олег. – Я попросил ее друзей. Они собирались тихо рассосаться, конечно. Слава богу, что все были приличными людьми и не отказали мне в просьбе помочь прибрать. Алена тоже присоединилась. Мне кажется, это справедливо.

– Алена собиралась вызвать клининг.

– Собиралась, конечно, – подтвердил Олег. – Но не понадобилось.

– Ты не заставлял? – продолжала я допрашивать его недоверчиво.

– Ой, Маш, заставить – это непедагогично. Я был мил и вежлив. Они так сильно удивились, что выскребли все свое дерьмо. Я им даже пиццу потом заказал. Страх – неплохое средство манипуляции, но мне больше нравится доброта и вежливость. Осадочек не остается.

Я хихикала, пока Олег искал место для остановки недалеко от универа.

– Ты ужасный, страшный, коварный человек, – сообщила я ему, едва он остановил машину и повернулся ко мне.

– Нет, – обиделся Олег. – Я крутой, понимающий, очень спокойный.

– И это тоже. Но от этого Алене вовсе не легче.

Олег пожал плечами.

– Да, ее бесит, что я такой. Но что поделать? Надеюсь, перерастет.

Он подался вперед, чтобы поцеловать меня. Я погладила его по небритой щеке, отвечая на поцелуй и отчаянно борясь с желанием прогулять учебу, чтобы провести с Олегом весь день.

Нас прервал телефон.

– Да, – ответил Олег через систему в машине.

Я услышала из колонок на громкой связи:

– Олежа, я нарисовал танк, как ты просил. Будешь смотреть?

– Буду, Вить. Дай доеду до офиса и найду комп. Перезвоню через полчасика.

– Оки, шеф. Жду.

– Работа, – выдохнул Олег, отключив звонок.

Я понимающе кивнула, потянулась к ручке двери.

– Не так быстро детка, – остановил меня Олег. – Что про тату? Когда?

– Не знаю, – проговорила я, растерявшись немного, но тут же нашлась. – Выстави счет, а там и дату назначим.

Олег покачал головой, не поощряя моей настойчивости по части оплаты.

– Ладно. Но тогда мы будем работать дома, а не в салоне.

– У тебя дома? – уточнила я.

– А можно у тебя, что ли? – пошутил Олег, улыбаясь, как пацан.

Я саданула его кулаком в плечо.

– Ха-ха-ха, как смешно. Ладно. Мне пора на занятия.

Я снова попыталась открыть дверь, но Олег опять поймал мою руку и, глядя в глаза, сказал:

– Маш, если хочешь, можем и у тебя дома.

– Как это? – не поняла я.

– Можем сказать Алене, что я делал твою тату.

Я нервно хихикнула.

– И не только про тату, – добавил Олег.

– Шутишь? Она взбесится.

– Обязательно.

– Тебя это не останавливает?

– Нет. А тебя?

Он сверлил меня взглядом, поощряя быть смелой. Но я не смогла. Слишком много еще было между нами легкомысленного. Я не верила в серьезность таких отношений. Между нами все еще неоконченная тату. Алене точно не стоит знать.

– Меня останавливает.

Я думала, он обидится или станет уговаривать, но Олег поступил как всегда очень спокойно и по-взрослому.

– Хорошо. Как скажешь. Но мы не сможем вечно ее обманывать. Лучше сказать, чем она узнает сама.

Я не стала подвергать сомнению перспективы врать вечность. Сказала нейтрально:

– Да, конечно, лучше сказать. Но не сейчас.

Олег поцеловал меня быстро, мимолетно, отпуская.

– Хорошо. Иди учись, малышка.