Глава 15. Тату. Продолжение

– Мы сегодня не будем заканчивать тату, – догадалась я в районе полуночи после очередного раунда безудержного секса с Олегом.

– Давай завтра. Уже спать пора, – подтвердил Олег мои предположения. – Ты ведь останешься на ночь?

Я приподнялась на локте, зачесала рукой назад растрёпанные волосы и спросила:

– А что, до сих пор ходят автобусы до метро?

Олег вздохнул очень печально.

– Боюсь, что нет. Везти тебя самому мне лень.

– А такси? – подсказала я, подыгрывая.

– Нет, никак не могу отправить тебя ночью на такси. Мало ли. Вдруг что…

– Что? – засмеялась я, целуя его наглые красивые губы в хитрющей ухмылке. – Вдруг что?

– Ничего, – бросил придумывать Олег. Просто хочу, чтобы ты осталась со мной до утра и завтра на весь день.

Его предложение было очень соблазнительное, но вспомнив утреннюю спонтанность Алёны, я отодвинулась и напряглась.

– Что, малыш? – Тотчас заметил Олег перемену моего настроения. – Что не так?

– А если Алена приедет к тебе, как сегодня?

– Не приедет, – заверил Олег. – Я дал ей денег. Не увижу пару недель.

Он вроде бы шутил, но совсем не смеялся при этом. Мое настроение тоже испортилось.

– Это все очень неправильно, – проговорила я. – Наверно, мне не стоит приезжать к тебе, тем более оставаться на ночь.

– Ну а где тогда нам оставаться на ночь, Маш? Не снимать же квартиру на ночь, когда есть дом. Давай просто скажем ей.

– Она тебя возненавидит, – решила я напугать.

Олег хмыкнул.

– Сильнее, чем есть? Это вряд ли, – усмехнулся Олег снова с грустной издевкой. – Меня останавливает, что она тебя сведет с ума.

Я покивала.

– Да уж. На принятие и благословление мне не приходится рассчитывать.

– И что нам делать?

– Ты меня спрашиваешь? Кто тут взрослый? – Я легонько толкнула Олега в плечо кулаком.

На глаза наворачивались слезы.

– Я только выгляжу, как взрослый, Маш. У меня в голове нарисованные танки для игрушек, новая татуировочная машинка, которой я буду пользоваться два раза в год, и секс с горячей соседкой моей дочери.

– Тебе семнадцать? – засмеялась я.

– Почти. В душе я пацан, малыш. Не хочу взрослеть и все тут. Именно поэтому я сорвался на ночь глядя, чтобы заменить Настю и сделать тебе тату. Я импульсивный, эгоистичный, озабоченный.

– Прекрасный набор качеств, – продолжала я веселиться.

– Ага, ты намного серьезнее меня. Учишься, работаешь, заботишься о душевном здоровье моего ребенка лучше, чем я сам. Мне кажется, я с тобой становлюсь лучше.

Олег прижал меня к себе, но я почти сразу его оттолкнула.

– Не наговаривай. Ты заботишься о ней. Просто я нудная.

– Ох, ладно. Не буду спорить. Ты точно не нудная.

– Забавно, сказал, что не будешь спорить и сразу споришь.

– Окей, ты точно нудная, но меня это безумно заводит.

Олег повалил меня на спину и завел руки за голову, чтобы я не могла его оттолкнуть. Он стал целовать меня под грудью сбоку, где были самые щекотные места. Я смеялась и корчилась недолго. Невыносимая щекотка заставила очень быстро попросить пощады.

– Хватит, перестань.

Он перестал щекотать, но поцелуи продолжил. Конечно, никуда я не поехала, и вопрос с Алёной мы как будто опять отложили в дальний ящик. Ночью спать почти не пришлось. Олег не только в душе был семнадцатилетним. Его потребности в сексе как будто были неутолимы. Я проснулась в его постели на следующий день, и яркое солнце сообщало, что уже очень позднее утро.

Спустившись вниз, на кухню, я нашла моего потрясающего мужчину у плиты, голым по пояс. Я обняла его сзади и расцеловала чернильное солнце и голову карпа.

– Доброе утро, – мурлыкнул Олег. – Завтрак и за работу?

Его деловитый тон не оставлял мне шансов на хулиганство.

