Глава 20. Разлука

Лена не задавала вопросов, просто приютила меня. Я чувствовала себя ужасно, почти не спала и не пошла в универ утром. Меня оставили в квартире, по которой я ходила, как призрак. Больше не ходила, а смотрела в окно. Снег кружил весёлыми снежинками в воздухе. Во дворе ставили елку. Скоро новый год. Я совсем забыла про праздники, каникулы. Нужно попросить отпуск в кофейне, иначе не будет времени заниматься.

Я сразу позвонила и предупредила менеджера. Она не отказала.

Не убирая телефон, я нашла контакт Олега. Это было несложно, он значился всегда на верхних строчках. Но у меня не хватило сил его вызвать. Я ужасно боялась, что нам придется расстаться. Одновременно я ужасно боялась, что он поссорится с Алёной насмерть и продолжит любить меня вопреки всему.

Сама не знаю, что больше меня пугало.

Сильнее всего наводило ужас молчание Олега. Я думала он позвонит еще вечером. Хотя бы что-то скажет. В наших отношениях у него была инициатива. Я редко проявляла самостоятельность. Мне всегда казалось, что этот красивый мужчина очнется со дня на день и закончится наша сказка.

Сегодня я была близка к своим прогнозам как никогда.

Вечером вернулась Лена, а я так и не придумала, что мне делать.

– Выкладывай! – приказала подруга, наложив мне добрую порцию спагетти на ужин. – Что у тебя произошло?

За пастой я медленно и подробно рассказывала ей свою историю. Про татушку, Олега, секс, встречу в общаге и новости, что он отец моей новой соседки.

– Охренеть, – перебила меня в этом месте Ленка. – Он не старый? Не противный толстяк?

– Ты чем слушала? – возмутилась я. – Говорю же, он горяч, как сам ад.

Чтобы не быть пустозвоном, я достала телефон и показала редкое фото, которое сделала, когда мы с Олегом пили вино у камина. Я спрятала эту фотку на резервный диск в почте, чтобы Алена не увидела нечаянно. Кто ж знал, что она увидит намного больше в реальности.

– Ого, какой! – оценила Лена. – Я б такому тоже быстро дала.

Мы похихикали. Вообще, говорить с Леной было так просто. Последнее время я общалась преимущественно с Аленой и постоянно чувствовала себя на минном поле. Приходилось обходить далеко не только Олега в разговорах, но и Антона, даже учёбу, которая страдала у Алены из-за постоянных прогулов. Я нудная, да. Мне нравится болтать про универ. Алену это бесило. Вообще, ее бесило почти все.

Лена же по большей части кивала и слушала. Я совсем отключила свои фильтры и почувствовала роскошное расслабление. Как будто кто-то разрезал стянутые бечёвкой запястья.

Поведала я Лене и о наших тайных встречах, о завершении татушки, о проколе клитора, обо всем. Даже про Вердена рассказала. Ну и про Алену, конечно.

Лена качала головой и никак не могла вернуть глазам нормальный размер.

– Ничего себе, конечно, – резюмировала она.

– Теперь я совсем не знаю, как быть. Что Олег решит? Так боюсь, что он бросит меня, – выдала я свой главный страх. – Он ведь приказал мне уходить из дома. Я думала, это в сердцах было сказано, но он не звонит.

Ленка наконец перестала глазеть и свела брови.

– Стоп. Ты ему не звонила?

– Нет. Я боюсь.

– Маш, ну что это такое? Надо позвонить.

– Я жду, что он сам свяжется. Как-то мне неудобно.

– Неудобно на потолке спать. Звони немедленно!

Был у Лены дежурный командный тон, который не оставлял сомнений в правильности приказа.

– Да, прямо сейчас. Иди и позвони бедному мужику. Он в этой драме мог и инфаркт заработать.

– Не настолько он старый.

– Все равно иди.

– Доесть можно?

– Нет.

