Глава 35. Кара

Я выбежала из замка в разгар празднества, никем не замеченная. Лишь острый взгляд Морврана кольнул спину, когда я пересекала зал. Я не обернулась и просто двигалась вперед, как заколдованная, не понимая толком, куда иду. Очнулась только когда ветер впился незримыми клыками в голые плечи.

Обхватив себя руками, зябко поежилась и потерянно огляделась. Над головой сипло скрипели ветки. Лунный свет мерно падал на землю, припорошенную блеклой листвой и покрытую черными пятнами гнили. Вороний лес. Вот только где именно я находилась? И как отсюда найти дорогу домой?

Я прерывисто вздохнула, чувствуя, как зубы начинают мелко постукивать друг о друга. Наверное, стоило подумать, что отправляться в лес ночью, одной, в легком платье и туфлях на каблуках, когда на дворе стояла осень, неразумно.

Вот только я не думала, когда не оглядываясь бежала из замка. Просто не могла. Сил едва хватало, чтобы заставлять себя делать выдох и вдох. После того, что сделал Бран. После его предательства. После того, как своим признанием он словно вогнал нож мне под ребра.

Я судорожно всхлипнула, лишь на мгновение позволив себе побыть уязвимой. Мне нужно было выпустить хоть немного боли, пока она не разорвала сердце на ошметки.

Отдышавшись, я добела стиснула кулаки, впиваясь в кожу ногтями, чтобы разогнать пелену перед глазами и взять, наконец, себя в руки. Вот только как выбраться из леса, от этого понятнее не стало. В груди шевельнулась тревога.

Только сейчас до меня начал доходить весь ужас моего положения. Я одна в лесу, где обитают проклятые твари. Они могли напасть в любой момент, пока я бездумно шагала по лесу. Я поставила жизнь под угрозу, а все из-за этого лживого предателя принца!

Черты его лица всплыли перед глазами, и я крепко зажмурилась, словно это было способно прогнать видения. Не хочу думать о нем. Не хочу вспоминать. Даже если бы сейчас я могла отыскать путь назад, чтобы не скитаться по проклятому лесу, то не стала бы. Уж лучше пусть меня растерзают клархи!

Этот мерзавец предал меня. Он лгал мне изначально, с самой первой минуты. Его целью было снять проклятие. И плевать, что ради этого придется пожертвовать чувствами какой-то ведьмы.

Теперь каждое его слово, сказанное мне, я подвергала сомнению. Говорил ли он хоть что-нибудь искренне? Или же все было лишь грязным расчетом, ловким планом, чтобы влюбить меня в себя? Какая же я непроходимая дура!

Я обещала себе держаться от мужчин подальше. Не доверять им, остерегаться. И сделала все с точностью до наоборот! И теперь у меня сердце разбито. Снова. В очередной, мать его, раз!

Я до крови закусила губу, борясь с желанием завыть, завопить, зарыдать от обиды и боли. Но я не имела права делать это, если не хотела навлечь на себя беду и стать кровавой трапезой для клархов. Быть может, у меня еще был шанс выбраться из этого дрянного леса живой.

И словно в ответ на мои мысли, от крайнего дерева по земле ко мне скользнула длинная черная тень. Я дернулась, приняв ее за чудовищное порождение проклятой чащи. Но, приглядевшись, поняла, что это змея.

Лунный свет озарил ее чешуйчатое угольно-синее тело, излучавшее в полумраке слабый тающий свет. Нимбрия – королевская мерцающая кобра, ее яд убивал мгновенно, а в малых дозах – исцелял даже смертельные недуги. Она обитала лишь в землях фейри и даже здесь встречалась крайне редко.

Приподняв голову над землей, кобра выжидающе уставилась на меня сапфировыми глазами. Я присела на корточки, протянула руку, с затаенным восторгом касаясь холодной гладкой чешуи.

