Глава 34. Бран

Я стоял на балконе замка, окутанный туманным вечерним полумраком, и размышлял обо всем, что произошло. Несколько дней после нападения вампиров мы зализывали раны. Кара ухаживала за боггартом и гоблинами так, будто они были не слугами, а ее семьей. Только за один этот факт мне хотелось прижать ее к себе и шептать на ухо слова восхищения и благодарности.

Едва она немного пришла в себя, сразу потребовала, чтобы я продолжил обучать ее управлять магией. Я согласился, хоть и считал, что ведьме стоит отдохнуть хотя бы день-два. Тогда я впервые осознал, что не могу ей отказать, просто физически заставить себя сказать «нет», и это повергло меня в ужас. Я и представить не мог, что она уже имела надо мной такую абсолютную власть.

Еще я быстро понял, что, одержимая какой-то идеей, Кара отдавала себя всю, без остатка. Она совершенно не берегла себя, зато с завидным рвением заботилась о других. Мне приходилось напоминать ей о том, что нужно пить или есть, и почти силой вытаскивать из Боевого зала, чтобы она поспала или передохну́ла.

Я от души смеялся над собой: она играючи и даже не подозревая разрушила все планы, которые я строил, чтобы использовать ее. Теперь я думал только о ведьме. Не мог без нее дышать. Не представлял жизни без нее. Медленно и незаметно Кара стала для меня всем. И мое черное сердце впервые в жизни билось для кого-то другого.

Ночи я проводил в ее объятиях. Пока я не заключал ведьму в надежное кольцо рук, вдыхая запах, ставший уже таким родным, я просто не мог уснуть. И удивительно, я больше не просыпался, охваченный ужасом, залитый кровью и по́том. Казалось, сбитое с толку, проклятие на время отступило или просто забыло обо мне.

Вместо этого каждое утро я встречал меж ног Кары, лаская ее, погружаясь языком во влажное жаркое тепло, срывая с губ низкие утробные стоны. Потом я овладевал ей снова и снова, пока мы оба в изнеможении не падали на кровать.

Я исследовал тело моей ведьмы с первобытной одержимостью, отмечая каждое движение, которое заставляло ее особенно сильно дрожать и стонать, рассыпаясь в моих объятиях пылающими осколками. Я взял Кару почти на каждой поверхности нашей спальни и был бесконечно счастлив узнать, что, когда дело доходило до занятий любовью, она была в этом так же ненасытна, как и я сам.

Сегодня во всем Вельдмархе[10] праздновали Самайн. До проклятия в это время мы, фейри, вообще не ложились спать. Лес озарялся кострами и волшебными огнями. Мы пировали, танцевали, пели.

Слоан обожал Самайн. Он каждый раз надеялся, что кто-нибудь из смертных забредет в наш неблагой Двор, привлеченный звуками музыки и звонким смехом фейри. И сам не раз пробирался во время праздника в людскую деревню. Так он и познакомился с Керидвен.

Я тяжело вздохнул. Если раньше я злился на брата за его странную одержимость смертными, за то, что он, нарушив все заветы и запреты, полюбил ведьму и предложил ей стать его женой, то теперь, когда в мою жизнь вошла Кара, я понимал его как никто другой. Впервые за десятки лет бесконечного отчаяния у меня появилась надежда.

Я мог не только снять проклятие, но и обрести то, о чем не смел и мечтать. Любимую женщину рядом. Жену. Королеву. Мою нареченную. Я знал, чувствовал всем существом – это была она. В моем сердце просто не осталось места для кого-то другого. Коварная маленькая ведьма незаметно присвоила его себе.

– Все готово, господин, – торжественно произнес Морвран за моей спиной. – Могу ли я идти?

Окинув трапезный зал пристальным взглядом, я кивнул и довольно усмехнулся. Боггарт и пикси постарались на славу. Даже гоблины вызвались помочь, когда я сказал им, что хочу устроить Каре сюрприз. Я мог бы и не праздновать Самайн. В конце концов, я не отмечал никакие праздники уже много десятков лет. Но я знал, как важен этот день для нее.

В книге, которую я прочел от корки до корки, Самайну было уделено особое внимание, хоть ведьмы и праздновали его с меньшим размахом, чем мы. Если для фейри Самайн – время гуляний и танцев под луной, для ведьм – это время ритуалов, гаданий, общения с духами предков.