– Есть, сэр.

– Кофе не предлагаю.

– Эх, ладно. Почему нельзя кстати? Мне Настя тоже не разрешала, – спросила я, отпуская его и устраиваясь за стойкой.

Ракурс на шикарного мужчину и почти готовый завтрак был офигенным.

– Кофеин поднимает давление, как следствие увеличивается кровоток. Нам совсем не надо сцедить с тебя стакан крови во время сеанса.

– Не надо, – согласилась я.

Олег снял сковороду с плиты, положил нам в тарелки омлет, поставил рядом на стол тосты и слайсы ветчины. Вместо кофе он заварил травяной чай. Похожий мы пили и в салоне. Я догадывалась, что состав там очень хорош для успокоения нервов и давления.

Про Алену мы больше не говорили. Олег долго и скрупулёзно напоминал мне правила ухода за тату.

– И кто из нас нудный? – проворчала я в конце его полномасштабной лекции.

– О, я очень нудный, если дело касается гигиены и безопасности. А ты можешь быть немного импульсивной, видимо.

Он подмигнул, намекая на мой свежий пирсинг.

Убрав посуду в мойку, Олег обернулся и попросил:

– Оденься, пожалуйста, малыш, а то у нас сорвется сеанс. Буду ждать тебя в кабинете.

Его деловитый тон и легкая отстранённость теперь стала понятна. Я быстренько сбегала наверх и натянула джинсы. Штаны не спасли меня от секса на первом сеансе. Вряд ли обойдется без него и на втором.

Я с трудом узнала себя в зеркале. Вроде все та же Маша, но глаза слишком хитрые и вообще. Я видела себя коварной соблазнительницей.

Стащив майку Олега, которую я использовала, как пижаму, я осталась в одних голубых джинсах и черном лифчике. Взъерошив волосы как после секса, я поспешила в кабинет.

Олег разложил все на столе и заканчивал смешивать краску.

– Тук-тук, – проговорила я, стоя в дверях.

Он обернулся и застонал.

– Ты не собираешься облегчить мне жизнь, да?

– Не было такой задачи.

Смиренно выдохнув, Олег поманил меня к себе.

– Что поделать. Не выгонять же тебя.

– Не надо.

Я присела в кресло, которое он подкатил к столу. Олег закончил приготовления и поцеловал меня. Я наслаждалась нежностью губ. Они не обещали продолжения, но ласкали очень чувственно и нежно. В этом поцелуе было столько эмоций, что я чуть не заплакала. Олег скользнул губами к шее, и я подумала, что он не удержится. Его язык повторил контуры чернильных рун, оставляя влажную дорожку. Олег расцеловал бабочек. Я застонала, как всегда испытывая слишком много эмоций из-за его пристального внимания к моей раненой разрисованной коже в этом месте.

Едва я допустила мысль, что никакого продолжения тату не будет, Олег отстранился. Он снова смиренно выдохнул.

– Буду скучать по этим местечкам, – объяснил он.

Я прикусила губу и часто заморгала, чтобы не разреветься.

– Ты в порядке? – спросил Олег, замечая, что я дышу слишком громко.

– Нормально.

«Просто я люблю тебя, и это очень страшно», – подумала я про себя. Но Олегу послала бодрую улыбку и кивнула, разрешая начинать.

Он собрал машинку и очень серьезно сообщил:

– Напоминаю, что будет больно. Не нужно считать себя бывалой и терпеть до обморока. Хорошо?

– Хорошо.

– Я могу не надевать перчатки? Руки чистые, как видишь.

Я довольно улыбнулась, предвкушая прикосновения его пальцев без перчаток и весело одобрила:

– Секс без презерватива, тату без перчаток. Как прекрасна жизнь.

– Согласен, – улыбнулся Олег.

Он поцеловал меня быстро в губы, отложил машинку и взял простую черную ручку.

– А трафарет? – опомнилась я, заставляя его отпрянуть.

– Простая работа, малыш. Я справлюсь без лишней возни с трафаретом и эскизом. К тому же в нашем случае четкие контуры не нужны. Доверишься мне?

– Конечно, – смело согласилась я.

Я доверяла на двести процентов. Если бы Олег сказала, что на солнце живут пингвины, я бы тоже поверила. Он стал для меня очень важным и абсолютно авторитетным человеком.