– И как ты здесь оказалась? – прошептала я. – В этом жутком, забытом Богиней месте?

Змея прильнула к моей руке, потерлась шелковистым боком. Будь она кошкой, готова поклясться, точно бы замурчала от удовольствия. Наверное, касаться столь ядовитой змеи – верх безрассудства даже для ведьмы. Но что-то мне подсказывало, она не обидит. Я чувствовала излучаемый ею интерес, желание помочь. Но разум тут же заставил меня усомниться в этом. Я не могла ощущать эмоции других существ. Если только…

Я невольно нахмурилась. Это очень походило на то, как взаимодействовала мать со своим фамильяром – летучей мышью Ихе́, что жила у нас на чердаке. Или бабушка с крысой Роа́х, что вечно воровала у меня еду.

Я всегда была ведьмой без магии и не могла подумать, что когда-нибудь тоже заполучу фамильяра. Но нимбрия, королевская кобра фейри? Я обалдело прикрыла ладонью рот.

А кобра тем временем, опустившись на землю, деловито скользнула обратно к дереву, но застыла на полпути, повернув ко мне изящную мордочку с не по-змеиному мудрыми синими глазами.

Она хочет, чтобы я последовала за ней? Фамильяр она или нет, но я была твердо уверена, ни одна змея никогда меня не обидит. Поэтому, приподняв подол длинного платья, уверенно двинулась следом за нежданной проводницей.

Я шла по лесу за змеей так долго, что не поверила, когда среди деревьев наконец увидела просвет. Как я ни старалась уберечь платье, его подол так густо пропитался гнилью, что с каждым шагом противно лип к ногам. Руки и плечи так заледенели, что я почти их не чувствовала.

Окрыленная обещанием скорого избавления от мучений, я ускорила шаг. С трудом раздвинув непослушными руками колючие ветки, я выступила из леса. Кобра последовала за мной, настороженно приподняла голову, пробуя раздвоенным языком стылый ночной воздух.

Я опустилась перед ней на колени, благо земля здесь не была перепачкана гнилью.

– Ты спасла мне сегодня жизнь, – поговорила я со всей признательностью, на какую была способна. – Как я могу тебя отблагодарить?

Повернув ко мне голову, змея скользнула ближе, блестящая чешуя охладила кожу, и сильное тело обвило мою руку до локтя. Сапфировые глаза замаячили в воздухе напротив: мерцающие и завораживающие, они словно проникали в мои, даря нерушимое обещание.

Я вдруг остро осознала, что отныне, где бы я ни была, эта змея меня отыщет. И придет на мой зов. Что очень кстати – в злополучную часть леса, где заперта сущность ведьмы, мне понадобится проводник.

Радость вдруг переполнила меня. Столь неожиданное чувство после столь опустошающего вечера. У меня появился фамильяр!

Выдержав мой ответный выразительный взгляд, кобра соскользнула на землю и неслышно исчезла в лесу.

Наш пышный сад встретил меня привычными запахами осенних трав и цветов. Игольчатые астры и пушистые хризантемы раскрасили его яркими красками. А мои любимые темные каллы разбавляли это пестрое буйство, обрамляя собратьев, как рамка из черного серебра – дорогую картину.

Я взошла на крыльцо как можно неслышней и, осторожно приоткрыв старую дощатую дверь, скользнула внутрь. Мне не хотелось будить мать и бабушку посреди ночи и пугать их рассказами о том, что мне довелось пережить, и о том, что я собиралась сделать. Была уверена, они попробуют меня отговорить.

Но я не могла отступить. Не тогда, когда я получила бесценный шанс вернуть брата, а проклятие грозило сковать неблагой Двор навеки, лишив меня возможности самой это сделать.

Как рассказать о нем матери с бабушкой, я тоже не знала. Что почувствует мама, узнав, что ее ребенок долгие годы скитался по проклятому лесу в облике жуткой твари? Страшно представить.

