Глава 16. Любовь и ложь

Моя жизнь изменилась. Я сделала тату, но как будто выбила джек-пот у судьбы. Мои шрамы привели меня к Олегу. После всех разговоров и с заживающей татуировкой я чувствовала, что перерождаюсь.

Чернила впитывались в кожу, превращая меня совсем в другого человека. Я чувствовала себя очень красивой, очень смелой и очень любимой. Олег обосновался в моей новой жизни всерьез и надолго. Он почти каждый день звонил или писал. Пару раз в неделю забирал меня к себе на буднях и всегда претендовал на выходные. Я думала, что мужчины успокаиваются после тридцати по части секса. То ли это вранье, то ли Олег был исключением. Он постоянно жаловался, что мы проводим вместе мало времени.

– Опять затрахал тебя до смерти? – спрашивал он без капли сожаления после очередного марафона в постели.

Я сначала стеснялась отвечать, но очень скоро перестала. Говорила прямо:

– Да. Я завтра в кофейне не смогу ходить.

– Ты по большей части там стоишь. Так что нормально.

Пока я хмурилась и придумывала что-то едкое, Олег вставлял:

– Переедешь ко мне, и я успокоюсь. Серьезно. Каждый день не стану тебя так мучить.

– С трудом верится, – ворчала я, но сразу висла на нем и подставляла губы поцелуям. – Мне нравится мучиться на самом деле.

Очень быстро стало понятно, что с такими аппетитами при совместном проживании никакой пощады мне не светит. Но я ее и не хотела.

Мне нравилось заниматься ним любовью. Я была такой же ненасытной, немного озабоченной даже.

Пока заживала татуировка, Олег напоминал об обработке каждый день. Когда я ночевала у него, он сам промывал и обрабатывал саднящую кожу, осматривал и удовлетворенно кивал. Я слышала много ужасных историй про заражение, но меня эта беда миновала.

– Ты быстро восстанавливаешься, – заметил Олег однажды, заклеивая тату после обработки. – Видимо, особенность организма. Это объясняет такое скорое заживление пирсинга. Как там дела кстати?

– Как будто ты не знаешь, как там дела, – хихикнула я.

Я сидела на широком краешке ванны, смотрела на него снизу-вверх. Олег прищурился и спросил:

– Я больше не смотрел. Точно все в порядке?

Мне легко было подыграть. Я точно знала, что он разводит интимные разговоры не ради пустой болтовни.

– Не знаю. Я тоже не смотрела. Думаю, не помешает мнение специалиста.

– Придется снять трусики, – проговорил он, как доктор.

Меня сразу бросило в пот. Олег умел одной фразой взвинтить до дрожи. Я покивала и встала, чтобы подцепить белье и спустить трусики до колен. Они упали на пол, и я вышагнула из них.

– Поставь ногу сюда, – Олег кивнул на борт.

Я послушалась, подняла ногу и открылась для него. Пальцы Олега сразу прикоснулись к клитору. Он, наверно, как-то настроился на мой центр удовольствия, всегда безошибочно с первого раза касался этой кнопки. Я прикрыла глаза, предвкушая продолжение. Мы уже занимались любовью, но когда это останавливало моего неугомонного мастера?

В этот раз тоже не остановило. Олег опустился на колени, раздвинул пальцами половые губы и больше не трогал меня там руками. Его язык и губы играли с клитором и сережкой. Я подняла майку, чтобы она не мешала ему. Олег отклонился и долго смотрел на меня, как будто фотографировал глазами.

– Что-то не так? – спросила я, начиная немного нервничать от его пристального взгляда.

– Ты самая красивая девочка на свете, малышка. Такая сексуальная. Люблю тебя.

Я закусила губу и собралась разрыдаться, но Олег перебил истерику, вернув язык на мой клитор. Единственное, что меня расстроило – я кончила слишком скоро. Но у меня не было ни единого шанса растянуть удовольствие.

И слава богу. Не успела я отдышаться, из спальни зазвонил мобильный Олега. Он не рванул сразу отвечать, а поднял голову и гордо заулыбался.

Я подняла его и поцеловала в губы, на которых остался вкус моего оргазма. Олег застонал, потому что я провела по нижней губе языком, слизывая свою смазку.

