Глава 32. Бран

Сорвав с губ уставшей, но довольной Кары еще один поцелуй, я вынес ее из воды и опустил на землю. Достав из каменной ниши запасной комплект одежды, который предусмотрительный Морвран всегда хранил здесь для меня, я живо натянул штаны и закутал ведьму в свою рубашку.

Как я и предполагал, Каре она оказалась велика, скрыв ее изящные ноги почти до колен. Прекрасно, мой внутренний зверь не хотел, чтобы кто-то из слуг глазел на ее обнаженное тело. Подхватив Кару на руки, как невесту, я отнес ее в спальню – собственник во мне тут же прорычал, что теперь это будет «наша спальня». И Кара уснула, едва ее голова коснулась подушки.

А вот я заснуть не смог, как ни старался. Беспокойные мысли проносились в сознании, подобно потревоженным летучим мышам. Я думал о ведьме, и эти мысли прогоняли холод из одинокого черного сердца. Кара наконец-то стала моей. Я предполагал, что не буду у нее первым. Им стал этот жалкий червяк Лейн, хоть он этого и не оценил. Пальцы инстинктивно сжались, отвечая жгучему желанию свернуть ублюдку шею.

Я медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Наплевать. Я тоже не мог похвастаться тем, что сохранил себя для нее. У меня были десятки лет, чтобы наслаждаться вниманием девушек-фейри. Несправедливо было бы ждать от нее другого. Мне не суждено было стать ее первым, зато стану последним. Уж я за этим прослежу. Я зловеще усмехнулся.

Еще я перебирал в памяти детали нашей схватки с вампирами. Я был адски рад, что мерзавцы наконец-то получили по заслугам. И одновременно страшно зол, что им удалось разрушить магический заслон и прорваться в замок. Кара права, надо непременно выяснить, как им это удалось, а заслон восстановить как можно скорей. Впрочем, и за́мок тоже.

До проклятия он легко бы справился с этой задачей сам. Каждый за́мок, находясь во владении фейри, напитываясь нашей магией, постепенно обретал некое подобие души. И в прежние времена он бы уже начал устранять причиненные разрушения. Но теперь эта задача лежала на мне и прочих его обитателях.

Сердце скрутило отвратное чувство, словно за шиворот засыпали трупных червей. Я не смог уберечь сегодня своих слуг. Один погиб, другие получили тяжелые раны. Паршивый из меня вышел хозяин замка и не менее паршивый наследник. Как я мог позаботиться обо всех фейри, если не смог защитить даже их жалкую часть? Я скрежетнул зубами. Хватит прохлаждаться, пора заняться делом.

Но едва я встал с кровати, под одеялом зашевелилась Кара. Приоткрыв сонные глаза, она приподнялась на локтях.

– Как долго я спала? – хмуро спросила она.

– Всего ничего, – ответил я. – Ложись, постарайся отдохнуть, тебе надо набраться сил.

Но ведьма отрицательно покачала головой.

– Морвран тяжело ранен, думаю, и гоблины тоже. Надо обработать их раны. – Она мрачно прищурилась. – Ты ведь поэтому встал?

Я неохотно кивнул. Отбросив одеяло, Кара свесила ноги с кровати.

– Я иду с тобой.

– От тебя будет мало толку, если ты свалишься с ног от усталости, – возразил я.

Но Кара упрямо вздернула подбородок.

– Я крепче, чем ты думаешь.

Что ж, с этим было трудно поспорить. Никогда бы не подумал, что, не владея магией в совершенстве, Кара сможет одолеть хоть одного вампира. Не говоря уже о нескольких кровососах. А сейчас вместо того, чтобы побеспокоиться о себе, она рвалась позаботиться о моих слугах.

Я усмехнулся. Из Кары выйдет отличная королева. Лучшая. Противоположность моей жестокой, властной, кровожадной матери. Сердце было готово разорваться от избытка чувств. Его переполняла гордость. Но ее тут же сменила тревога.

Если только Кара не решит расправиться со мной, когда узнает всю правду о том, как снять проклятие. Правду, которую я от нее утаил… Я застыл, застигнутый волной паники и удушающего страха, но, на мою удачу, ведьма, погруженная в мысли о боггарте и гоблинах, этого не заметила.

Я метнулся к шкафу, поспешно оделся. Окинув себя изучающим взглядом, Кара закусила губу.

– Надо заглянуть в мою комнату, я не могу разгуливать по замку в одной лишь рубашке.

Заставив себя улыбнуться, я подступил к ведьме, обрисовав голодным взглядом ее соблазнительные изгибы.

– Моей рубашке, – многозначительно добавил я. – Сказать по правде, я был бы не против. Увидев тебя в ней, все сразу поймут, что ты моя. – Я властно запечатал ее губы поцелуем. – Только моя.

Игриво толкнув меня в грудь, Кара дерзко изогнула бровь.

– Ты как дикий зверь, честное слово!

Я хищно склонил голову набок.

– Почему «как»?

С губ ведьмы сорвался недоверчивый смешок. Закатив глаза, она высвободилась из объятий, шагнула к двери.