Я хотела вернуться в дом вместе с Киллианом и тогда уже все рассказать. И хотя от пережитой душевной боли, холода и усталости я едва держалась на ногах, не намерена была отступать от задуманного. Поэтому, решительно стиснув зубы, я приблизилась к нашему незатейливому камину, чтобы отогреться.

Но не прошло и минуты, как за спиной скрипнула половица. Я напряглась всем телом и медленно обернулась. В дверном проеме светлым пятном застыл силуэт матери, облаченной в льняную ночную рубашку. Ее светлые глаза недоверчиво расширились при виде меня, изящная рука, казалось, сама взлетела к губам, с которых в тот же миг сорвался приглушенный всхлип:

– Доченька!

А я просто застыла, как изваяние, не в силах пошевелиться. Все планы рассыпались как карточный домик. Теперь мне придется приложить немало усилий и смекалки, чтобы мне позволили покинуть дом.

Теплые руки обвились вокруг меня, разогнав беспокойные мысли. Мать крепко прижала меня к груди, и тело тотчас окутал столь родной и любимый запах – лаванды, базилика и специй. Мама любила готовить.

Отстранившись, она обхватила ладонями мое лицо.

– Кара, ты ли это?! Мы получили послание через ворона. Но все равно, после Киллиана я уже не смела надеяться! – Она судорожно всхлипнула.

И мне сразу сделалось совестно. Да, я позаботилась о том, чтобы передать записку домой, но не сказала, когда вернусь и вернусь ли вообще, оставив мать убиваться не по одному ребенку, которого отнял проклятый лес, но по двоим. В носу противно защипало. Я стиснула мать в ответ, уткнувшись лицом в ее мягкие серебристые волосы.

– Я в порядке, мама, – выдавила я, чувствуя, как грудь сжимают невидимые прутья, лишая меня возможности дышать. – Я здесь, все хорошо.

Отстранившись, она окинула меня изучающим взглядом, на высокий лоб ее тотчас сбежались морщинки.

– Что на тебе надето, дочка? – вздохнула она и вдруг сделалась бледной как полотно. – Это что, гниль?

Я тяжело кивнула.

– Мне надо переодеться. Я сейчас.

Но мать отрицательно покачала головой.

– Сперва нужно помыться. – Она ахнула, коснувшись моих заледеневших пальцев. – И согреться! Ты холодна как лед!

Я знала, спорить с ней бесполезно. А потому лишь молча кивнула, позволяя ей позаботиться обо мне. Бабушка уже спала, и мы решили пока ее не будить. Вскоре, выкупавшись в бадье с теплой водой, я уже сидела в чистой одежде за кухонным столом, жадно глотая ароматную мясную похлебку.

Мать сидела рядом, не сводя с меня настороженных задумчивых глаз, и я поняла, что, какой бы уставшей и сонной я себя ни чувствовала, от разговора мне не отвертеться.

– Темная магия, она правда пробудилась в тебе? – спросила мама, когда я, наконец, доела и блаженно откинулась на спинку стула.

Я кивнула и раскрыла ладонь, позволив серо-сизым завиткам на мгновение окутать мои пальцы, а потом так же быстро рассеяться. В серебристых глазах матери вспыхнула тревога, но она тут же сменилась решимостью.

– Мы обязательно что-нибудь придумаем, дочка, – твердо сказала она. – И вернем тебе магию луны.

Мне нравилась эта ее черта. Хотелось верить, что именно от матери я унаследовала решительность и упрямство, граничащие с безрассудством, а не от придурка отца.

– Думаю, мою магию можно очистить, лишь сняв проклятие, мама, – невесело улыбнулась я. – Или уничтожив ведьму. – Я тяжело вздохнула. – Хотелось бы на это надеяться.

Мама нахмурилась.

– Ведьму? – Она вперила в меня пронзительный взгляд. – Объясни, что это значит. И где ты все это время была? Откуда взялось это платье? – Она стиснула зубы. – Я хочу знать все!

