Глава 21. Чудеса

Я поплакала в прихожей, когда сняла куртку Олега. Потом все же прошла в квартиру и поплакала на кухне, пока делала чай и ставила воду на макароны к ужину. Еда в рот не полезла, но я решила отмокнуть в ванне. Хоть какой-то кайф. За полгода я принимала ванну пару раз. В общаге ее, конечно, не было. У Лены в гостях я не могла чувствовать себя настолько, как дома. У Олега мы чаще выбирали душ.

Конечно, я снова расплакалась, вспомнив его.

Пока я валялась в ванне и отмокала на год вперед, пришла мама. К тому моменту я немного успокоилась, хотя глаза все еще были красными и опухшими. Придется врать про усталость.

Но в первую очередь мама заметила не мои глаза, а тату. Я вышла из ванной в полотенце, натянула улыбку на губы и приготовилась обняться. Мама взяла меня за плечи, но не спешила что-то сказать. С ее лица сползла улыбка, глаза потухли.

– Маша, это что такое?

Она смотрела на мою грудь.

Черт.

Я ведь собиралась ей сказать про тату, но так и не выбрала момент. Трусила, конечно.

Большая ошибка. По телефону было бы проще, чем вот так.

– Привет, мам. Я тоже скучала, – проговорила я.– Это тату. Я решила закрыть шрамы. Они, знаешь ли, мешали мне жить.

Мама некоторое время продолжала держать меня за плечи. В ее глазах мелькали эмоции. Она старалась взять себя в руки, и ей это удалось.

– Надеюсь, тебе это помогло, – сказала она наконец суховато и плохо скрывая раздражение.

– Помогло, – проговорила я.

Хотелось сказать намного больше. И про Антона, и про Олега, про Алену, про мои новые вещи и ощущение себя. Но пока я не спешила. У нас много времени впереди. Мне кажется, маме не очень хочется знать обо мне все подробности. Особенно те самые горячие и грязные, которые принадлежат только мне.

– Ладно, – смиренно выдохнула мама. – Я скучала, Машка.

Она обняла меня наконец.

– Могла предупредить. Что еще у тебя нового?

Эм…

Про пирсинг точно лучше молчать.

– Я вся новая, мам, – ответила я туманно. – Даже не знаю, с чего начать.

– Пойдем пить чай. Я купила профитроли. Ты их обожаешь.

– Обожаю. Только оденусь.

Вечер прошел тепло и спокойно. Как-то само собой решилось не рассказывать маме про Олега. Она поняла про тату, которые, к слову, считала ужасным ужасом. Но свое разбитое сердце я не готова была ей открывать.

Тема любви и мужчин в нашей маленькой семье была болезненной.

Дни дома тянулись медленно и утомительно. Я так привыкла куда-то ехать, бежать, постоянно читать, конспектировать. Я разучилась смотреть телек или залипать в телефоне. Ну а в бездействии на меня снова накатывала боль и тоска. Поэтому я одевалась и шла гулять. Меня всегда успокаивала Волга. На набережной зимой было, конечно, холодно, но меня это не пугало. Я подставляла лицо ветру и продолжала идти вдоль реки.

Эти прогулки дарили мне насморк вместо спокойствия. Отличный знак, что пора прекращать страдать. Праздники на носу. Я взялась за дела дома. Выдраила квартиру до блеска, достала елку и украшения, чтобы навести праздничную красоту. Настроение немного поднялось.

На следующий день меня позвали гулять подружки, которые тоже приехали на праздники. Мне вроде бы было хорошо. Девочки уговорили меня потусоваться в новогоднюю ночь в местном клубе. Я обещала приехать после двенадцати.

Из-за этого я один день не проверяла номер Олега. Правда, утром сразу вскочила и снова позвонила зону без доступа.

– Надо с этим закачивать, – сказала я сама себе вслух.

На календаре было тридцать первое декабря. Все чудеса со мной уже случились в этом году. Надеюсь, в следующем будет не так больно, как сейчас.