Поэтому я не стал устраивать что-то грандиозное. Ужин в уютном, красиво украшенном зале показался мне идеальным решением. Хоть для этого мне и пришлось обратиться к благим фейри Двора Света.

А делать это я жутко не любил. Большинство благих фейри – надменные выскочки, что всегда задирали нос и считали нас, неблагих, существами второго сорта. Но ради Кары я готов был пойти на что угодно. К тому же некоторые из них были мне должны. Услуга за услугу – такой негласный закон действовал на землях фейри с незапамятных времен.

Поэтому я отправил к ним воронов с просьбой, что, по правде, больше звучала как приказ, – снабдить слуг всем необходимым для Самайна, и теперь любовался результатами всеобщих трудов.

Над дверью, камином и столом пикси развесили венки из душистых трав. На полу гоблины разложили композиции из камней и костей, а на полках расставили блюда, заполненные мхом, грибами, шишками и орехами. Морвран застелил стол иссиня-черной скатертью, расшитой серебристыми узорами всех фаз луны. А на само́м столе уже красовались всевозможные кушанья в посуде из черного серебра. Повсюду плясало пламя свечей и кружились волшебные огни. В воздухе витал аромат лесных трав, хвои, дыма и пряностей.

Оправив костюм из черного бархата, я подошел к каменной лестнице, чтобы встретить Кару. Я заготовил столько красивых изысканных слов, но, когда ведьма появилась на верхней ступени, потерял дар речи.

Длинное платье с открытыми плечами, столь черное, словно его выткали из моих теней, обнимало ее стройную фигурку, плавно расширяясь книзу. Глубокий вырез соблазнительно подчеркивал высокую грудь. Лунные камни и блестящие осколки обсидиана окаймляли контур выреза и узкую линию талии. Волосы ведьмы были уложены в замысловатую прическу и украшены вороньими перьями. Наверняка ей помогали пикси.

Мне было приятно, что Кара добровольно пометила себя мной, моим символом. После наших бесконечных занятий любовью она пахла мной, носила черное и вплела перья в волосы. Не подозревая того, она сделала все, что требовали традиции от нареченной и невесты фейри. Собственник в моем черном сердце бился в экстазе.

Одарив меня томной соблазнительной улыбкой, Кара принялась спускаться по лестнице, грациозно и плавно, как дикая кошка. Мне хотелось опуститься на колени, покрыть поцелуями внутреннюю поверхность ее бедер, скользнуть языком между ног, заставить ее извиваться, стонать и кричать, а потом взять ее прямо здесь, на ступенях. Я намеренно сжал пальцы в кулак, когти впились в кожу, возвращая меня к реальности.

Отодвинув стул, я помог моей ведьме разместиться и занял место по правую руку от нее во главе стола. С любопытством осмотревшись, она перевела взгляд на меня, и ее сумрачные глаза, вновь подведенные черным, просияли от восторга.

– Когда ты попросил меня надеть нарядное платье, я не предполагала, что меня ждет… это. Откуда… как?

Уверен, сейчас у меня был дьявольски самодовольный вид. Моя дерзкая ведьма потеряла дар речи. Наверное, впервые в своей никчемной жизни я сделал все абсолютно правильно. Я пожал плечами с напускной небрежностью.

– Я знаю, как для ведьм важен Самайн. Как он важен для тебя. Все это доставили в неблагой Двор по моему указу. Но остальную работу проделали слуги. – Я не смог сдержать язвительной усмешки. – Даже Сайлас помогал.

Кара улыбнулась. В глубине ее необыкновенных глаз больше не клубились тени. Моя маленькая лунная ведьма, наконец-то оттаяла, и мрак, истязавший ее годами разжал когти. Из моей груди против воли вырвался облегченный вздох. Я словно был связан с Карой тонкой невидимой нитью. И лишь когда она была довольна, мог свободно дышать.

Она ищуще огляделась.

– Но где же они?

Я недоуменно нахмурился.

– Кто?

Ведьма закатила глаза.

– Слуги. Почему не пришли? Ведь Самайн – это праздник для всех.

Как из-за одного вопроса почувствовать себя идиотом? А вот как. И почему я сам до этого не додумался? За столько лет слуги стали моей семьей. А я даже не пригласил их за стол. Я мысленно призвал одного из воронов, и он впорхнул через приоткрытое окно.