Телефон уже умолк, но тут же зазвонил снова.

– Никуда не уходи, – приказал Олег, заставляя меня смеяться.

Куда я интересно уйду в таком виде и в такой час?

Но уходить пришлось. Олег долго не возвращался. Я выглянула из ванной и не нашла его в комнате. Он оказался внизу. Стоял посреди гостиной, одной рукой держал телефон, вторую запихнул в волосы и кивал невидимому собеседнику.

– Да. Да, дорогая. Мне жаль. Правда. Сколько можно? Я … конечно, заберу тебя. Но мне ехать минут сорок минимум. Может машину? Ко мне?

Я сразу поняла, что он говорит с Аленой. Олег повернулся и увидел меня. Он выглядел таким виноватым и расстроенным. Я замотала головой, надеясь, что он поймет.

Олег зажмурился и проговорил:

– Да, я сейчас заберу тебя. Переночуешь у меня. Ладно?

Он понял, что я не останусь в ущерб его дочери.

Алена, видимо, этого и хотела. Я побежала скорее наверх, чтобы собраться. Олег догнал меня через минуту.

– Мне чертовски жаль, – начал он.

Но я замахала руками, запрещая ему продолжать.

– Нечего жалеть. Что случилось? Она в порядке?

– Да какой там порядок? Этот ушлепок кинул ее в баре со счетом до небес за всю его компанию. Черт знает, почему я снова должен оплачивать его свинское поведение всеми возможными способами?

– Снова? – я замерла с рубашкой в руках.

– Снова, – подтвердил он. – Это уже не первый раз. И не второй. Я говорил Алене, что больше не буду вытаскивать ее из такого дерьма, но…

– Но это Алена, – угадала я. – Она говорила, что они ссорятся.

– Угу. Ссорятся. Он цепляет девок прям в клубе при ней.

Такого я не знала. Учитывая, что Алена не из самых скрытных особ, дело было во мне.

– Не знаю, зачем она это терпит? – продолжал Олег. – Маш, может я сгоняю быстро, успокою ее, отправлю в какой-нибудь круглосуточный СПА и…

– Не сходи с ума. Сгоняй, успокой и привози домой. Я поеду в общагу.

– Не хочу тебя отпускать. Паршивая история такая…

Олег намекал очень недвусмысленно и не первый раз. Я делала вид, что не понимаю. Убежала в ванную искать белье. Не нашла и решила, что он выбросил его в корзину для грязного, вернулась, взяла чистые трусики, которые всегда носила с собой на ночевку к Олегу.

Одевшись, я быстро спустилась вниз. Олег уже был там тоже готовый выехать.

– Маша, давай поедем вместе к Алёнке, все ей расскажем, – неожиданно предложил он, когда мы ехали по городу.

– С ума сошел? Ты представляешь в каком она сейчас состоянии? Ей не хватала только новостей о папе и соседке.

– У Алены всегда то понос, то золотуха. Мы никогда не будем вовремя.

Олег был очень прав, но я не хотела ничего слышать. Зациклилась на текущем моменте.

– Сейчас точно нельзя, Олег.

– А когда будет можно? Мне не нравится выставлять тебя среди ночи из дома, в котором тебе давно пора жить.

– Давно? Мы едва знакомы.

Я тоже перегнула, но изо рта так и рвались очень радикальные причины молчать и не переезжать.

– Я знаю про тебя достаточно, малыш. Ты про меня кстати тоже. У тебя ключ от моего дома и код от сингалки.

– Только потому что ты уезжал, и мне нужно было присмотреть за клинингом.

– Угу, исключительно из-за этого, – поворчал Олег.

Он надулся и не разговаривал со мной до самой общаги, но потом оттаял и поцеловал на стоянке.

– Нам придется ей сказать, малыш, – проговорил Олег вместо прощания. – Лучше мы, чем она сама узнает.

Я покивала, но снова отложила этот вопрос. Алене точно нужно прийти в себя после ссоры с Антоном. А там… Видно будет.

***

Алена не появилась в общаге и после выходных. Я позвонила ей, но она говорила сухо, неохотно, почти грубо. Еще одна тяжелая гирька упала в корзину моего страха и чувства вины.