Может все важные мужчины в моей жизни должны исчезать? Папа, теперь Олег.

Один оставил мне шрам, второй разрисовал его. Всем спасибо. Все свободны.

Я отправилась на кухню, чтобы начать готовить до прихода мамы. Новогодние фильмы уже заполнили эфир телевизора. Сто лет не смотрела старого доброго.

Щелкая по каналам, я выбирала фильм. Меня прервал звонок в домофон. Наверно, маму отпустили пораньше. Оставив муки выбора, я сняла трубку.

– Да, кто там?

– Дед Мороз, – ответил мне уставший родной голос.

Я не поверила ушам. Галлюцинации, наверно. Быть не может. Этого просто не может быть.

– Малыш, открой, пожалуйста. Снаружи чертовски холодно, а я в пальто.

– К-конечно, – икнула я и нажала на кнопку.

Непослушными пальцами я царапала замок двери. В подъезде уже гремели шаги Олега. Я вышла на площадку и посмотрела вниз. Он бежал по ступенькам, перепрыгивая через три сразу. Не успела я моргнуть, Олег уже стоял передо мной. Его волосы запорошило снегом, который таял и капал на лицо. В руках он держал мою куртку. Нос был красным, почти такими же оказались и глаза. Олег смотрел на меня виновато, но радостно. В его голосе была вселенская тоска.

– Пустишь меня в дом? Или придется тебя украсть?

– К-конечно, – повторила я, как будто забыла все остальные слова и как говорить нормально.

Я отступила в квартиру, позволяя Олегу зайти. Он как будто только этого и хотел. Не двигался с места, стоял у двери, которую сам за собой прикрыл. Моя тесная прихожая была для него слишком маленькой. Простая обстановка слишком сильно контрастировала с его шикарным видом. В этом доме давно не было мужчины. Мне стало не по себе.

Олег приехал, но я не могла этому радоваться. Он не прикоснулся ко мне, не поцеловал, даже не улыбнулся. Зачем он здесь после стольких дней молчания. Просто привез куртку, чтобы поменяться?

– Откуда у тебя мой адрес вообще? – выпалила я, упирая руки в бока.

– Подкупил вашу вахтершу. Милая женщина. Обожает цветы. Я просил номер твоей мамы на самом деле, но она не дала. Передумала в последний момент. Зато я успел подсмотреть адрес в твоем файле, пока она ставила розы в воду.

У меня в голове помутилось.

– Что ты несёшь? Зачем адрес? Зачем в Самару? Есть телефон, Олег. Что тебе мешало позвонить?

– Ты… – просто сказала он. – Моя дочь. И мой идиотизм.

Я окончательно разозлилась.

– С тобой и Аленой все понятно, но я тут при чем?

Олег протянул мою куртку, взглянул мне за плечо и указал пальцем на вешалку.

– Моя куртка. Можно?

Я забрала свою, хотя наверно стоило швырнуть ему в лицо в знак расставания и возвращения подарка. Но я была не настолько истерична. К тому же у меня банально не оставалось верхней одежды.

– Я нечаянно… – начала я оправдываться. – Неужели ты за курткой приехал? Я бы передала.

– Через Алену? – усмехнулся Олег. – Позволь.

Он отодвинул меня в сторону и взял с вешалки куртку, развернул изнанкой и потянул назад потайную молнию, достал из внутреннего кармана…

– Мой телефон. Так и думал, – сообщил Олег.

Я охнула. Все это время его телефон был у меня.

– Я совсем запуталась, Олег. У тебя ведь два телефона.

– Угу, второй рабочий. В нем нет твоего контакта. Я старый, детка. Совсем не помню цифр. Мы можем поехать куда-нибудь выпить кофе и поговорить? Я все объясню тебе. Или постараюсь хотя бы…

– Я никуда не поеду. Сегодня новый год.

– Знаю.

Олег шмыгнул носом и потер глаза, мне показалось, он сейчас заплачет.

