Глава 12. Кара

Я завороженно коснулась пальцами тонкой веточки с шипами, что оплела мое запястье. Она ощущалась как моя собственная кожа. Тьма проникла в нее – неощутимая, неуловимая, но от этого не менее реальная. Кто мог подумать, что тени Брана способны создать такую красоту? Вот только не пожалею ли я об этой отметине и клятве, связанной с ней?

– От того, что ты будешь смотреть на нее, она не исчезнет, – высокомерно заметил принц.

Зачатки менее убийственного настроения истаяли вслед за его тенями при этих словах. Я устремила на фейри яростный взгляд. Руки так и чесались вцепиться ему в волосы и повыдергивать все перья. Я уже успела их как следует рассмотреть и понять, что они не были украшением, а, как у птицы, росли прямиком из-под кожи. Должно быть, это будет больно. И хоть ненадолго собьет спесь с его красивого лица. Я мысленно закатила глаза. С каких это пор я считаю лицо отъявленного засранца, который только что втянул меня в сомнительную сделку, красивым?

– Я лишь восхищалась тем, как точно ты передал терновник, – елейным голосом протянула я. – Из его листьев и коры получается сильнодействующий яд. Будешь продолжать играть на моих нервах, приготовлю и использую его на тебе.

Бран недоверчиво хмыкнул.

– Из чего ты собралась его готовить?

Я пожала плечами.

– В твоем замке же есть сад. Разве там не растет терновник? Я слышала, фейри его любят.

Мне показалось, в мрачных глазах Брана на мгновение проступила застарелая боль. Но он тут же овладел собой и резко поднялся из-за стола.

– Идем. Покажу, что растет в моем саду, – с этими словами, не дожидаясь ответа, фейри уверенно направился к двери.

Тяжело вздохнув, я зашагала следом, мысленно проклиная длинные ноги фейри. Идти с ним вровень было задачей не из легких.

– А сад защищен от проклятых тварей? – спросила я по дороге, слегка запыхавшись.

Оглянувшись, Бран резко сбавил шаг. И на этом спасибо, остроухий. Еще бы ты вытащил кол из своей благородной задницы…

– И сад, и замок надежно защищены магией, – ответил он. – Ни проклятые твари, ни какие другие существа сюда не проберутся.

Спустившись по ступеням, принц толкнул входную дверь. Ступив за порог вслед за ним, я запнулась, не сразу сообразив, на что смотрю. Мир вокруг утопал в бесконечной синеве. Она окружала замок, наползая на балконы и стены, как бушующие морские волны. Приглядевшись, я поняла, что это были цветы. Синие розы заполонили сад возле замка, и кроме них здесь не росло ровным счетом ничего.

Я опешила.

– Это…

– Колдовство, – мрачно изрек Бран.

– Цветы появились здесь из-за проклятия?

Он качнул головой.

– Не совсем. Синие розы росли в саду давно. Они особенно любимы неблагими фейри, ибо такой цвет у роз встречается только в наших землях. Эти цветы, как и мы, очень редки.

Я закатила глаза.

– Ага, а еще вы просто образец скромности!

И без того суровые глаза фейри потемнели.

– Как бы там ни было, Керидвен очень любила синие розы. Жажда мести заставила ее сделать их частью проклятия. Они цветут круглый год уже десятки лет. – Бран судорожно сглотнул. – Их становится все больше и больше. Думаю, если снять проклятие не удастся, они поглотят замок целиком…

Представив это, я передернула плечами.

– Готова поспорить, теперь ты любишь синие розы не так сильно, как прежде.

– Я их ненавижу, – тут же с чувством ответил фейри.

– Ты не пытался от них избавиться?

Он невесело усмехнулся.

– Что я только не делал… Рубил их, поджигал, душил тенями. Розы сразу отрастают снова, и их всегда больше, чем было до моих жалких попыток извести их под корень.

Хоть я и не испытывала приязни к фейри, в особенности к этому мерзавцу принцу, я впервые почувствовала что-то похожее на сострадание. Я пожала плечами.

– Всегда была равнодушна к розам.

Бран изогнул бровь.

– А какие цветы ты любишь?

– Каллы, – ответила я, поймав себя на мысли, что впервые делюсь с ним чем-то личным, и это неожиданно ощущается как что-то правильное и естественное. – Черные и белые, как день и ночь, жизнь и смерть. В их образе есть что-то от вечности. Я могу смотреть на них часами.

Бран не ответил, но я чувствовала на себе его взгляд. В нем ощущалась перемена. Словно мои слова заставили фейри посмотреть на меня иначе. Он источал задумчивость, интерес и что-то похожее на темное, мучительное томление.

– Господин! – на садовой дорожке возник дворецкий. – Я только что закончил обход замка.

Принц хищно склонил голову набок.

– Ты что-то обнаружил?

Морвран кивнул. Резкие движения, не свойственные обычно собранному боггарту, выдавали его тревогу.

– За оградой на земле… следы.

Бран нахмурился.

– Но клархи, – он понизил голос, метнув в мою сторону напряженный взгляд, – не подходили так близко к замку уже десятки лет!

– Судя по следам, зверь был один, господин, – твердо произнес дворецкий.

Я вздохнула. Вот тебе и надежно защищенный замок. Не желая и дальше слушать разговор, который явно не предназначался для моих ушей, я медленно пошла по садовой дорожке мимо раскидистых колючих кустов.