– Позови всех сюда, – кивнул я ему. – Морврана, гоблинов, пикси.

Пронзительно каркнув в ответ, тот исчез так же стремительно, как появился. Слуги тоже не заставили себя долго ждать. Через несколько минут дверь распахнулась, впуская Морврана, остальные неловко затоптались у порога.

Кара приглашающе махнула рукой. Неуверенно переглянувшись, они устремили на меня выжидающие взгляды. Я кивнул.

– Заходите, места хватит на всех. – Я не удержался от беззлобного смешка. – Как и еды, которой вы наготовили, наверное, на годы вперед.

Гоблинов долго уговаривать не пришлось. Наглые мерзавцы. Растолкав остальных, они с довольным ворчанием опустились на стулья и принялись наполнять тарелки и бокалы.

Пикси заняли места напротив, и вскоре зал наполнился тем, что его стены не слышали десятки лет: шумом веселой беседы и звонким смехом. Морвран сел напротив Кары и принялся медленно потягивать вино, наблюдая за всеми с какой-то отеческой нежностью. Переведя взгляд с меня на ведьму и обратно, он едва заметно кивнул, и его бледные губы растянулись в одобрительной улыбке.

Потом кто-то из гоблинов приволок музыкальные инструменты, и зал наполнила веселая колдовская мелодия. Пикси тут же позабыли про еду и вскочили из-за стола. Одна утащила танцевать ошарашенного Сайласа. Другая потянула за собой сопротивляющегося Морврана. Кара, наблюдая за этой картиной, зашлась громким хрипловатым смехом, который я так любил. Отбросив сомнения и беспокойные мысли, я поднялся из-за стола и протянул ведьме руку.

– Позволь пригласить тебя на танец.

Ее щеки слегка порозовели. Она охотно вложила пальцы в мою шероховатую ладонь и неожиданно смущенно улыбнулась.

– Боюсь, я не знаю ваших танцев.

Я ухмыльнулся уголком рта.

– Не страшно. Я поведу.

Мы закружились по залу, залитому сиянием свечей и волшебных огней. Две фигуры в черном, словно воплощение мрака, танцующее в мерцающем свете луны. Окружающий мир подернулся дымкой и померк. Я видел лишь глаза Кары, серо-сизые, таинственные, как туманное осеннее утро.

В этот миг мне было наплевать на проклятие, на все, что творилось в мире. Пока Кара была в моих руках, я был счастлив, по-настоящему счастлив. Лишь воздух, наполненный ее запахом, был способен поддерживать во мне жизнь. Ведьма держала в пальцах мое сердце, нити моей судьбы, все мое будущее.

– Почему ты смотришь на меня так? – выдохнула она, улыбаясь.

– Как?

– Как будто боишься, что я исчезну. Как будто смотришь и не веришь глазам…

Я бережно сжал пальцами ее подбородок.

– Потому что так и есть. Мне до сих пор не верится, что ты действительно со мной, Кара. Что именно я тот счастливый идиот, которого Тьма отчего-то решила наградить бесценным подарком в виде тебя, мэй лэран. Не знаю, за какие заслуги. Но я ей бесконечно благодарен.

Бойкая музыка вдруг сменилась размеренной тягучей мелодией. Я крепче стиснул пальчики ведьмы и потянул ее за собой на балкон. Полная луна озаряла лес и земли вокруг, придавая реальному миру ощущение чего-то потустороннего.

Кара склонила голову набок, сверля меня изучающим взглядом.

– Почему ты поселил меня в той комнате, Бран? Мор сказал, она предназначена для твоей нареченной.

Я притянул ведьму ближе, заглянул ей в глаза.

– Думаю, я почувствовал, что эта комната предназначена для тебя, Кара. Самой судьбой, провидением, называй это как хочешь. Хоть мой разум упрямился и сомневался, внутренний зверь всегда знал правду. Ты – для меня.

На губах ведьмы заиграла лукавая улыбка.

– Так же, как и ты – для меня.