– Ты в порядке?

– Не совсем.

Он вынул из кармана бумажный платок и шумно высморкался. Салфетка намокла. Видимо, она была не совсем одноразовой.

Можно быть стервой или гордой, но сердце у меня точно не каменное. Гнать Олега обратно на мороз в таком растрепанном состоянии здоровья я не хотела.

– Зайди. Я сделаю горячий чай с медом.

– Маш, я не уверен, что…

– Или ты зайдёшь, или уезжай. Я никуда не поеду.

– Значит зайду.

Олег снял пальто, и я повесила его на вешалку. Он разулся и прошел за мной, ероша волосы.

– Помою руки? – попросил Олег, указывая на дверь ванной.

Я кивнула. Он вошел, включил воду и там тоже долго сморкался. Я успела поставить воду и достала заварочный чайник, потёрла прямо в него корень имбиря. Мама всегда держала его на случай простуды и говорила, что это лучшее лекарство.

Олег сел за стол, сложил руки. Я поставила ему чашку с медовым чаем. Он сразу сделал несколько глотков, обжёгся, зашипел.

Он был такой несчастный, что я даже злиться не могла. Просто смотреть на него было счастьем. Все равно, если он сейчас бросит меня официально и уедет, забрав куртку.

– Почему ты ушла от меня, детка? – спросил он, окончательно меня обезоруживая.

– Я? Ты велел мне уйти, – возмутилась из последних сил.

– Я просил уйти наверх, в спальню. Аленка и так наговорила тебе гадостей. Разве я мог позволить ей продолжать поливать тебя грязью?

Я опустила глаза и смотрела на свой чай.

– Я не поняла, – буркнула тихо.

– Я тоже не сразу понял, что ты ушла. Не сразу понял, куда делся мой телефон.

Я подняла на него глаза, раздираемая надеждой. Но Олег тут же разрушил шаткий мостик между нами снова.

– Зато я сразу отказался от тебя. Как только Алена сказала, что ты не хочешь меня видеть.

У меня сдавило горло. Я хотела кричать, что не говорила такого, но язык присох к зубам и я никак не могла его отлепить. Олег тем временем продолжал.

– Я подумал, что все знаки. Даже телефон, который ты утащила вместе с курткой. Ну и особенно дочь, которая грозит до смерти со мной не разговаривать. А еще Верден…

– Что с ним? – смогла просипеть я.

Верден интересовал меня меньше всего. Возможно поэтому я и смогла спросить про него. Меньше сил понадобилось.

– Он насел на меня, как только вернулся в Дублин. Пришлось решать вопрос с его филиалом по-срочному. Я до косых глаз обсуждал все с пацанами. Знаешь, они восприняли это предложение, как подарок на новый год. Мне пришлось готовить все документы для оформления. Под новый год, блин! Тот еще квест.

– Ммм…

Про это я тоже могла понимающе промычать. Слезы уже жгли глаза. Я не хотела слушать Олега. Слишком жестоко приехать и рассказать, как он меня бросает и что к этому привело. Но и выгнать его не было сил. Так и продолжала сидеть и смотреть на этого мужчину, возможно в последний раз.

– Без куртки я еще и замерз, а потом заболел. Полный кринж, да?

Олег хохотнул мрачно. Но я улыбнулась, потому что он говорил совсем как его безумные юные художники.

– Даже отлежаться не мог. Бегал, как шизоидный по инстанциям с температурой сто сорок.

– Не бывает такой температуры.

– Ага, ну ты мне рассказывай. Если у тебя не было, не значит, что не бывает.

Я засмеялась сквозь слезы. Олег пересел на другой стул рядом со мной, смахнул со щек капельки слез, которые предательски сорвались с ресниц.

– Не плачь, малыш. Прости меня, пожалуйста. Я такой дебил. Ты пропала, и я не мог тебе позвонить, не мог найти тебя.