Олег надел очки. У меня перехватило дыхание. Он редко носил их, и я стала забывать, как ему идет эта оправа ботаника. В очках он выглядел моложе и серьезнее, но татушки, уравновешивали в сторону хулиганства образ моего неповторимого мастера.

Сделав быстрый набросок прямо на коже, Олег взялся за машинку.

Первое касание напомнило, что это реально больно. Я зашипела, прикрывая глаза, но заставила себя расслабиться и откинула голову.

– Сейчас будет отпускать, – пообещал Олег.

Я кивала тихонько, пока его слова сбывались. Боль никуда не делась, но стала терпимой. Я выдохнула еще раз и открыла глаза, чтобы смотреть на Олега. В первый раз я боялась на него глянуть, а теперь имела полное право получать свою долю удовольствия. На фоне саднящей боли я теперь чувствовала его теплые пальцы, что разглаживали кожу рядом. Дыхание Олега тоже грело меня. Я смотрела, как он умело рисует машинкой вокруг уже готовых линий, склоняется ниже и отстраняется. Это был отдельный сорт удовольствия.

Минут через десять Олег прервался и отложил машинку.

– И снова я попрошу тебя снять лифчик, – проговорил он, бессовестно улыбаясь. – Натыкаться на него запястьем невыносимо.

Я не сдержалась и поддразнила:

– Тебе он действительно мешает? Кто бы мог подумать. В первый раз я была уверена, что это уловка.

– В первый раз так и было, – признался Олег.

– Ах ты…

Я сделала вид, что злюсь, уперла кулаки в бока. Но смех меня выдал. Олег поднял руки сдаваясь.

– Ладно-ладно, не совсем. Я мог бы тогда продолжить с лифчиком. Могу и сейчас. Но удобнее без него. Так что, зачем страдать, если можно не страдать?

– Отличный вопрос. Страдать не будем.

Я завела руки за спину и расстегнула замок, избавилась от бюстгальтера. Олег облизал губы, глядя на мою голую грудь.

– Страдать не будем, – повторил он, заставляя меня посмеиваться, и продолжил работу.

Намного легче в этот раз воспринималась боль. Я все время смотрела на Олега, получая извращенное удовольствие даже от саднящих ощущений, когда он наполнял цветом пространство. У меня не осталось ни капли скромности, и я смело задавала вопросы про иглы, машинку, цвета чернил и особенности нанесения рисунка. Олег все рассказывал подробно, продолжая работать.

Через час он сам попросил сделать перерыв и по традиции принес чай с печеньками.

– Кажется, второй раз мы оба справляемся лучше, – заметил Олег.

Он сунул мне в рот кусочек печенья. Я приложила губы к чашке, чтобы глотнуть чая.

– Ты отлично справлялся и в первый раз, – возразила я.

– Ох, нет Маш. Я всю дорогу только и думал, как член рвется из тесных джинсов. Как будто у тебя был от него пульт, и ты беспощадно жала кнопку запуска на орбиту. Это было адское мучение. На грудь твою глазел и старался не трогать лишний раз. Слова подбирал, чтобы попросить тебя снять лифчик, потом отказывался от этой идеи и продолжал беситься из-за неудобства. Про шрамы твои думал все время…

Олег осекся, не договаривая. Я, конечно, напряглась моментально. Но виноватый вид моего мастера сигналил, что ему еще страшнее, чем мне.

Я взяла Олега за руку, поцеловала каждый палец, приложила его руку к своей щеке. Он сразу погладил меня, придвинулся ближе и поцеловал.

– Прости за это. Я так к тебе привык, что забыл о приличиях и фильтрах.

Я покачала головой.

– Нет, не извиняйся. Сложно не думать о моих шрамах, если видишь их в первый раз и так близко. Ты отлично справлялся все это время. Молодец.

Я попыталась засмеяться, но вышло не очень весело. Олег хотел что-то сказать, но мой приступ храбрости опередил.

– Тебе было противно? – выпалила я. – Ты же целуешь меня там. Как это вообще? И зачем?

Олег замер, не донеся чашку с чаем до приоткрытого рта. Он смотрел на меня с минуту, напоминая древний компьютер, который завис с замершим на экране изображением.