И мне не оставалось ничего другого, как поведать ей о том, что случилось в последние дни. О предательстве Лейна, встрече с принцем фейри, пребывании в замке, о том, как в проклятой твари я признала Киллиана. И, наконец, о предательстве самого принца, о том, что время уже на исходе, о моем бегстве домой и встрече со змеей-фамильяром. Под конец мы уже обе судорожно всхлипывали, сжимая друг друга в теплых объятиях.

Наконец, отдышавшись и успокоившись, мать взглянула на меня на удивление строго и серьезно, как будто мой рассказ заставил ее смотреть на меня иначе, как на взрослую девушку, женщину, способную без посторонней помощи решать свою судьбу.

Конечно, о подробностях отношений с Браном и о чувствах к нему я умолчала, но, думаю, по мокрым от слез щекам, когда я рассказывала о коварном плане фейри влюбить меня в себя, она и так все поняла.

– Что ты собираешься делать, дочка? – спросила мать.

Я выдержала ее взгляд, чтобы она убедилась в серьезности моих намерений.

– Отправлюсь в лес и уничтожу ведьму, чем бы она ни была. А потом вернусь домой с Киллианом, – жестко изрекла я.

При этих словах с губ матери сорвался судорожный вздох. Она тяжело кивнула.

– Я пойду с тобой.

Я подскочила с лавки так стремительно, точно меня ужалила пчела.

– Нет! – воскликнула я. – Твоя магия – исцеляющая. Ты не умеешь драться. Если ты пойдешь туда, то погибнешь. Я сделаю это сама.

Мать упрямо покачала головой.

– Это слишком опасно.

Я вновь опустилась на стул, заключив ее руки в свои.

– Я справлюсь, мама, – твердо проговорила я. – И вернусь домой с братом. Это проклятье не отнимет его у меня во второй раз.

Губы матери задрожали, она поджала их и отвернулась, глядя в огонь.

– Ты всегда была такой смелой, стойкой и дерзкой. Сильнее, чем все мы вместе взятые. – Вновь поглядев на меня, она грустно улыбнулась. – Когда ты родилась, то кричала так громко, что перебудила всех соседей.

Я закусила щеку изнутри, силясь удержаться и не ляпнуть что-нибудь резкое, но все-таки не смогла.

– Лучше бы я родилась незаметной и тихой. Тогда бы Киллиан жил с нами, а не бегал по лесу в обличии зверя.

Кровь отлила от лица матери. Она подалась вперед, стиснув мои пальцы до боли.

– Что ты, Кара! В том, что случилось с Киллианом, нет твоей вины. Если кто и виноват, это мы с твоим отцом.

Я хотела возразить, но мама продолжила говорить, избегая смотреть мне в глаза.

– Твой отец не всегда был таким. Когда мы решили пожениться, он был заботливым, добрым и любил меня. Но он был родом из города, из богатой семьи, и его семья выступила против нашего брака. Отец с матерью не дали благословения. Они подыскали ему ведьму из городских, из такой же благородной, уважаемой семьи и пригрозили лишить сына всего, если тот женится на мне. – Губы матери тронула печальная улыбка. – Но он не послушал. Мы наивно думали, что его родители одумаются, когда увидят внуков. Но чуда не случилось. Они сдержали слово и лишили сына всего: богатства, дома, наследства. Запретили появляться на пороге, видеться с сестрами. – Мать тяжело вздохнула. – Твой отец был непривычен к простой жизни в деревне. Это и то, что он потерял все связи с семьей, сломили его. Он начал злоупотреблять выпивкой, вечерами пропадать в таверне, перестал появляться в лавке. Бабушка справлялась как могла, но денег не хватало. Я тянула вас и дом, не теряя надежды, что еще могла спасти наш брак. Бросала вас то на бабушку, то на соседку, чтобы вытащить твоего отца из таверны или просто провести с ним вечер в бесплодных попытках все наладить. – Она устало покачала головой. – Тогда я еще не понимала, что все было тщетно. Твой отец сломался, как и наш брак. Он ожесточился, стал непохож на самого себя. Твой дед с бабкой добились своего. Ничто уже не могло нас спасти. – Она утерла платком собравшиеся в уголках глаз слезы. – Той ночью, когда я должна была быть с вами, моими детьми, твой отец опять загулял в таверне. Бабушка задержалась в лавке, а соседка заболела. Вот я и оставила Киллиана на тебя, а сама побежала за твоим отцом. – Она добела закусила губу. – Лучше бы я осталась с вами. Пусть бы он пропадал там до утра, пусть бы вообще не возвращался! Если бы он не ушел спустя год после того, как пропал Киллиан, я бы выгнала его сама. Я устала ругаться с ним из-за того, каким грубым он был с тобой, его собственной дочерью. – Она горько покачала головой.