– Я не могла оставаться в общаге, – проговорила я, тоже шмыгая носом и прижимаясь к нему плечом. – Не могла дозвониться до тебя. Алена сказала, ты меня заблокировал. Все кончено.

– Конечно. Что еще она могла сказать?

– Разве это не так?

Я отодвинулась и встала из-за стола.

– Зачем ты приехал? Отдать мне кутку? Почему сидишь тут и объясняешь мне все… Мне без разницы!

– Есть разница, Маша.

Олег тоже поднялся и навис надо мной. Я скорее отвернулась к окну, обняла себя руками. Он сжал мои плечи.

– Есть огромная разница. Я не блокировал тебя, малышка. Я не хочу расставаться.

– Но Алена! – выкрикнула я в морозное окно.

– Мне все равно. Алена клюет мне мозг с тобой и без тебя. Какого хрена я буду отказываться от любимой женщины? Только потому что мой ребенок опять капризничает? Нихрена! Я приехал за тобой, Маш.

– Не из-за куртки?

– Это все предлоги. Куртка, телефон. Прожил бы я без них. А без тебя вот точно не могу.

– Сможешь и без меня, – прошептала я, все еще не веря.

Олег развернул меня к себе.

– Наверно, смогу и без тебя. Но точно не хочу.

Он склонил голову, и я приоткрыла губы, ожидая поцелуй, но Олег выругался и отвернулся. Я снова как будто в ледяную воду нырнула.

– Проклятье! Сраные сопли, – выкрикнул Олег и убежал в ванную.

Я нервно и счастливо посмеивалась, пока он сморкался. Не осталось сил держаться от него даже на небольшом расстоянии. Я прошла до ванной. Дверь была открыта, и я встала в проходе. Олег наконец расправился с носом и обернулся.

– Я очень тебя люблю и отчаянно скучаю по твоим губкам, малыш. Но насморк. Боюсь заразить тебя. Или залить соплями.

– Думаю, я рискну. Но сначала найду капли.

– Капли? -переспросил Олег.

Я подвинула его и достала из шкафчика в ванной мамину аптечку. Конечно, там всегда были суживающие капли от насморка.

– Я не умею, – забавно растерянно признался Олег.

– Капли в нос. Обычные, – пояснила я, надеясь, что поможет.

Но Олег снова замотал головой. Мне пришлось самой встать на цыпочки. Олег присел, и я смогла капнуть ему из пипетки по капельке. Не отказала себе в удовольствии и сжала крылья его носа. Мама всегда мне так делала.

– Я вообще не болею. Никогда, – оправдывался Олег, пытаясь дышать.

– Повезло.

– Куда там.

Олег поймал меня за руки. Его пальцы переплелись с моими.

– Я дважды дал тебе убежать. Больше не отпущу, Маш.

– Обещаешь? – тихонько уточнила я.

– Клянусь.

Я снова встала на носки, чтобы поцеловать. Олег замер, не спеша мне навстречу. Но как только я коснулась его губ своими, он прижал меня к стенке, задрал мои руки наверх, обездвиживая. Я тоже застонала, оказавшись к нему так близко. Страстный натиск всколыхнул мою чувственность. Я моментально возбудилась и задрожала от предвкушения.

– Охренеть, как я скучал по тебе. Как можно было даже мысль допустить…

Олег не закончил. Он отвлекся на поцелуи и раздевание. Взяв мои запястья одной рукой, он продолжал держать мои руки наверху. Расстегнул молнию на кофте и задрал майку, чтобы лизнуть соски.

– Значит, ты не испугался, что я хочу детей? – неожиданно для самой себя стала я продолжать выяснять отношения.

Олег отпустил сосок и пробормотал:

– Нет. Я же говорил, что могу… готов… Готов на все с тобой, Машка. Вот без тебя везде жопа.

Я смеялась и всхлипывала. Олег спустил вниз мои шорты и отодвинул в сторону трусики. Я сама расстегнула его джинсы и выпустила член из плена белья. Нам обоим нужно было срочно снова стать единым целым.