Я кивнул и, не в силах дольше сдерживать себя, прижал Кару к балюстраде и жадно впился в ее алый рот. Вкусы леса, черники и всего, что делало ведьму собой, заиграли на моих губах. Ее проворный язычок проник в мой рот, сводя меня с ума. Удерживая затылок Кары ладонью, я углубил поцелуй, бессовестно воруя ее дыхание. Мы закружились в водовороте прикосновений, сплетения языков, покусываний и страстных стонов.

Темный зверь во мне жаждал взять ее прямо здесь. Разорвать одежду, исцеловать высокую грудь, ворваться в тело, входя в нее снова и снова, чтобы мысли этой до боли обворожительной ведьмы занимал лишь я один.

– Моя. – Слово вырвалось из меня само, помимо воли.

Я застыл, запоздало осознав, что произойдет, если она сейчас ответит. Мы стояли на балконе под полной луной, и я только что привязал Кару к себе узами замужества по древним традициям фейри. Будто со стороны я наблюдал, как она открыла рот, чтобы ответить взаимностью. Кровь стучала в висках, отбивая каждый миг. Руки задрожали, лоб покрылся испариной.

– А ты… – начала она.

Не до конца понимая, что делаю, я накрыл ее губы ладонью, не позволив ведьме проронить последнее слово. Ее дымчатые глаза, и без того большие, изумленно распахнулись. Я покачал головой.

– Нет, не говори.

Дерьмо, я точно выжил из ума. Еще мгновение, одно слово Кары – и проклятие было бы разрушено. Но я не мог с ней так поступить. Вернее, не смог. Использовать ее, обвести вокруг пальца, да, таков был изначальный план. До того, как она стала занимать все мои мысли и я узнал ее по-настоящему.

Кара была доброй и дерзкой, мягкой и резкой, сострадательной и решительной, нежной и вспыльчивой. Идеальной в своей неидеальности. Живой. И она заставляла меня чувствовать себя живым.

Я не мог принять ее признание, когда она не знала всей правды. Не теперь. Не после всего, что случилось между нами, это было бы слишком низко даже для меня. И перечеркнуло бы все, что еще могло нас ждать впереди.

Я опустил руку, и Кара недоверчиво хмыкнула.

– В чем дело, Бран? Почему ты не позволил мне ответить взаимностью?

Я нервно взъерошил пальцами волосы, избегая глядеть ей в глаза. Как объяснить ей, что я скрывал?

– Я… – Голос звучал чуждо даже для меня. – Я не могу принять эти слова, пока не могу. Не так.

Брови Кары озадаченно сдвинулись.

– Что ты недоговариваешь?

Я молчал, старательно подбирая слова. Но ни одно из них не казалось мне подходящим, безопасным настолько, чтобы поведать ведьме правду и при этом ее не потерять. Глаза Кары постепенно темнели, от волнения и тревоги она задышала чаще. Бросила резко:

– Отвечай!

– Пообещай, что не уйдешь, – вырвалось у меня.

Скрестив на груди руки, ведьма уставилась на меня исподлобья.

– Почему я должна уйти? Или обещать что-то, не зная всей правды? Пропади оно пропадом, Бран, если ты сейчас же не расскажешь мне все, клянусь…

– Я солгал насчет проклятия. – Я не сразу понял, что действительно произнес это вслух.

Глаза Кары опасно сверкнули.

– Что ты имеешь в виду? Что это, дьявол побери, значит?! Никакого проклятия нет?

– Оно существует, – заверил я, мысленно умоляя Тьму придать мне смелости и сил. – Его действительно наложила твоя дальняя родственница, лунная ведьма Керидвен. Но убийство ведьмы не снимет проклятие. Условием была… – Я умолк.

Дерьмо, было так мучительно больно смотреть в глаза Кары. Сейчас они были полны не тепла, как прежде, а недоверия, тревоги, злости, застарелой боли, десятков темных подозрений.

– Условием была любовь ведьмы, – наконец, решившись, твердо произнес я. – Ее признание быть моей. По древним обычаям фейри такое признание приравнивается к свадебному обету.

Кара молчала, лицо ее стремительно краснело, как будто я только что залепил ей пощечину. Она добела стиснула пальцы, задушив едва зародившиеся завитки серо-сизой магии.

Я судорожно сглотнул, мысленно поблагодарив ее за это. Я бы вряд ли остался в живых, реши ведьма обрушить на меня всю мощь своей смертоносной силы. Не теперь, когда она научилась ею управлять. И не тогда, когда в отношении меня Кару переполняла неистовая ярость.

