Глава 16

Пустошь была настолько отчетливой, будто я и впрямь там побывала. Бесконечные выжженные, растрескавшиеся земли с редкой колючей растительностью. Горы, цепь гор, и бушующий океан вдали. Манящий своей бесконечной свободой, силой и притягательностью. Мне потребовалось несколько минут, чтобы понять, где я только что побывала и с кем — состояние было такое, словно я вернулась из транса. На самом деле меня быстро-быстро увели из детской, потому что для детей это выглядело так: я говорила с Ларом, а потом замерла с остановившимся взглядом. Для них я замерла, но для меня жизнь продолжалась — дикая, необузданная, отчаянная. Свободная, полная пламени, истинной силы, желания слиться с ней и остаться в ней навсегда.

— Вы можете поточнее описать местность, риам Этроу? — Начальник службы безопасности Бена, высоченный лысый иртхан, напоминающий звезду вайшеррских боевиков, смотрел на меня своими фиолетовыми глазами, явно намереваясь вытрясти всю правду, даже если я решу ее не озвучивать.

— Цепь гор, — ответила я, — колючки, серо-красная потрескавшаяся земля…

— Это ближе к Аронгаре, — перебил меня он, мгновенно отдавая приказ отправить туда скоростные флайсы и после снова поворачиваясь ко мне: — Он не пошел в сторону Ферверна, и это радует.

— Почему? — уточнила я.

Мужчина посмотрел на меня как старшеклассник на малолетку.

— Потому что в фервернских водах очень много глубоководных, и, влившись в их общество, он с наибольшей вероятностью окончательно лишится идентичности. Проще говоря, перестанет воспринимать себя как личность.

Он и сейчас не очень-то ощущал, захотелось сказать мне. В самом деле, оказавшись «на связи» с драконом Бена, я даже не испугалась. Это был он, но и не он в том числе. Такой свободы, такой мощи, такого единения со всем сущим, со всем окружающим миром, я давно не испытывала. Если вообще когда-то испытывала. Для меня пустошь была плацдармом для того, чтобы выдержать всю силу моего пламени, хотя, конечно, ни в какое сравнение с ней не шел океан. Манящий своей безбрежной глубиной, напоминающий мне меня. Все это было настолько остро и живо, насколько и дико.

— Сколько у него времени, чтобы сохранить человеческое сознание? — спросила я.

— Не представляю, риам Этроу. В случае обычного дракона я бы сказал, что часов шесть-семь максимум, в случае дракона с черным пламенем это может быть как двое суток, так и два часа. Две минуты. Такого источника силы, как у него, на планете еще не было, поэтому никаких прогнозов.

— Разве дракон не должен чувствовать свою пару?

Мужчина хмыкнул.

— И снова в случае обычных драконов… да. То, как вы стали парой с риамером Вайдхэном — уже само по себе парадокс нашего мира.

Я вздохнула. Да уж, стала парой без своего собственного участия, в смысле, без своего собственного согласия — определение «парадокс» для такого еще мягко сказано. Но дело сделано, и, возможно, я смогу как-то помочь его вернуть? Если у меня такой беспроводной канал подключения к сети Вайдхэн?

— Возможно, есть какой-то способ связаться с ним? Мне, как паре?

— То, что произошло сейчас, уже само по себе ценно, риам Этроу. Мы смогли определить примерное местонахождение, сейчас туда летят мои ребята.

— И что они сделают?

Вопрос, кажется, поставил его в тупик. Нет, я понимаю, что они отправили лучших из лучших, наверняка элиту вальцгардов, элиту СБ и в целом знакомых с экстренными ситуациями парней, которые умеют выйти из любого положения, но это — не любое. Вряд ли их такому учили, как вернуть улетевшего в драконоформе правителя, наделенного черным пламенем.

— Неважно, что они сделают, — мужчина довольно быстро пришел в себя. — У меня есть четкие инструкции на случай такой ситуации.

— То есть все-таки учили?

— Что? — переспросил он.

Я повторила ему свои мысли, и начальник службы безопасности кивнул:

— Разумеется, риам Этроу. Эти инструкции у меня с той самой минуты, как я заступил на должность к риамеру Вайдхэну.

— То есть он к такому готовился?

— Он готовился практически ко всему.

Ну да-ну да, и не забываем про тайную комнату. Жаль только, что к нормальной встрече с детьми он не готовился. Я ведь могла их представить совсем по-другому! Все могло бы быть совсем по-другому! У нас! Я не настолько наивна, чтобы полагать, что столько лет не станут пропастью для отношений, но для детей-то… Поймав себя на этой мысли, мигом вернула себя из прошлого в настоящее.

— Полагаю, если вы получили эти инструкции, когда заступили на пост, меня в них не было?

— Совершенно верно. Но инструкции по поводу вас были получены мной вчера вечером.