Судя по суровому взгляду, Лена не шутила.

Я сгребла со стола мобильник и пошла в спальню. Набрала номер Олега и замерла.

А зря. Трижды я пыталась дозвониться, и все три раза он не брал трубку.

Я вернулась на кухню и стала механически доедать спагетти.

– Не отвечает? – догадалась Лена, которая конечно грела уши и ничего не услышала.

– Гудки.

– Работает, наверно, – предположила она. – Ты сказала, он до ночи на конференции.

– Угу, – наверно, согласилась я, но сама не очень верила.

– Перезвонит обязательно, – уверила меня Лена.

Я кивнула, но и в это мне не верилось. Совсем.

Мой телефон молчал до ночи. Утром следующего дня тоже никто не хотел со мной общаться. Я снова набрала Олега, и опять пошли гудки. Я повторяла вызов снова и снова, а добилась только того, что абонент оказался вне зоны действия сети.

Он выключил телефон.

С чувством выполненного долга я отбросила мобильник и разрыдалась.

Всю ночь я глотала рыдания, чтобы не мешать девочкам спать. От невыплаканных слез мои глаза болели, сердце разрывалось на части. Я сидела на подоконнике и смотрела на освещенный фонарями двор. Слова Алены о непутевом папаше, который всех всегда бросает, больше не казались мне несправедливыми. Но они совершенно не вязались со всем, что дарил мне Олег до роковой встречи с его дочерью на кухне.

У нас все было хорошо, пока я не заговорила о детях. Мы знакомы всего ничего, а уже пытаюсь забеременеть от него. И дернул же черт меня поднять эту тему. Как будто мало мне было его любви, понадобились дети. Конечно, он соврал. Не нужны ему дети. Поэтому и отправил он меня так легко.

Я продолжала жить у Лены. К счастью, семестр ударной учебы сработал на меня во время зачетной недели. Почти все я получила автоматом за активность на семинарах и отличные оценки проверочных работ.

Можно было уехать домой раньше и жить в Самаре все новогодние праздники. Мама ждала меня, конечно. А я ждала, что Олег позвонит. Хоть и рассталась с ним, сделав выводы, но наделась все равно. Раз в день я разрешала себе звонить Олегу, но его номер так и оставался вне зоны.

Поехать к нему, чтобы поговорить лично, я, конечно, боялась. По больше части боялась, что умру, услышав правду. Моей храбрости хватило, чтобы доехать до общаги и собрать вещи в поездку. Я молилась, чтобы Алёны не оказалось дома, но не помогло.

– А, явилась, – грубо проговорила она, увидев, как я вхожу в комнату. – Надеюсь, ты не думаешь, что будешь жить здесь, как ни в чем ни бывало.

– Нет, – соврала я.

Если честно, я не думала об этом вообще, но одновременно не видела альтернативы. Пользоваться гостеприимством Лены я тоже больше не могла. Можно попробовать договориться с вахтером или девочками-соседками. Но вообще… Какого черта я должна об этом думать?

Открыв шкаф, чтобы взять немного вещей и конспекты для подготовки к экзаменам, я проговорила:

– Знаешь, если я тебе так противна, сама ищи другое жилье. Я собираюсь жить здесь. Это моя комната.

Я сама удивилась, как спокойно звучал мой голос. Я больше не собиралась подбирать слова, обходить острые темы и натирать до блеска капризное самомнение Алены.

– Ну ты и стерва, – рыкнула она.

Я стояла к ней спиной и была готова, что соседка вцепится мне в волосы. Но она лишь подошла и стала поливать меня грязью с короткой дистанции.

– Как ты можешь, Маша! Я думала, мы подруги…

– Именно поэтому ты выгоняешь меня из комнаты, в которой я живу?