Откатившись назад в свои комплексы и страхи, я собиралась извиниться, но на этот раз Олег успел первый.

Он поставил чашку, так и не сделав глоток, свел брови и спросил:

– Было похоже, что мне противно?

Я не слышала злости в голосе, но выглядел мой мастер весьма сурово.

– Нет, – пропищала я. – Прости.

– За что ты просишь прощения?

– Не знаю, – честно призналась я. – Я обидела тебя. Кажется.

– Нет. Не обидела. Но я весьма возмущен и с трудом сдерживаюсь, чтобы не начать ругаться.

– Это заметно, – еще тише проговорила я. – Про…

– Маша! – рявкнул-таки Олег. – Не смей извиняться.

– Про… – снова по привычке начала я и осеклась, закусывая губу.

Олег зажмурился на секунду, распахнул глаза и выдохнул громко.

– Я не должен был кричать.

Он взял мои безвольный руки в свои и объяснил:

– Меня очень расстраивают твои комплексы, малыш. Я сразу видел в тебе неуверенность и понял, что ты пришла в салон за волшебной таблеткой от своих шрамов.

– Только таблетки не бывает, да? – догадалась я, с трудом возвращая голосу нормальное звучание. – Шрамы все равно видно. Даже под краской.

– Видно только тебе, Маш. Никому нет до них дела. Зато на татушку люди смотрят пристально. Иногда. Ты привлекаешь к себе внимание. Я надеялся, что оно поможет тебе обрести уверенность.

– Мне помог ты. Вместо таблетки, – усмехнулась я.

Олег пересчитал губами мои пальчики, развернул ладонь и оставил поцелуй на запястье.

– Ты сама себе помогаешь, девочка. Я просто один из многих похотливых мужиков, что хотят тебя.

Я фыркнула, не сдержавшись.

– Из многих? Ты шутишь.

– Ни капли.

– Никому я не интересна, Олег. Не знаю, зачем ты это говоришь…

– Антон, – возразил мне Олег. – Он никак не может оставить тебя в покое.

– Он перепил на дне рождения Алены.

– И это тоже.

Я закатила глаза, не веря в эту историю.

– Нет никаких у Антона чувств ко мне.

– Ты не видишь, как мужики смотрят на тебя в кофейне?

– Какие мужики?

– Клиенты, малыш.

– Ох, Олег, прекрати. Никто на меня не смотрит.

Он засмеялся и сказал:

– Ты такая ненаблюдательная и немножко наивная, девочка моя. От этого еще более прекрасная. Обожаю тебя.

Он подался вперед через столик и поцеловал меня в губы. Я ответила с удовольствием, положив ладонь ему на затылок, чтоб погладить волосы.

– Ммм, – протянул Олег. – Давай продолжим. А то у меня мысли совсем не о том.

Я была рада закончить этот странный разговор.

Я покивала, и Олег быстро убрал столик для перекуса, занялся моей татуировкой. Он молча вернулся к работе. Я все пыталась заговорить, чтобы вернуть легкое настроение начала сеанса. Но каждое слово казалось глупым, и я отказывалась, боялась показаться идиоткой или снова разозлить моего мастера.

– О чем ты думаешь? – спросил Олег резковато, волнуя меня еще сильнее. – Только честно.

Я решила не лукавить.

– Мне неуютно, когда ты молчишь. Кажется, что я тебя обидела.

– Ты не обидела меня. Но я немного злюсь, потому что ты закрылась.

– Я не…

– Закрылась, Маш, – перебил Олег. – Ты все еще болеешь своими шрамами. Я думал, что смог тебя вылечить, но ошибся. Поэтому злюсь на себя. Как идиот.

– Ты не идиот, – поспешила я его уверить. – Но ты и не должен был меня лечить.

– Ты сама не справляешься. Тебе это мешает жить. Согласись?

Глаза защипало. Он слишком точно попал в мою болевую точку. В то самое место, которое болело сильнее шрамов. Они давно зажили, но действительно мешали мне жить. Они и тот, из-за кого я их получила.

Машинка жужжала, но я совсем не чувствовала боли на коже. Меня разрывало изнутри. Я моргала часто-часто, чтобы прогнать слезы и воспоминания.

Олег убрал излишки краски и ласково коснулся губами моего плеча. Сразу стало легче.