– Ты должен был влюбить меня в себя? – потрясенно переспросила она.

Я молча кивнул. С губ ведьмы сорвался горький смешок. Он резанул мое сердце, словно ножом. Ведьма страдала, опять. Я почти физически ощущал, как отступивший было мрак сгущается вновь, неумолимо захватывая все ее существо. И причиной этому был я. Мне захотелось ударить себя. Пасмурные глаза Кары вспыхнули лютой злостью.

– А что насчет тебя? – Она опасно прищурилась. – В проклятии говорилось о твоих чувствах?

Я горько покачал головой, понимая, что должен поведать ей самую уродливую часть. То, чему я сперва радовался как последний дурак. И то, что сейчас заставляло меня испытывать разом столько отвратных эмоций: отчаяние, жгучий стыд, сожаление, ненависть к Керидвен, проклятию, самому себе. Я заставил себя проронить:

– Только о чувствах ведьмы.

Резкий удар кулаком в грудь застал меня врасплох, вынудив сделать шаг назад. И хотя он не причинил мне никакого вреда, сердце все равно судорожно сжалось от боли.

– Мерзавец, – сипло прошипела Кара.

Я едва не взвыл, ненавидя себя как никогда в этот момент. Вновь подался вперед, не желая ее отпускать.

– Кара, я планировал сыграть на твоих чувствах лишь поначалу. Но потом…

Хлесткая пощечина обожгла лицо. И снова боль, скрутившая при этом мою душу, оказалась сильнее физической.

– Не смей, – выплюнула ведьма. – Не смей искать себе оправдания. Ты знал, как поступили со мной Лейн и отец, и все равно пошел на это?

– Я ведь не довел дело до конца, не так ли? – Мой голос был холоднее, чем я того желал. – Не смог…

– Как благородно! – съязвила Кара. – Да ты просто гребаный принц из сказки!

– Нет, – рассердился я, хоть и понимал, что не имел на эту злость никакого права. – Я не такой принц, и ты прекрасно это знаешь. Скорее, полная ему противоположность.

– Ты позволил этому зайти так далеко. – Она потрясенно прикрыла ладонью рот. – Обвел меня вокруг пальца. Какая же я идиотка!

Ведьма рванулась в сторону, отпрянув от балюстрады, стремясь оказаться от меня как можно дальше. А когда обернулась ко мне, ее голос, дрожа от гнева, вновь кололся шипами.

– Что ж, надо признать, ты хорош. Дьявольски хорош! В том, чтобы добиваться цели любой ценой. И в том, чтобы быть подлым засранцем, – тоже. – Она горько хмыкнула. – Отец никогда не скрывал, каким был мудаком. Лейну я хотя бы действительно нравилась. Но ты. – Лицо Кары исказила злая усмешка. – Браво, Бран. Ты заставил меня думать, будто я важна для тебя, будто все по-настоящему, когда ты просто пытался снять это дьявольское проклятие, используя меня, дергая за нужные ниточки, как куклу!

– Это не так! – давясь отчаянием, воскликнул я, подавшись ей навстречу. Но ведьма отшатнулась.

– Почему ты не позволил мне произнести эти слова? – Она сверлила меня немигающим взглядом.

Я с трудом втянул в себя воздух. Этот вопрос вселил в меня надежду. Ведьма хотела, чтобы все было по-настоящему. Но ненависть, с которой она смотрела на меня, прожгла мое сердце, точно его бросили в кипящий котел.

– Разве не ясно?! – в отчаянии вскричал я, уже не понимая, что творю. – Потому что я влюбился в тебя! По уши влюбился! Я жить без тебя не могу, дышать! Ты занимаешь все мое существо, все мысли, чувства и сны, мэй лэран!

– Не называй меня так, – ядовито прошипела она и криво усмехнулась. – По уши влюбился, говоришь. И я должна поверить тебе, потому что… Что?

Я шагнул ей навстречу, а она снова отступила. Но я продолжил надвигаться, пока она не уперлась в стену спиной, а я не заключил ее в плен своих рук.

– Ты знаешь, что это правда. Должна знать, – прошептал я, осторожно коснулся пальцами ее груди, за которой быстро-быстро стучало маленькое сердце. – Вот здесь.