— В них есть что-то о том, как я могу помочь?

— В них есть только приказ обеспечить вам и вашим детям высший уровень безопасности и, если с риамером Вайдхэном что-то случится, передать вас в Ферверн под личное наблюдение Торнгера Ландерстерга.

Как это похоже на Бена! Нет, правда. Передать. Высший уровень безопасности. Свобода воли Авроры — нулевой уровень!

— Я хочу помочь, — сказала я. — Отвезите меня в пустоши.

— Я не имею права нарушать инструкции риамера Вайдхэна.

— Даже если без меня вы его вернуть не сможете?!

— Даже если так.

Я мысленно пожелала Бену всего самого наилучшего вместе с его инструкциями. Казалось бы, мне вообще до него какое дело? Детей он мне вернул — вернул, сиди и жди спокойно: вернется — хорошо, нет — еще лучше. Вывезут нас в Ферверн, а с Ландерстергом у меня, по крайней мере, диалог получался, а не односторонняя игра в гратхэнд. Тем не менее что-то все же не давало покоя, как будто часть меня отделилась и ушла за ним в пустоши. Может, именно так ощущается парность?

Я больше не чувствовала себя целой. Не ощущала себя спокойной, единой. Я была расколотой. Словно что-то внутри разделилось, разлетелось на части, и теперь во мне огромная дыра величиной как раз с тот самый мяч для гратхэнда.

— Подключите меня к каким-то приборам, стимулирующим мозговую активность. — Я посмотрела сначала на начальника службы безопасности, затем на врача: — Может, я смогу снова связаться с ним, увидеть больше деталей.

— Мы не знаем, насколько это опасно, — все тем же непробиваемым тоном произнес эсбешник, а в глазах читалось: «У меня инструкции». Да чтоб тебя дрангхатри пнул в причинное место! Может, мозги на место встанут — говорят, с некоторыми это работает.

— Вы не можете знать наверняка…

— На самом деле можем, — вмешался врач. — Ваша мозговая активность, мозговые волны, когда вас сюда привели, были ближе к звериным, чем к человеческим. До сих пор приборы улавливают драконье сознание.

Он кивнул на датчики на моих висках.

— Этот короткий сеанс связи для вас завершился благополучно, но каким будет следующий, мы предсказать не можем. Вы можете полностью отключиться — и это в лучшем случае, можете не выдержать его силы: человеческий разум не способен принимать такие волны продолжительное время, они очень мощные…

— Во мне маркер, — напомнила я. — Я не человек больше.

Врач вздохнул:

— Даже для иртханессы такое опасно. Судя по тому, что вы вошли в транс, вы готовы были обернуться. Видите ли, риам Этроу, при следующем контакте вы можете обернуться и навсегда уйти за ним в пустошь.

Нет, к такому я точно не готова. Сама лишь мысль о том, что я могу превратиться в драконицу не только физически, но и сознанием, разом охлаждает мой пыл. Но что же тогда делать? Как быть?

Как быть с тем, что Бена не могут найти ни одни приборы, как до этого не могли найти моих детей? Не представляю, что делать, и еще меньше я представляю, что буду делать, если ничего не сделаю.

— Я готова рискнуть, — говорю я.

— Вы, может быть, и готовы… — Врач смотрит на того, кого Бен оставил меня опекать, и я понимаю, что моя готовность тут ничего не решает. Все решает его приказ.

— Хорошо, — киваю. — Я вас поняла.

— Благодарю за сотрудничество, риам Этроу, — произносит безопасник, а врач явно с облегчением выдыхает: ему не пришлось быть в эпицентре нашего противостояния.

— Пойду к детям, — комментирую свои действия и правда направляюсь в детскую. Захожу и застаю совершенно умилительную картину: Роа, Риа, Лар и Дрим спят на одной постели. Няня сидит в кресле, довольно-таки напряженная после случившегося, но видно, что и она уже понемногу расслабляется.

— Они заснули, — говорит шепотом. — Видно, перенервничали очень сильно, и я не стала прогонять виари.

— Правильно сделали, что не стали.

Близнецы спят нос к носу, Риа сунула палец в рот. Роа и Лар прижались друг к другу спиной, Лар закинул ногу и руку на Дрим, которая то ли стережет их сон, то ли даже во сне сама урчит от умиления.

— Ваш смартфон, — говорит няня, протягивая мне его. — Они недавно закончили разговор. Хотели дождаться вас, все трое, но, видимо, их сморило.

Беру смартфон из ее рук и, не удержавшись, делаю фото. Бену точно стоит это увидеть, когда он вернется. А он ведь вернется. Обязательно. Иначе и быть не может.