– Я люблю тебя. Люблю тебя, – шептал Олег, приподнимая мою ногу и проникая. – Хочу проколоть тебе соски, родить с тобой ребенка, жениться на тебе, каждый день с тобой просыпаться. Люблю. Люблю тебя.

Он говорил и говорил, вколачиваясь в меня. Я прижималась попкой к стене, кусала губы и вскрикивала от каждого резкого толчка, от каждого слова, что лечили мою раненую душу. Олег отпустил мои руки и попросил:

– Обними меня. Пожалуйста.

Он сам закинул мои руки себе на шею. Я обняла его, подставила губы для поцелуя.

– Моя, – выдохнул Олег. Моя девочка хорошая. Кончи, малышка. Так хочу тебя чувствовать.

Он опустил руку потрогал сережку у меня между ног, а потом надавил на клитор. Мне не нужно было больше. И без этого я была на грани, но палец Олега сделал оргазм взрывным ярким и острым. Я повисла на нем, разодранная финалом до беспомощной неги.

Олег сжал мою попку и замер, кончая.

Он запустил руку мне в волосы.

– Я тоже люблю тебя. Очень, – проговорила я ему в плечо. – Но я совсем не знаю, как мы сможем…

– Сможем, – перебил меня Олег. – Мы все сможем.

Я сидела в объятиях Олега на мамином диване. Нужно было идти готовить, но сил не было оторваться от него. Нужно придумать, что сказать маме, но я не могла напрягать мозги для лжи. Поэтому пока просто сидела и прижималась к моему мужчине. Я слишком измучилась за эти дни и сейчас не двигалась, чтобы не спугнуть мое счастье.

– Нос без соплей, – удивленно сообщил мне Олег. – Это секс или чудо?

– Капли, – проговорила я с видом знатока.

– Не думал, что они помогут. Я помирал всю дорогу и несколько дней до нее.

– Ты иногда, как ребенок, честное слово.

Он пощекотал меня, заставляя смеяться.

– Почему ты не приехала ко мне? Почему так легко поверила, что я тебя не хочу? – спросил Олег через несколько минут блаженства и тишины.

– Я ждала этого момента. Мне не верилось, что мы вместе, что ты мой.

– Думала, я брошу тебя, как отец?

– Да. Наверно.

– Я тоже думал об этом.

Я развернулась, чтобы посмотреть на него.

– Думал? О моем отце?

– Да. О нем и о нас. О себе. Мы застряли в установках прошлого, Маш. Я ведь обрадовался, когда Верден начал требовать срочных решений. Так я мог отложить наши проблемы в долгий ящик. Совсем как…

– Как с мамой Алены? – догадалась я.

– Ты знаешь?

– Да. Она рассказывала, что ты их бросил. В тяжелый момент.

Олег поморщился. Видно, что ему до сих пор неприятна эта тема. Мне сразу откликнулась его боль. Я хотела закрыть тему, но Олег заговорил упрямо.

– Да, я их бросил, конечно. Именно так это и выглядело. Аленка не простит меня никогда, наверно. Да и Света тоже. У меня есть оправдание. Всегда было, но сейчас я думаю, что, возможно, стоило остаться.

– Поему ты уехал? – спросила я, чувствуя, что не все так однозначно.

Олег привлек меня к себе и долго молчал. Он перебирал мои волосы. Я уже думала, что не ответит, но он решился.

– Ты же знаешь, что Света попала в аварию?

– Угу.

– Она долго была без сознания, в коме.

– Да, Алена говорила.

– Конечно. Она не помнит, конечно. Когда ее мать очнулась стало все еще хуже. И до этого родители относили в больницу кучу денег. Сестрам на уход, врачам за дополнительные осмотры. Сама знаешь, какая у нас медицина.

– Не знаю, но представляю.

– Ну вот… Когда Света очнулась, начался новый виток обследований и лечения. Жизнь была в безопасности, но врачи очень сомневались, что она сможет ходить снова.