– Я совсем тебя расстроил. Что в первый раз лез в душу, что сейчас. Давай просто доделаем небо, малыш. Постарайся не думать о плохом.

Он потерся своим носом о мой, чмокнул меня в самый кончик и снова взялся за машинку. Жужжание и саднящий зуд вернулись. С ними вернулись воспоминания.

Я не собиралась говорить об отце. Я ни с кем и никогда не говорила о нем. Даже с мамой, которая тоже была ранена и хотела забыть. Но, как и шрамы, которые я лелеяла и прятала, мои травмы нельзя было скрывать. Олег хотел их видеть. Он целовал их и лелеял. Этот мужчина принимал меня целиком со всеми изъянами и открывался в ответ. Олег честно рассказал мне все об Алене. Он был готов прекратить скрываться, и я невероятно уважала его за эту смелость. Она и побудила меня быть храброй и открытой.

– Это из-за отца, – заговорила я, удивляясь, как несложно взять и начать исповедь.

Олег прервал работу, но я кивнула, чтобы он продолжал. Под звук машинки мне было проще дышать и говорить.

– Необязательно… – начал Олег, но я не дала ему остановиться меня.

– Обязательно. Раз ты думал о моих шрамах, значит тебе будет интересно.

Я пыталась говорить без надрыва, но голос все равно дрожал.

– Интересно – это немного не то слово, – поправил меня Олег. – Я бы хотел знать о тебе все.

Он отвлекся, чтобы стереть краску и набрать новой в иглу. Я заново собралась с силами и продолжила, как только он приступил к работе.

– Я была маленькая и плохо помню. Большую часть знаю со слов родителей. Когда они ругались, мама всегда припоминала отцу.

Я услышала, как Олег сглотнул, но старалась не интерпретировать этот знак.

– Он остался со мной дома один. Ему это не нравилось, но мама иногда настаивала. Я всегда расстраивалась, когда она уходила. Отец со мной не играл, все время ругался. Я ему надоедала, доставала, мешала телек смотреть.

Олег пренебрежительно фыркнул. Уверена, он многое мог бы мне сказать, осудить, но не стал. Я уже знала, что мой мастер будет сдерживать эмоции и суждения до победного. И потом не факт, что выскажется.

– В этот раз он тоже ругался, что я громко играю. У нас однушка была. Никуда не деться друг от друга. Но он нашел способ, ушел курить на балкон. А может и не только курить. Мне казалось, его нет целую вечность. Я сходила на балкон, но он не открыл мне дверь. Велел идти играть. Не помню, как оказалась на кухне и зачем. Наверно, есть захотелось. Я потянулась к кастрюле. Оказалось, там варился суп. Потом помню только боль ожогов. Мне казалось, что кипяток выжег все до самого сердца, и я умираю.

Голос пропал. Я хотела продолжить и сказать самую ужасную правду о своем отце, о том, каким он остался в моих глазах до конца. Я несколько раз набирала воздуха полную грудь, но слова не слетали с губ. Вместо звуковых вибраций мой рот рождал пустоту.

Олег поцеловал меня в плечо. Он собирался что-то сказать. Конечно, остановил бы меня, чтобы не мучить. Но его касание дало мне сил. Я наконец проговорила:

– Он очень долго не приходил. Не слышал на балконе, как я кричала. Очнулась я уже в больнице. Со мной были только врачи. Мама говорила, что он тоже был, но я не помню.

– Капец, – буркнул Олег, останавливаясь.

Он положил ладонь мне на шею сзади, погладил у кромки волос, прижимаясь своим лбом к моему. Олег зашептал:

– Я даже обнять тебя не могу.

– Ничего. Ты лучше продолжай. Мне нравится, когда ты набиваешь.

– Второй раз и уже подсела на иглу? – поддразнил Олег, отпуская меня, чмокнув в лоб.

– Наверно. С первого раза подсела на твою иглу.

Олег покачал головой и продолжил работу. Я выдохнула, встречая новый поток сладкой боли.

Машинка жужжала, успокаивая меня и уравновешивая. Я думала, что буду плакать, рассказывая Олегу, но на удивление хорошо держалась. Мне захотелось продолжить и поделиться другими подробностями.

– Знаешь, если бы он пришел чуть раньше, шрамов могло не остаться. Сама я не сумела снять с себя одежду, и она обжигала меня.