Я судорожно сглотнула. Мать не видела и половины всех грубостей, что творил отец. Но этот разговор лучше приберечь на другой день. Глаза жгло от непролитых слез, от обиды на отца, деда с бабкой, судьбу за то, что все сложилось именно так. Но я не готова была так легко расстаться с чувством вины, пока еще нет.

– И все равно, – прошептала я. – Если бы я не отправилась тогда в лес, Киллиан был бы с нами сейчас. Я виновата, не стоит пытаться убедить меня в ином.

Теплые пальцы коснулись моей щеки, мягкий взгляд серебристых глаз утонул в моих.

– Если ты в чем и виновата, то в том, что была непоседливым ребенком, который ослушался мать. Но ты не виновата во всем остальном. Я не хочу, чтобы ты корила себя. Ты и так преуспела в этом, как я посмотрю, надо было поговорить об этом раньше, – добавила она с сожалением. – Мы должны были лучше заботиться о вас, тогда бы ничего этого не случилось. А после того, как ушел твой отец, я взваливала на тебя слишком много, словно пыталась заменить его тобой. Ты работала в лавке, приносила монеты, защищала нас, заботилась, когда это мы должны были заботиться о тебе. Прости, если сможешь. Прости меня, дочь. Я так перед тобой виновата…

И вот тогда во мне словно что-то сломалось. Слезы потекли по щекам неудержимой рекой. И, стиснув друг друга в объятиях, озаренные пламенем камина, мы просидели так до рассвета, изливая застарелую обиду и боль.

– Тебе надо успокоиться и отдохнуть, – наконец, отстранившись, прошептала мать. – А я пока соберу все в дорогу.

Я кивнула, благодарная за то, что мать поверила в меня, не попыталась отговорить и хотела помочь. Я проспала до самых сумерек, время от времени слыша приглушенные голоса матери с бабушкой и тревожные оханья последней.

Когда я проснулась, на столе меня уже поджидал ужин, на скамье у кровати – чистая одежда и шерстяной плащ, а у двери – заплечный мешок со всем необходимым. Мама с бабушкой просили меня дождаться утра, на что я ответила, что каждый час на счету. Я понятия не имела, как долго еще продержится проклятие.

Это сразу вызывало в памяти воспоминания об одном красивом мерзавце с черными крыльями, жгучую тревогу о нем и других обитателях замка, но я гнала эти мысли прочь, стараясь думать только о Киллиане.

Несмотря на мои возражения, мама с бабушкой проводили меня до самого леса. Бабушка велела пересчитать кости всем проклятым тварям, а при встрече с принцем фейри выдергать ему оставшиеся перья вместе с волосами и обязательно вернуться домой живой вместе с братом.

Второй раз за этот недолгий срок я ступила в лес, в который клялась больше никогда не ходить. Но теперь я не бежала ни от чего. Я шла на охоту. Я была готова. Что бы ни случилось, этой ночью проклятие падет.