– И все же я предпочту переодеться!

Не дав ей выскользнуть за порог, я сгреб ее в охапку, и Кара изумленно пискнула.

– В замке холодные полы, а ты босиком. – Я прижал ведьму крепче, наслаждаясь теплом ее мягкого тела. – Я тебя отнесу.

Облачившись в удобное платье цвета спелой черники, Кара заявила, что первым делом мы заглянем к Морврану. И, возможно, она была права, что так торопилась. Когда мы вошли к нему в спальню, несчастный дворецкий лежал на кровати без сил, кожа его была бледной, как у мертвеца. Лоб блестел от пота, лицо исказила гримаса боли. Боггарт даже не пошевелился, когда мы приблизились. Только крепче сжал окровавленное одеяло.

Отдернув его, Кара судорожно втянула в себя воздух. Повязка на ране Морврана, явно наложенная неумелыми руками пикси, сбилась в сторону. Рана снова открылась, и темная простыня под боггартом успела пропитаться кровью.

Ведьма обернулась ко мне. Лицо ее потемнело от ярости.

– Почему проклятые пикси не позаботились о нем?!

– Они позаботились как смогли, – возразил я, кивнув на повязку. – Если ты не успела заметить, мы, неблагие фейри, не особо сильны в целительстве. Иначе бы я не валялся ночами в залитой кровью постели, раздираемый на части гребаным проклятием.

Эти слова внезапно отрезвили Кару. Глубоко вздохнув, она решительно кивнула мне.

– Зови их. Пусть хотя бы помогут. – Она судорожно вздохнула. – Если бы я владела целительной магией лунных ведьм, то могла бы сделать больше. А сейчас все что я могу, это использовать зелья и травы.

Обхватив пальцами ее подбородок, я заставил Кару посмотреть мне в глаза и проговорил медленно и отчетливо, чтобы от ее внимания не укрылось ни одно слово:

– Если бы ты владела такой магией, то была бы сейчас мертва. – Я помолчал, ожидая, пока она осмыслит эти слова. – Вампиры бы разорвали тебя на куски. Поэтому я дьявольски рад, что ты владеешь темной магией разрушения, моя Кара.

После боггарта мы заглянули в крыло замка, где обитали гоблины. У входа в просторную комнату, где они собрались все вместе, неуклюже растянувшись прямо на полу, нас встретил безмолвный Сайлас. И без того грозный, после схватки с вампирами он казался еще более свирепым.

Я ожидал, что этот недоверчивый ублюдок вновь станет рычать на Кару, и готовился зарычать в ответ, но тот неожиданно протянул ей когтистую руку. Судя по расширившимся глазам ведьмы, ее это удивило не меньше, но она тут же овладела собой и вложила в его грубую ладонь тонкие бледные пальчики.

Оказалось, Сайлас решил позаботиться, чтобы Кара не споткнулась о высокий порог. Похвально, но теперь уже мне захотелось зарычать на гоблина совсем по другой причине. Чтобы он не трогал то, что принадлежало мне.

Но я понимал, что собственническое желание сгрести Кару в охапку и припечатать кулак в челюсть Сайласа было верхом идиотизма. Гоблин был верен мне до кончиков огромных уродливых ушей. И в его внимании к Каре не крылось ничего иного, кроме желания позаботиться о ведьме, что была дорога его господину.

Ведьме, что, в отличие от большинства придворных фейри, не обращалась с гоблинами и прочими существами так, словно они были ниже ее. Кара относилась к ним с уважением, как к равным. И я был этому дьявольски рад. Меня всегда выводило из себя, как отец с матерью обращались со слугами. Словно они были не живыми существами, а вещью. Родители пытались и меня заставить обращаться с ними подобным образом, но на этом поприще их старания не увенчались успехом.

Родители редко бывали рядом. Из соображений безопасности нам с братом не позволялось свободно разгуливать по Двору Теней. И единственными, кто составлял мне компанию помимо Слоана, когда я был готов уже вырвать у себя все перья от одиночества, были слуги.

Еще до проклятия я жил так, будто оно уже обрушилось на наши земли, – в холодности и нелюбви. Я никогда не знал родительской ласки. С любовницами находил лишь плотское удовольствие. Ни одна не смогла тронуть мое сердце. Слуги – единственные, кто дарил мне какое-то подобие дружеского тепла. Но этого было недостаточно.

Сам того не понимая, я истосковался по тому, чего никогда не знал, – живительным прикосновениям того, кто любит тебя всецело, не за, а вопреки, не пытаясь тебя изменить, со всеми твоими демонами и мраком, для кого ты – весь мир.

С проклятием или без него, я умирал. Даже мое черное сердце с годами, казалось, медленнее стучало в груди. Душа блекла, угасала, выгорала, обращаясь в золу. И так продолжалось до этих самых пор. До Кары. Она вернула меня к жизни. И я не готов был дальше жить без нее. Кара принадлежала мне. И я добьюсь того, что она станет моей навсегда, чего бы мне это ни стоило.