– Откуда ты знаешь? – спросил Олег.

– От мамы, конечно. Она всякое такое кричала, когда они ссорились. А потом он уехал в Москву работать. Думаю, из-за ее упреков, из-за меня. После больницы отец на меня даже смотреть перестал. Наверно, стыдно было.

– Очень странное чувство стыда, если честно. Чуть ребенка не убил, а потом свалил.

– Да, своеобразная забота. Но мама очень расстроилась. Все время рыдала по ночам. Думала, я не слышу. Оказывается, отец быстро нашел там другую, забыл про нас совсем.

– Ты ведь не злишься на него, малыш, – догадался Олег. – Чувствуешь себя виноватой, но на него не злишься.

– Не злюсь, – подтвердила я. – Я думала, что виновата. Он ведь из-за меня бросил маму. Не потянись я к этому супу…

– Нет, Маш! – прервал меня Олег. – Нельзя так рассуждать.

– Знаю, – согласилась я. – Я долго избавлялась от этих мыслей. Потом на отца долго злилась, но и это прошло.

– Ты очень добрая, знаешь?

– Нет. Я обычная, Олег.

– Ты простила его.

– Нет. Но я перестала злиться. Очень сложно злиться на покойника, знаешь ли.

Олег отстранился, убирая иглу с кожи. Я пожала плечами.

– Да, такая вот забавная штука. Он погиб. Его хоронила новая жена. Мы узнали через год, наверно. Когда мама хотела официально развестись. Оказалось, она уже вдова.

Машинка снова зажужжала, но на этот раз я больше не отвлекала Олега разговорами. Откинувшись в кресле, я постаралась расслабиться и до конца сеанса просто лежала с прикрытыми глазами.

– Закончили, – проговорил Олег. – Посмотри и заклеим.

– Ммм, – протянула я.

Он дал мне зеркало, и я не удержалась от улыбки. Картинка стала идеальной. Руны, бабочки, ясное небо. Отличный знак, чтобы отпустить все и лететь навстречу солнцу и любви.

– Сейчас ужасную вещь скажу, – начал мой мастер.

Я перевела на него взгляд. Щеки Олега были чуть румяные. Наверно, здесь жарко, иначе… Не может же он смущаться?

– Отвратительно, конечно, быть благодарным за твои шрамы… Но мы бы не встретились, если бы ты не хотела их спрятать.

– Действительно, – проговорила я шепотом.

Хитросплетения судеб иногда такие невероятные. Я не прониклась к отцу благодарностью, как и Олег, но какая-то часть обиды оставила меня. Я расправила плечи. Даже дышать стало легче.

– Можно я сфоткаю? – попросил Олег, кивая на тату и возвращая меня в реальность. – Для портфолио.

Я приподняла бровь, вспоминая его работы и совсем не представляла свою простенькую татушку среди живописных шедевров Олега.

– Ты уверен? Картинка такая простенькая.

– Что? – оскорбился он, смеясь. – Она уникальная и прекрасная. Лучшее, что я когда-либо делал.

– Ты всем так говоришь? – предположила я, но спорить не стала. – Фоткай, конечно. Мне не жалко.

Олег взял телефон, настроил лампу и сделал несколько кадров с разных ракурсов. Он заклеивал тату, напоминая мне про обработку и обезболивающее, чтобы не терпеть боль.

Закончив со мной, Олег стал прибирать материалы. Он замер с машинкой в руках посреди разборки и неожиданно предложил:

– Поживи у меня, пока татушка заживает.

– Шутишь? – засмеялась я.

Но Олег был серьезен, как никогда.

– Нет. Я бы очень хотел сам обрабатывать и накладывать повязку.

– Зачем? – не поняла я.

– Просто хочу. Как представлю, что ты промываешь ее в душевой общаги, становится не по себе.

– Там не так паршиво.

– Да ладно, – Олег приподнял бровь.

– Ладно, душевая не сравнится с твоей ванной. Мне тут нравится больше.

– Я никуда не собираюсь лететь ближайшие три-четыре недели, – просиял мой мастер. – Собери вещички и поживи тут.

Я погладила его по щеке, качая головой.

– Нет. Спасибо, но я не могу. До универа очень далеко. А еще я работаю.