– Ужас какой. Алена не говорила.

– Она не помнит, – повторил Олег. – Мне было девятнадцать, Маш. Я только начал рисовать за неплохие деньги. Почти все отдавал родителям Светы на ее восстановление. Но даже этого не хватало. Наши отношения к тому времени уже давно остыли. Но я не мог ее бросить, конечно. Ребенок и вообще. Авария не добавила нам любви. Светка со мной даже не разговаривала, злилась, прогоняла. Я собирался поступать в универ после худучилища. Но на меня вышел Мозерс. Тот самый заказчик из Сан-Фра.

– Дедушка, любитель вина?

– Он самый. Это сейчас я выпендриваюсь и готов отказаться от его работы. Но в то время даже банальное общение с человеком такого уровня было для меня адской удачей. К тому же родители Светы сказали, что нужна операция на позвоночнике и последующее восстановление. Операцию предложили в Москве. За большие деньги. У них таких не было.

– Поэтому ты уехал! – воскликнула я.

– Поэтому, но и по-другому тоже. Я не хотел быть со Светкой. Не хотел держать ее за руку перед операцией. Не хотел лгать и вытирать слезы, когда ей будет плохо и тяжело во время восстановления. Поэтому я забил на поступление, уехал и откупился от нее. От них с Аленой. Я до сих пор продолжаю это делать, если ты видишь.

– Вижу.

– Слава богу, пока я был в Америке, один наш общий знакомый часто навещал Свету. Именно он держал ее руку и утешал, когда она плакала от боли. Он гулял с Аленкой, общался с ней, с родителями. Он стал Светкиным мужем потом. Я думал, что все встало на свои места. Меня вроде как освободили. Но на всякий случай я вернулся не домой, а в Москву, устроился в салон, стал татушки набивать в свободное время. Мозерс требовал все больше отрисовки. Я стал делегировать заказы. Думал, уйду в тату, но потянуло к игровикам. Это прям мое. Хотя тату тоже нравится. Очень скоро мне предложили выкупить часть салона. Я вроде как был счастлив.

– А на самом деле?

– На самом деле я быстро понял, что очень соскучился и хочу общаться с моим ребенком. Только любить я ее не умел. Это я виноват, что Алену интересуют только деньги. Думал, сделаю ее счастливой, покупая кукол, потом шмотки, потом просто выдавал наличные. Со Светкой также поступил. С тобой вот – под копирку.

Я сглотнула. В его голосе было столько переживаний. Я сжала его пальцы попросила:

– Ты не должен себя винить.

– А кого мне винить? Аленку? Она ребёнок.

– Уже нет.

– Пожалуй. Но я продолжаю покупать ее любовь. Мы с ней постоянно торгуемся. Дошло до того, что теперь ей мало денег. Она хочет, чтобы я от тебя отказался.

– Нужно было сразу ей сказать. Она очень обиделась, что мы ей врали.

– По-хорошему, она и создала все условия для вранья, Маш. Ты говорила то, что она хотела знать. И не больше. Мы оба тоже хороши, конечно. Но теперь нет смысла об этом переживать.

– А в чем есть смысл?

– В нас.

Я улыбнулась. Мне нравились его смелые ответы. Олег всегда был смелым со мной. Я без ума от его уверенности и настойчивости. Но оказывается за образом отважного рыцаря скрывалась ранимая душа и желание становиться лучше.

– Почему ты мне не рассказывал про маму Алены, про свой отъезд? Я сразу подумала, что ты выгнал меня. Алена все время говорила, что ты меня бросишь, как ее.

– Мне было стыдно, малыш. Я не горжусь своим поступком. Да, я круто оправдался, заработав мешок бабла Светке на лечение. Но это не отменяет моего побега. Слава богу, у нее есть муж. Надеюсь он лучше меня. Не побоялся ведь быть с ней в больнице.