Вскоре синева раздалась в стороны, и я оказалась на небольшой площадке, посреди которой темнела высокая фигура из обсидиана. Сперва я приняла ее за одно из садовых украшений. Но, приблизившись, поняла, что это была не простая садовая статуя, а памятник.

Неведомый скульптор удивительно тонко изобразил черты лица юноши-фейри. И не простого фейри – принца: на голове его чернела тонкая корона в виде переплетенных ветвей, покрытых блестящими листьями и крошечными ягодами.

Принц был без сомнения красив. В его внешности без труда угадывался облик другого известного мне принца. Но если лицо Брана было рубленым и жестким, то незнакомец казался изящным и мягким.

Я нахмурилась. В честь кого воздвигнут этот памятник? Что стало с фейри, которому он посвящен? И кем он приходился Брану? Я придвинулась ближе, желая коснуться гладкого обсидиана, но не успела.

– Назад, грязная ведьма! – Грозный рев заставил меня вздрогнуть от неожиданности.

Я обернулась и не смогла сдержать недоверчивый вздох. Передо мной стоял, наверное, самый уродливый обитатель замка из всех. Ростом выше меня и шире Брана, незнакомец выглядел устрашающе.

Его лысый выпуклый череп блестел в тусклом утреннем свете, горбатый нос упирался в мясистые губы. Острые уши были непропорционально крупными, а небольшие беспросветные глаза смотрели на меня так, словно я была сосредоточением зла и их владельцу не терпелось меня уничтожить.

Одет незнакомец был в грубые черные брюки и такую же рубашку. Обуви он не носил. Неестественно длинные толстые пальцы на его руках и ногах оканчивались крупными черными когтями.

Мы молча разглядывали друг друга, но уродливый незнакомец опомнился первым и принялся угрожающе надвигаться.

– Исчадие ада, – прошипел он. – Как ты пробралась в замок?

– Это я «исчадие»? – вырвалось у меня. – Ты давно в зеркало смотрел?

Несмотря на дерзкий ответ, я инстинктивно попятилась, ощутив спиной холодную поверхность обсидиана. Незнакомец тут же пришел в еще большую ярость.

– Не смей прикасаться к нему, мерзкая ведьма! Не после того, что случилось с ним из-за такой же, как ты! – Он вскинул руку, явно собираясь меня ударить.

Ярость обожгла мое нутро подобно яду. Воспоминания о том, как мне доставалось от отца, вскипели в сердце с неистовой силой. Я стиснула пальцами рукоять ножа, но вытащить его не успела. Удара тоже не последовало. Вместо этого вокруг вдруг сделалось темнее, словно резко наступил вечер. Воздух сотряс грозный рев:

– СА^́ЙЛАС!

Мой обидчик застыл. Я тоже оцепенела. В голосе принца фейри не чувствовалось магии, но в нем было столько неистовой мощи, что противиться ему казалось кощунством.

Бран возник перед нами подобно смертоносной буре.

– Не смей ей угрожать и поднимать руку! – утробно прорычал он. – Если не желаешь ее лишиться.

Я раскрыла рот от удивления. Наверное, со мной было что-то не так, потому что от слов принца по коже вдруг побежали очень приятные мурашки. Глаза того, кого он назвал Сайласом, едва заметно расширились, но почти тотчас вновь сделались угрожающе-безжизненными.

– Слушаюсь, господин. Я не знал, что ведьма здесь с твоего ведома.

Я недоверчиво хмыкнула. То есть это порождение адской тьмы при желании умело быть вежливым?

– А как еще она бы здесь оказалась? – жестко отрезал Бран.

Мое терпение, и так висевшее на волоске, наконец оглушительно лопнуло.

– Хватит говорить обо мне так, будто меня здесь нет! Мое имя – Кара! И я не знала, что к памятнику нельзя прикасаться, иначе бы, конечно, не стала. Но… – я вперила в Сайласа свирепый взгляд, – это не значит, что на меня можно орать. Никто. Не. Имеет. Права. На. Меня. Орать! – прорычала я и угрожающе сощурилась. – И уж тем более замахиваться.

– И никто больше не посмеет, – мрачно заверил меня Бран. – Просто Сайлас… немного забылся. Такова природа гоблинов – защищать. – Он устало вздохнул. – Ну и… он ненавидит ведьм.

Я закатила глаза.

– Да неужели! Нас вообще хоть кто-нибудь здесь любит?

Бран, Сайлас и подоспевший Морвран напряженно переглянулись, избегая смотреть мне в глаза.

С моих губ сорвался горький смешок.

– Так я и думала. – Проглотив обиду, я указала на памятник: – Кто он? И чем ему навредили ведьмы?

Встретив мой взгляд, Бран поджал губы и не ответил. Конечно, я знала, что он мне не доверял. Но после того, как гоблин чуть не разорвал меня на части из-за этого памятника, Бран действительно не собирался пояснить, в чем дело?

Я сжала пальцы в кулаки. Оставаться здесь с этими непроходимыми тупицами у меня не было ни малейшего желания. Пусть шепчутся о своих темных тайнах и упиваются ненавистью к ведьмам, пока не захлебнутся.

– На сегодня с меня, пожалуй, хватит прогулок по саду. – Я требовательно посмотрела на Морврана. – Проводи меня в замок.

Дворецкий лишь молча кивнул. Гоблин с подозрением прищурился. Я сверкнула глазами в его сторону и прошла мимо Брана, старательно игнорируя его тяжелый пристальный взгляд. От сладкого запаха роз меня начинало мутить. Я стиснула зубы. Мне мучительно хотелось заорать.