– Именно поэтому ты спала с моим отцом? – не осталась в долгу Алена. – Как ты могла? Все это время. Я думала, у тебя женатый мужик. Шмотки новые, татушка, дома не ночуешь. Ну даешь ему за хорошую жизнь и ладно. Но мой папа – еще хуже…

Какую хорошую жизнь имела в виду Алена? Как будто я ездила на Феррари и носила меха с бриллиантами в универ. Наоборот. Я бы с удовольствием отдала все, что у меня есть, если это даст шанс снова быть с Олегом.

– Это предательство, Маш. Я думала, ты попытаешься испортить мои отношения с Антоном… – продолжала бредить Алена.

– Мне нечего портить, Ален. Антон сам прекрасно справляется с этой задачей.

Я отвечала ей устало и без злобы, но Алена заводилась все сильнее.

– Конечно, тебе неинтересно с ровесниками. Папочка намного привлекательнее, еще и платежеспособный. Тебя ведь только деньги его интересуют.

Я тоже начала злиться.

– Ты все еще обо мне говоришь? Боишься я потрачу все деньги Олега и тебе ничего не останется? Вам с Антоном, вернее. Он ведь снова вернулся к тебе? Чтобы ходить по барам и снимать девочек нужны деньги… твоего папы.

– Ах ты…

Я сложила вещи в сумку и краем глаза увидела, как Алена топнула ножкой и сжала кулаки. Нет, она не станет меня бить, но бесится при этом знатно.

Мне сразу стало стыдно за жестокие слова, хоть они и были правдой. Я не желала Алене зла даже после всего дерьма, что она на меня вылила.

Застегнув сумку, я обернулась к ней.

– Прости меня, Ален, -проговорила я тихо. – Я врала тебе. Мне было страшно и стыдно. Я знала, что ты разозлишься…

– Да неужели. Угадала. Я злюсь! Можешь извинения свои засунуть…

– Знаю куда. Можешь не договаривать. Скажи лучше, как Олег?

– Олег, – прорычала Алена. – Ты еще смеешь меня спрашивать!

– Мне некого больше спрашивать. Я не могу до него дозвониться. Может что-то с телефоном…

– С телефоном? – Алена скрестила руки на груди и злобно оскалилась в улыбке. – У папаши не с телефоном, а с головой что-то, раз он связался с тобой. Я это поправила.

– Что? – выдохнула я.

Сердце упало в желудок, меня затошнило от ужасного предчувствия.

– Он выбрал, Маша. Я сказала, что знать его не хочу, если он будет с тобой. Или я, или ты. Разумеется, он выбрал дочь.

Очень хотелось убежать, но я стояла напротив Алены, как вкопанная. Ноги вросли в пол. Я беспомощно смотрела на нее, а по лицу катились слезы.

Алене очень нравилось на меня смотреть. Она продолжала улыбаться и добивала меня.

– А ты как думала? Вы с ним вместе навсегда? Совсем его не знаешь. Он за всю свою жизнь ни с кем и не встречался толком. Мало того, что врунья, так еще и дура ты, Маша. Вещички небось к нему собрала? Давай-давай, поезжай. Можно я с тобой? Посмотрю, как он выставит тебя за ворота с этим узелком.

– Нет, – сдавленно выдавила я через ком в горле. – Я домой поеду. На праздники.

– Ага, ну может не совсем дура. В добрый путь. С новым годом и счастливого Рождества.

Мне нечего было на это ответить, кроме:

– Тебе тоже.

На вокзал ехать было рано, но оставаться в комнате точно не вариант. Я сидела в зале ожидания, снова сдерживая слезы, чтобы не пугать соседей. В поезде тоже плакать себе не разрешала.

Измученная бессонными ночами я даже смогла подремать под стук колес. Но отдохнувшей себя не чувствовала.

Я приехала домой утром. Мама ушла на работу, как обычно. Наконец, никого не было рядом. Я думала, что поплачу, как следует. Но глаза оставались сухими. Только пустота. Я снова одна. Как обычно. Наверно, так и должно быть.