Олег вздохнул.

– Собирался уговорить тебя заколоть универ.

– Месяц? – возмутилась я.

– Хотя бы недельку, пока татушка сильно болит. – Он сдвинул брови и выдал: – И мне совсем не нравится, что ты так много работаешь.

Я напряглась, готовясь к настойчивости Олега. Сразу вспомнилась Алена, которая могла изводить меня до трясучки своими уговорами. Но ее отец хоть и не остался в восторге от моего образа жизни, быстро отступил.

– У меня нет выбора, Олег. Я должна работать, чтобы отложить денег на квартиру после универа, – попыталась объяснить я. – Мама немного помогает, но откладывать без работы никак не получается. Я точно не собираюсь обратно в Самару. Я столько пахала, чтобы приехать в Москву, и буду работать еще усерднее, чтобы здесь остаться.

– Ммм, звучит как план, – проговорил Олег.

– Это и есть план.

– Пошли закажем пиццу и расскажешь мне о нем подробнее.

Он подал мне руку и помог встать с кресла. Я поморщилась от боли, которая никуда не делась после сеанса. Болеть будет еще неделю, а то и больше. Я помнила по первому разу.

Олег заказал пиццу и поставил заваривать еще тот вкусный травяной чай.

Мы обедали и болтали. Я рассказала, как много училась, чтобы поступить в столице, как училась еще больше, потому что мне очень нравилась моя специальность, как пошла работать, чтобы иметь на счету хорошую материальную подушку на любой случай и на будущее.

Олег слушал очень внимательно, кивал, поддерживал и время от времени интересовался, не стоит ли выпить обезболивающее. Ощущения были терпимыми. День летел стремительно. Незаметно настал вечер. Я вздохнула и сообщила, что пора собираться домой.

Олег не отпустил. Я не настаивала. Он обещал отвезти меня утром в универ, а еще обещал, что постарается заставить меня не думать о боли.

У него получилось. Мы занимались любовью очень аккуратно. Олег был внимательным, нежным и острожным. Этот секс так кардинально отличался от того, что был накануне. Никаких безумных поз и бешеного темпа, но эмоций я испытывала намного больше. Совершенно неожиданно на меня накатил какой-то катарсис вместе с оргазмом. Я кончала вместе с Олегом и рыдала от счастья, пока он сцеловывал слезы с моего лица и беспокойно шептал:

– Что такое? Больно? Это я или тату? Маш, ну что ты? Скажи мне, пожалуйста. Я с ума сейчас сойду.

– Не знаю. Мне не больно. Просто хорошо.

Я обняла Олега за шею и растворилась в нежности его глаз.

– Я люблю тебя, – проговорила я и тут же замерла.

Испугалась, зажмурилась. Не нависай надо мной Олег, я бы уже убегала, сверкая пятками. Но я лежала под ним и деваться мне было некуда.

Олег поцеловал мои зажмуренные веки, посмеиваясь.

– Пытаешься телепортироваться?

– Угу, угадал, – пробормотала я ему в губы.

– Не надо. Все хорошо. Я тоже тебя люблю.

– Ты говоришь, потому что я сказала.

– Да. Я адский трус и не мог сказать раньше. А ты смелая и храбрая малышка.

– Нет. Я скорее невменяемая. Не знаю, как это сказалось.

Мы целовались и смеялись друг над другом. Олег все время приподнимался, чтобы не касаться моей груди.

– Рад, что смог затрахать тебя до невменяемости. А то еще сто лет бы молчали.

Я совсем расчувствовалась и плакала через смех. Эмоций было так много, что у меня не осталось сил держать их в себе. Олег снова целовал меня и успокаивал. Ничего не помогало. Пришлось пойти в ванную и умыться.

Там я немного пришла в себя. Олег, конечно, не отпустил меня одну. Он принес чистые полотенца и пеленку для перевязки, промыл мне татушку, заклеил и нарядил в свою мягкую, огромную майку. От его заботы я снова разревелась.

Олег обнимал меня сзади, чтобы не прижиматься к повязке. Он не отпускал, пока я не выплакалась.

– Не знаю, что со мной такое, – оправдывалась я, пока мы сидели на кухне с неизменным горячим чаем. – Сто лет не плакала так много. Клянусь, я не плакса.