Но Кара отбросила мою руку и гневно сверкнула глазами.

– Как я могу быть уверена, что это не ложь? – язвительно выплюнула она. – Как оказалось, фейри могут лгать, и весьма успешно. Какая неожиданная новость! – Она ядовито хмыкнула. – Быть может, мы, смертные, не зря ненавидим вас! В вас есть хоть что-нибудь настоящее?!

– Ты права, то, что мы, фейри, не можем лгать, – заблуждение, – устало отозвался я. – Миф. Не знаю, откуда он пошел. Быть может, его выдумали люди, быть может, сами фейри. Но я не лгу тебе сейчас, Кара. Я люблю тебя! Люблю так сильно, что не позволил тебе снять проклятие. А ты знаешь, как много это для меня значит. Но я не хотел получить признание от тебя таким способом. Только не таким.

– Что ж, – едко хмыкнула она. – Теперь ты не получишь его совсем.

– Не сейчас, – поспешно согласился я.

– Никогда, – жестко отрезала ведьма. – Может быть, ты и правда полюбил меня себе на беду, но ты меня обманул. Мог сказать правду раньше, но тянул до последнего.

– Да пойми же ты, – теряя разум, рявкнул я. – Я боялся тебя потерять!

Подавшись вперед, Кара прожгла меня яростным взглядом и процедила сквозь зубы:

– Ты потерял меня в ту минуту, когда решил использовать чувства ненавистной ведьмы, чтобы снять проклятие!

И, смерив меня еще одним колючим взглядом, Кара бросилась к выходу. Я попытался схватить ее за руку, но не успел.

– Куда ты? – воскликнул с мучительным отчаянием.

– Подальше от тебя, – процедила Кара, не обернувшись. – В любви я тебе признаваться не собираюсь, как и давать свадебный обет, а раз убийство ведьмы ничего не даст, больше мне здесь делать нечего.

– Это не так! – крикнул я, заставив ее, наконец, замереть и оглянуться.

– Говори, – холодно бросила она.

– Убийство ведьмы не снимет проклятие с фейри, – проговорил я, понимая, что каждым словом подписываю себе и всему своему двору смертный приговор. – Но оно освободит остальных, тех, кто случайно попал под воздействие проклятия. – Я кивнул, подметив осознание в ее глазах. – Уничтожив ведьму, ты освободишь брата, Кара.

Какое-то время она молчала, а потом, добела сжав кулаки, прожгла меня презрительным взглядом и холодно процедила:

– Не смей меня искать. Между нами все кончено. – Кара горько усмехнулась. – Хотя, если подумать, ничего и не начиналось. Оказывается, во Дворе Теней гниль проникла не только в стволы деревьев, но и в сердце его наследного принца. – С этими словами она вновь шагнула к двери.

– Постой, – чужим голосом проронил я.

Ведьма нехотя оглянулась.

– Что еще?

Я согнул руку в локте, задирая рукав.

– Ты не сможешь уйти. Мы дали клятву.

Кара недоверчиво хмыкнула.

– Какой же ты… – задыхаясь от ярости, начала она.

– Я не это имел в виду, – ответил я голосом, лишенным жизни. – Дай руку.

Смерив меня подозрительным взглядом, Кара неохотно протянула мне бледную ладонь. Я заключил ее холодные пальцы в свои и, неотрывно глядя ведьме в глаза, отчетливо понимая, что это – прощание, медленно произнес.

– Я, Бран, наследный принц неблагих фейри леса Кровиан и Двора Теней, освобождаю тебя, Кара, от данной мне клятвы и заключенной сделки. – Я судорожно сглотнул. – Ты вольна идти куда пожелаешь.

Тени взметнулись, просачиваясь через отметины на нашей коже. Колючие ветки терновника выцветали, бледнея, пока не истаяли насовсем. Ведьма глядела на меня долго и пристально, точно не могла взять в толк, что со мной делать, поцеловать или убить. Но потом, стиснув зубы, решительно двинулась прочь и скрылась за дверью.

А я остался стоять на балконе один. Проклятый фейри, до которого никому нет дела. Снова. Очередной раз. Кара не коснулась меня своей отравленной магией, хотя, уверен, ей до смерти хотелось. Но все равно я чувствовал, как последние жалкие крупицы надежды в моем сердце неминуемо обращаются в пепел…