Я никогда не желала Алене плохого. Она не была злой или агрессивной и точно не заслуживала такого счастья, как Антон. На ее примере я окончательно убедилась, что наши с ним отношения закончились слишком вовремя и удачно. Я ведь могла мучиться также долго, как Аленка. У меня тоже была идиотская привычка давать второй шанс. Я очень боялась остаться одна и могла согласиться на издевательства Антона. Тогда я не знала, что существуют нормальные мужчины и здоровые отношения. Спасибо Олегу, что показал. Теперь я всегда буду знать, как должно быть. Даже если мы расстанемся.

Расставаться мне, конечно, не хотелось. Но я допускала, что нас что-то разлучит. Алена, например. Или другая, более интересная женщина. В конце концов, я действительно не знала Олега. Да и себя такую тоже.

Эти мысли постоянно лезли мне в голову и перемешивались с неприятным предчувствием. Как будто Олег скрывал от меня что-то. Как будто я знала, что не достойна его, но пыталась дотягивать до нужных высот.

Я объясняла эти тревожные чувства переживаниями за Алену. Меня немного задевала ее холодность. В конце концов, я ей ничего плохого не сделала. Только спала с ее папой.

Вернувшись от отца вечером в среду, Алена выглядела больше скучающей, чем раненой. Похоже, общество Олега ее не веселило.

– Как ты? – спросила Алена, бросая сумку на кровать и куртку туда же.

– Ничего, – ответила я, выглянув из-за учебника по маркетингу. – А ты?

– А я хреново, – не стала врать Алена. – Тебе Антон не звонил?

– Нет. А должен был?

Аленка пожала плечами.

– Может меня искал?

– Нет. Извини.

– И не заходил?

Я покачала головой, разочаровывая соседку. Она вздохнула так горько, что у меня сердце сжалось. Алена всхлипнула. Я заметила, как слезы блеснули на глазах. Я очень хотела ее утешить, но не решалась. Только спросила:

– Поссорились?

И тут она разрыдалась. Алена упала лицом в подушку, пытаясь спрятаться от меня. Вариантов не осталось. Я отложила учебник и пересела к ней, стала гладить по спине. Слова не шли с языка. «Я предупреждала» или «ты же знала, что он козел» показалось очень неуместным. Поэтому я просто гладила ее по спине и тихонечко повторяла:

– Мне так жаль, Ален. Все будет хорошо.

Она поднялась и посмотрела на меня.

– Хорошо? Серьезно? – всхлипнула Алена. – Ты же сама говорила, что он тебя обидел. А теперь уверяешь, что все будет хорошо.

– Будет, – кивнула я уверенно. – Но не с Антоном.

Алена зарыдала пуще прежнего.

– А я его люблюуууу. Что мне с этим делать. Я хочу с ним.

Больше я не говорила, только гладила ее по спине и обнимала.

Алена выплакалась, сходила умыться и вернулась с очень серьезным видом.

– Он у меня на глазах с другой танцевал. Представляешь? – поделилась она, садясь на мою кровать.

– К сожалению, представляю.

– А потом он ушел с ней. Мы отдыхали компанией, конечно, не вдвоем. Но какая разница?

– Никакой, Ален. Он конченый и беспринципный говнюк.

Она судорожно вздохнула, но не заплакала. Правда, и не согласилась. Я прикусила губу, запрещая себе такие высказывания в адрес Антона. Кажется, Алену они ранят.

– Представляешь, он мне позвонил потом. В ту же ночь. Я уже у отца была, а Антон позвонил. Извинился.

– Серьезно? Ты послала его в задницу, надеюсь?

– Конечно! – слишком бойко подтвердила Алена. – Я себя не на помойке нашла. Мне потом Света, девчонка с мехмата, сказала, что его та девица продинамила. Он наверно очень хотел потрахаться. Он это любит. Вот и решил, что я все прощу. Но черта с два. Пошел он. Сволочь. Ты не работаешь сегодня?

– Нет, – ответила я, стараясь не смотреть на Алену.