– Конечно, – улыбнулся Олег, заправляя мне за ухо волосы, за которыми я пряталась. – Ты все в себе держишь. Застегнулась на все пуговицы, закрылась в домике. А я вытащил из тебя столько боли, еще и сам иглами истыкал. Слишком много для одной раненой девочки.

Он ущипнул меня за щеку.

Я кивала, собирая ложкой остатки меда со стенок вазочки. Он все знал про меня. Я могла ничего не говорить. Олег прекрасно понимал мои чувства. Он не смеялся, не судил и не торопил. Думаю, в его взрослой жизни все было достаточно однозначно, но Олег уважал мою позицию. Именно за это я его и любила.

Я все-таки выпила таблетку перед сном. Она сделала свое дело. Ночь прошла неплохо.

Утром я чувствовала себя достаточно хорошо. Правда, настроение было валяться в постели с Олегом весь день. Но меня ждал универ, работа, общага с Аленой.

Олег помог мне одеться, и мы вместе вышли во двор. По дороге он был очень молчаливым, почти хмурым. Если бы не вчерашние разговоры, я бы обязательно надумала себя всякой глупости. Что ему неохота меня везти в центр, что я ему надоела, что он думает, как скорее избавится от моей компании и никогда больше не приглашать к себе.

Но после того, что мы пережили вместе, я стала смелой и прямой. Вместо фантазий спросила его:

– О чем думаешь?

Олег глянул на меня, скривил губы.

– Тебе не понравится, – проговорил он.

– Скажи, – настаивала я.

– Думаю, что надо снять квартиру в городе. Когда ты переедешь ко мне, будет очень неудобно таскаться каждый день на учебу.

– Ого, – я так и обалдела.

Олег невозмутимо продолжил.

– Я хочу видеться чаще, Маш. В идеале – жить вместе. Понимаю, что ты должна учиться, так что вот. Квартира где-нибудь в районе Филей нас спасет. А еще я не хочу, чтобы ты работала как каторжная в кофейне. У тебя после смены всегда такой уставший вид. Я очень переживаю. Ты не думала о стажировке в какой-нибудь рекламной компании?

– Нет, – прокряхтела я. – Кому я нужна в рекламной компании без диплома?

– А что думаешь о квартире? – повторился Олег.

– Не думаю о ней. Я только-только смирилась с мыслью, что отец моей соседки – мой парень. Если буду думать о квартире в Филях, у меня крыша поедет.

Олег смеялся всю дорогу. Я собиралась сначала обидеться и зареветь, но он хохотал так заразительно, что пришлось передумать разводить сырость и драму заодно.

Остановив машину около моего корпуса, Олег повернулся и заявил:

– Это все равно случится, Маш. И квартира, и совместное проживание, и сокращение твоего рабочего дня. Иначе крыша действительно отъедет. Ты тащишь слишком много на себе. Я с трудом вписываюсь в твой плотный график.

Я смотрела на него и не хотела спорить. Олег так грамотно разложил все по полочкам. Я ужасно хотела жить в его реальности, но пока у меня не было сил даже представить что-то похожее.

Олег, как всегда, понимающе отступил.

– Ладно, я не настаиваю на форсировании событий. Но ты подумай, ладно? Не забудь обработать тату сегодня, ага? Я позвоню и проверю, – пообещал он сурово.

Я хихикнула и поцеловала его.

– Всегда поражаюсь, когда Алена жалуется на тебя. Мне кажется, ты самый заботливый мужчина на свете.

Олег покачал головой.

– Аленка права, Маш. Я так себе папаша. Чаще всего я эгоистично забочусь о себе. Хочу, чтобы ты была со мной как можно чаще.

– Я тоже этого хочу, – призналась я между поцелуями.

Олег замычал от удовольствия, не переставая меня целовать. Я улыбалась, подставляя свои губы его губам.

– Люблю тебя, малыш, – шептал он. – Беги скорее учиться, а то я сниму квартиру прямо сейчас. Давай-давай-давай, уноси ноги.

Я отстегнулась и открыла дверь.

– Люблю тебя, – ответила я, убегая. Обернувшись на крыльце, я увидела, что Олег все еще на стоянке. Он ждал, пока я войду внутрь.

До конца дня улыбка не сходила с моих губ.