Я могла бы смотреть на них бесконечно, но у их отца нет времени, а значит, его нет и у меня. Наверное, я сошла с ума, потому что рискую всем. Я не готова попрощаться с детьми, если вдруг стану вольной драконицей. Но и бросить Бена просто так в пустоши, я не могу. Мне придется сделать выбор… которого у меня нет.

— Люблю вас, — шепчу и иду к себе.

Мне бы остановиться и подумать, но я понимаю, что если подумаю, то сдам назад. Сразу же. Без промедлений. Сама мысль о том, что мои дети могут остаться без матери, то есть с матерью, но курлыкающей и рычащей, которая их не узнает, повергает меня в состояние, близкое к панике. Тем не менее я захожу к себе, сажусь на кровать и прикрываю глаза.

Как оно было там, в пустоши?

Почему-то я без подсказок умных иртханов, практически ничего не зная о пламени уже знаю все, что мне нужно делать. Поэтому сейчас восстанавливаю частичку за частичкой: дуновение ветра, жаркого, почти горячего. Сухой воздух, раскаляющийся от моего дыхания еще сильнее. Далекий манящий шум океана, острые надрезы скал на фоне летнего неба.

— Бен, — зову пока еще шепотом. — Бен, вернись, пожалуйста.

Как это почувствовать? Как восстановить ту связь, что была между нами? Связь, что гораздо сильнее свалившейся на голову парности, связь, что гораздо сильнее всех расстояний, звериной сути, всего, что только можно себе представить!

Я так и сижу на кровати, пытаясь слиться с его сознанием, влиться в него, но больше ничего не получается. Мне приходится глубоко дышать, чтобы справляться с тем, что ничего не получается.

Что я делаю не так? Ведь там, сидя с детьми, я вообще ничего не делала. Просто отдала смартфон, по которому они говорили с Элегардом, потом занялась Ларом. Ничего ведь не происходило!

Или…

Открываю глаза, снова их закрываю. Снова начинаю вспоминать, только на этот раз совершенно другое. Нашу первую встречу. Нашу вторую встречу. Нашу встречу в ресторане, откуда он меня забрал. Наши первые ласки. Алеру. Мою ревность. Лара у него на руках. Нашу первую ночь, наполненную сумасшедшей страстью. Все последующие. И не только ночи.

Память воскрешает это все, как исправный носитель информации: в таких деталях, что остается только изумляться. Как я могу помнить все эти подробности? Когда он убирал прядки волос с моего лица, целуя припухшие губы. Когда я касалась его бровей кончиками пальцев, повторяя их разлет.

Это настолько реально, что почти пять лет без него кажутся сном. Сном кажется даже сам тот факт, что он не держал своих детей на руках, когда они родились. Не целовал крошечные носики — я уверена, это было бы невероятно нежно в его исполнении. Не смеялся на днях рождения Лара и близнецов, не готовил сюрпризы каждому из них. Сюрпризы, от которых дети кричали бы от восторга.

В моих мыслях приставка «не», но в моем сердце ее нет. Я вдруг понимаю это настолько отчетливо, что меня пронзает невероятной болью и радостью, взрывными чувствами, которых никогда не было, но которые сейчас вполне реальны в том мире, где я… снова вижу его.

Точнее, я снова вижу пустошь, я парю над ней в сторону океана. Размах крыльев ровный, он несет меня с такой скоростью, что расстояние между ним-мной и водой стремительно сокращается. Пламя бушует внутри. Пламя бушует в сердце. Не осталось ничего, кроме черного пламени и стремления слиться с первородной стихией.

— Бен, вернись, — шепчу еле ворочающимися губами. — Вернись…

Он не слышит. То ли я слишком далеко, то ли человеческий язык драконам не подвластен. А что подвластно?

Сила эмоций!

«Вернись!» — кричу я, но на этот раз сердцем. Впуская в свой-его разум картины, которые только что представляла сама. Перед глазами взрывается пелена черного пламени, сплошная стена, невиданная мощь. Она наполняет меня и, кажется, я сейчас взорвусь изнутри, но продолжаю звать чувствами: «Вернись! Вернись, Бен, пожалуйста».

Вот Роа делает первые шаги. Плюхается на попу, но тут же упорно встает и идет дальше. Риа плюхается тоже и ревет, ждет, пока ей дадут руку, чтобы подняться. Перепачканные мороженым носы. Визги счастья в аквапарке. Восторженные взгляды, когда к побережью Зингсприда приходят драконы — и снова назад. В их самый-самый первый миг в этом мире. Их первые крики, их крохотные сморщенные личики. Слезы на моих глазах.

Любовь. Любовь. Любовь.

Дракон замедляется. Разворачивается.

Я вижу, как картинка меняет плоскость. Небо, земля, крылья перпендикулярно им. Океан остается сзади, а впереди видны капли скоростных флайсов. Это последнее, что я вижу, потому что пламя охватывает меня всю, и я перестаю быть собой.