Мне показалось, что она совсем не так категорично отшила Антона. И уж точно не просто так она спрашивала о его звонках и визитах в общагу. Нет, Алена точно не поставила крест на этих отношениях. Сколько еще ей нужно унижений?

Я бы промолчала, но что-то внутри вскипело. Возможно, это была та самая смелая и бойкая Маша, которую не так давно разбудил Олег.

– Я тату сделала, потому что у меня шрамы на груди, – проговорила я почти зло.

– Ой, – пискнула Алена, широко распахнув глаза. – Шрамы? От чего?

– В детстве обожглась кипятком.

– Ох, Маш… Ужас какой.

Алена была потрясена, но я нарочно не замечала этого, продолжала говорить.

– Мы с Антоном даже не переспали. Он сказал, что я такая уродливая, что у него не встает. На следующий день я записалась сделать тату. Думала, спрячу свое уродство, и Антон сможет. Но очень быстро поняла, что я сама уже не смогу. Он отвратительный, Ален.

– Да, скотина, – подтвердила она. – А чего ты мне раньше не сказала?

– Я думала, ты тоже будешь считать меня уродом из-за шрамов. Всю жизнь так думала обо всех.

– Тату их… Ээээ – Алена подбирала слова с трудом. – Шрамов не видно теперь?

– Видно, – честно призналась я. – Хочешь посмотреть?

Не знаю, что на меня нашло. Я никогда и никому себя не демонстрировала. Но Алена, которая цеплялась за такое дерьмо, как Антон, была ранена еще сильнее меня. Вдруг она увидит, что выход есть с другой стороны? Если это шанс убедить ее не искать встречи с Антоном, я рискну.

– Покажи, – попросила Алена, ни капли не колеблясь. – Мне интересно.

Я сняла майку и аккуратно убрала повязку. Алена подалась вперед.

– Шрамы видно, – констатировала она весьма нечутко. – Но они не такие ужасные. Я думала у тебя там чуть не органы наружу.

– Примерно так я себя и чувствовала всю жизнь.

– А татушка красивая кстати. Люблю бабочек. Батя мой что-то похожее делал раньше. Я любила его альбомы с работами смотреть в детстве.

Я сглотнула, снова поймав чувство вины и усталость от лжи.

– А руны? Как будто из «Властелина колец», – уточнила Алена, поражая меня в самое сердце.

– Да, эльфийские.

– Что-то значат?

– Любовь.

Аленка шмыгнула носом и улыбнулась.

– Классно, Маш. Красиво. Я думала, череп у тебя там какой или страшная морда волка. Меня такие ужастики пугают.

– Меня тоже, – призналась я, возвращая на место повязку и майку.

– Бабочки очень милые и про любовь тоже здорово придумала написать. – Алена улыбалась и успокоилась. – Ты работаешь завтра?

– Да.

– Я приду?

– Конечно.

Я постаралась не скрипеть зубами, потому что рассчитывала сбежать с работы к Олегу. Но Алене в такой момент не хотелось отказывать. Я тешила себя мыслью, что смогу помочь и отвлечь.

Перед сном мы снова болтали. Вернее, Алена исповедовалась, рассказывая мне теперь подробно о всех косяках Антона. Я слушала молча, периодически одобрительно мычала на философские выводы типа: что за козлы эти парни!

– Даже отец мой, – вставила Алена к слову.

Я замерла, перестала дышать. Соседка разошлась. По ее тону я поняла, что сейчас узнаю про Олега нечто очень личное. Нужно было остановить Алену, но у меня не повернулся язык. Она продолжала:

– Вроде сто лет в обед, а туда же. Девку какую-то завел. Тайную. Выходит поговорить с ней на веранду. Выглядит, как идиот, когда в трубку лыбится и чмокает ее. Скоро сорок лет, а ведет себя как пацан. Всю жизнь такой. Бестолковый. Думает, я дура и не замечаю. Уж скорее она дура, раз трусы забывает у мужика своего.

Черт подери, мои трусы! Похоже, Олег их не нашел. Нашла Алена.

Я облизала сухие губы и вступилась за нас.

– Твой папа видный и совсем не столетний. Странно, если бы у него не было женщины.