Я очень сомневалась, что отчим Алены лучше Олега. Для меня именно он был идеальным. Со всеми ошибками и отчаяньем, со всеми татуировками и сомнениями, с безудержной страстью к работе. Я любила его и очень хотела, чтобы он был счастлив. Но сама представляла для этого угрозу. Я не могла взять и перестать переживать из-за ультиматума Алёны.

– Ты не боишься, что Алена действительно вычеркнет тебя из жизни? – спросила я.

– Боюсь. Но еще сильнее я боюсь, что это сделаешь ты. Я и так накосячил. Как будто мало тебе было шрамов, смерти отца и придурка Антона. Еще и я со своей привычкой работать в любой непонятной ситуации.

Я шмыгнула носом. Слезы снова подкатили к глазам от переизбытка чувств. Олег сильнее стиснул меня.

– Прости, детка. Прости меня. Я не имел права сомневаться. После всего, что говорил тебе, после всего, что ты мне доверила. Я так тебя люблю. Ты нужна мне. Очень.

– И ты мне тоже. Очень-очень нужен, – прошептала я ему в губы.

Мы начали целоваться. Наконец он рассказал мне все и даже больше. Последние сомнения исчезли, испарились. Кажется, именно эти недосказанности и портили нашу идиллию. Я чувствовала, что Олега что-то мучает. Он не сразу разобрался в себе. Пожалуй, нужно поблагодарить Алену за вторжение и скандал. Кто знает, сколько еще мы бы скрывались от нее и друг от друга.

Олег не прекращал меня целовать, усадил себе на колени. Я тихонько постанывала, понимая, что нас снова уносит. Я слишком сильно соскучилась, чтобы думать о чем-то еще. Но пришлось. В замке повернулся ключ, открылась дверь.

Олег замер.

– Мама, – проговорила я тихо, соскальзывая с его колен на пол.

– Маш, ты дома? Что так тихо? – крикнула мама из прихожей. – Сумки возьми, пожалуйста.

– Дома, мам, – отозвалась и поспешила в прихожую.

Понятия не имела, что скажу ей. Прятать Олега нет смысла, да и возможности. Куда его такого сунешь? На балкон, если только. Но учитывая сезон – совсем негуманно.

– Добрый день. С Наступающим, – вырос за спиной мой мужчина.

Мама так и застыла между пакетами с едой.

– Мам, это Олег. А это моя мама, Марина Сергеевна, – поспешила я их представить.

– Очень приятно, Марина Сергеевна, – вежливо проговорил Олег. – Позвольте я помогу с пакетами.

Не дожидаясь, пока мама очнется, Олег забрал сумки, отнес на кухню.

– Олег привез мою куртку, – проговорила я. – У нас одинаковые. Я забрала его по ошибке.

Мама продолжала стоять и смотреть на меня. Ей очень нужно было больше информации.

– Из Москвы привез? – догадалась мама, хотя не очень верила в эту версию. Судя по ее недоверчивому тону.

– Да.

– Вы вместе работаете?

Ох, можно было наврать, что работаем, что Олег живет тоже в Самаре, что ему просто было по дороге.

Олег шуршал пакетами на кухне, видимо доставал продукты. Я понятия не имела, как вести себя, но врать точно не хотела. Поэтому стала выдавать маме кусками сведения о нас.

– Нет, мы не работаем вместе. Олег делал мне тату. Потом оказалось, что он отец моей соседки в общаге. И я люблю его. Но мы поссорились…

Мама распахнула глаза.

– Немного поссорились. Но он приехал, привез мне куртку.

– Приехал к тебе из Москвы? – повторила мама вопрос, снимая пальто и сапоги.

– Ну да.

До нее никак не доходил этот факт.

– Под новый год?

– Эээ… да.

– И вы помирились?

– Угу.

– Сколько ему лет, Маша?

– Тридцать пять, Марина Сергеевна, – ответил за меня Олег, возвращаясь в прихожую.

У мамы не было слов. Олег закатал рукава рубашки. Видимо, это был нервный жест. Мама тут же уставилась на его татушки. Я была готова упасть в обморок.