– Это понятно. Но раньше в дом он никого не водил. Мама говорила, он принципиально имел всех на нейтральной территории.

– Тебе говорила? – не поверила я. – Зачем?

– Не прямо мне, конечно. С подружками они обсуждали. Думали, я не слышу. Мама до сих пор про него все хочет знать. У нее муж давно, хороший мужик. Но про отца она все равно все сплетни собирает. Я раньше не понимала, а теперь…

Алена вздохнула. Видимо, она проводила аналогию с Антоном.

Нужно было заканчивать этот разговор. Аналогии мне не нравились, обсуждение Олега за глаза еще больше.

– Прости, я на минутку, – бросила я и выскользнула из комнаты.

Прогулялась по коридору, отдышалась, постояла немного у окна и только потом вернулась. Алена молчала. Она не стала продолжать разговор. Я тоже молчала.

Посчитав, что тема закрыта, я перевела дух и тихонько нырнула в кровать. Собиралась пожелать спокойной ночи, но Алена и не думала спать.

– Ты папашу моего крутым, наверно, считаешь?

Я снова начала паниковать, не зная, как лучше ответить. Конечно, я считала Олега крутым, классным, самым лучшим. Но как донести это до Алены без подозрительного восхищения? Я не знала. А ее вопрос оказался риторическим.

– Олега все любят. Он ведь тот самый папа без отчества и на «ты». Типа молодой и прогрессивный, свой в доску.

– А на самом деле это не так? – наконец поддержала я разговор нейтральным вопросом.

– Наверно, так. Но он тот еще скот, Машка. Я не могу ему простить, как он маму бросил. Это было подло. Она умирала, а он просто кинул ее. И меня заодно. Уехал в свою Америку, типа по делам. Все равно ему было: выживет она или нет. Мной тоже не интересовался. Я мелкая совсем была. В детском саду нянечки шептались в тихий час, обсуждали его. Говорили, он умер. Никто не верил, что можно так просто взять и уехать. Но он потом взял и вернулся с наглой рожей. Когда она выкарабкалась.

Алена замолчала, задышала громко и часто, чтобы не заплакать.

Я не могла поверить ее словам. Мне тоже не верилось, что Олег способен на такое предательство. Что-то Алена не договаривала.

– А что случилось с твоей мамой? – спросила я, ненавидя себя за этот вопрос.

Его нужно было задать Олегу, но я точно не решилась бы. Даже смелая Маша еще не настолько смела.

– Она в аварию попала. Чудом живая осталась. Ее долго держали в коме. Врачи ничего не говорили определенного. Но шансы были. Она боролась каждую минуту, пока он развлекался в Калифорнии. Никогда его не прощу. Это чистой воды предательство.

Я снова молчала. Что на такое скажешь? У меня в голове не укладывалось, что Олег может так поступить. Даже очень молодой Олег. Даже очень глупый и эгоистичный Олег.

Все мы иногда выбираем неправильно и потом платим за свои решения. Но мой Олег как будто весь был соткан из света и совести. Он был внимательным, щедрым, благородным. Нет, я не могла поверить, что он испугался и сбежал.

Что-то Алена упустила, не договорила. Она вообще очень мало сказала, без подробностей и я не собиралась выпытывать их. И так было ощущение, что я полезла читать чужие письма, ворошить грязное белье.

– Ладно. Чего я тебя гружу. Сначала Антоха, теперь батя. Хрен с ними с обоими. Козлы. Не забивай голову, Маш. Давай спать.

Я, конечно, согласилась с ней и даже закрыла глаза. Заснуть не вышло. Половину ночи я запрещала себя додумывать историю Олега и матери Алены. Вторую половину – спала урывками, вскакивала от дурных снов, которые не могла вспомнить. Только под утро, самый последний сон я запомнила. Мне снился мой отец. Я была в больнице, среди врачей, просила позвать папу. Но никто не хотел мне помочь. Я поняла, что они не могут его позвать, потому что он меня бросил. И проснулась.

Алена сидела на кровати напротив меня, расчесывала свои шикарные светлые волосы. Я взглянула на часы. Будильник прозвонит через пару минут. Пора вставать, начинать новый день и забыть все, что нечаянно узнала ночью.