– Наверно, я поеду, – проговорил Олег, погладив меня по плечу.

– Куда? – неожиданно спросила мама. – Обратно в Москву?

Она звучала резковато, но хотя бы злости я не слышала.

– Нет, боюсь до Москвы я не дотяну обороткой. Сниму номер в гостинице.

Мама фыркнула.

– Что за глупости? Какая гостиница под новый год? Оставайтесь у нас.

Олег открыл рот, но она его снова осадила:

– Даже нечего здесь обсуждать. Оставайтесь Олег.

Он поморщился и сказал:

–С удовольствием. Только не зовите на «вы», пожалуйста. Я все-таки бойфренд вашей дочери.

– Тогда и ты меня зови Мариной. Я вроде еще не старая.

– Мама, – вспыхнула я.

Она не отреагировала. Олег покивал в знак согласия.

– Пойдемте попьем чаю. Надеюсь, татуировщики пьют чай? – мама подмигнула нам.

– Пьют. Хотя я не совсем татуировщик. Просто владею салоном.

– Как же вышло, что ты разукрасил мою дочь, как жестовский поднос?

– Это длинная история, – вклинилась я.

Мама прошла мимо нас на кухню, бросив:

– А я никуда и не тороплюсь.

Олег пожал плечами, улыбаясь.

– Необязательно рассказывать прям все, – шепнул он мне. – Но мама имеет право знать.

Что ж… С этим сложно не согласиться.

Мы провели вечер вместе, рассказывая маме о нашем знакомстве, о работе Олега и немного про Алену. Мама, конечно, не скрывала радости, что Олег не совсем татуировщик. Она старалась не смотреть на его руки. Даже для прокаченного терпения моей мамы столько татуировок в одной локации с ней – это перебор. Я надеялась ,что она привыкнет постепенно.

Олег помогал нам готовить, смеялся над новогодними фильмами, которые шли фоном, рассказывал смешные истории про своих сотрудников. Мы встретили новый год вместе, и это на удивление не было неловко.

Я сначала не хотела идти к девчонкам, но они настойчиво обрывали мой номер. Пришлось сказать, что я не одна, но это не помогло. Они стали еще безумнее. В итоге Олег пошел со мной. Вернее, поехал. Он каким-то чудесным образом поймал такси, и мы быстро оказались у клуба. Девочки нас сразу нашли и бессовестно обсматривали моего бойфренда. А он вежливо всем кивал, но смотрел только на меня.

Мы вообще никого не замечали. Я думала, что на таких вечеринках все пьяные и противные, но оказалось ,что это не так. Было просто весело. Я все время танцевала, дурачилась с Олегом на танцполе. Он отлично двигался и как будто не уставал. Но тут я сама вспомнила, что Олег ехал ко мне из самой Москвы. Пришлось срочно уводить его.

– Устала? – спросил он.

– Это ты устал! – я ткнула в него пальцем.

– Ни капли.

И правда, его глаза были веселыми и яркими, еще и черти в них плясали. А ведь днем мне показалось, что он разбит и болен.

– Олег, ты же болел недавно и проехал миллион километров. Давай домой поедем.

– Давай, – согласился он легко.

Казалось, если я предложу прыгать голыми в сугробы, он тоже согласится. Я помахала девочкам, и мы скорее вышли из клуба. Олег снова волшебным образом поймал такси. Уже в машине позвонила мама.

– Я ложусь, Машуль. Постелила вам в твоей комнате.

– Нам? – переспросила я, краснея.

– Ох, ну конечно. Я все поняла, родная. Он вроде ничего, хоть и раскрашенный. Надеюсь, ты не разрисуешь себе руки также? А, ладно. Не отвечай! Ничего не хочу знать. Главное, что ты счастлива. Ты же счастлива?

– Да, мам. Очень.

Я прижалась к Олегу.

Никогда еще я не была настолько счастлива.