Глава 37. Бран

Я даже не поглядел вслед Рейву, моему лучшему другу, долбаному придурку с внешностью харизматичного верзилы, извечными дебильными шуточками и сердцем добряка, что, однако, не мешало ему вырывать позвоночники тем, кто этого заслуживал.

Мой взгляд был намертво прикован к Каре. Ее же колол меня до крови, словно шипы про́клятых роз. Я кожей ощущал стену изо льда, что возникла между нами, и это доводило меня до исступления. Мне хотелось со всей мочи долбануть по ней кулаком, чтобы она разлетелась на части ко всем демонам.

– Рана глубокая? – с трудом сглотнул я.

Кара резко поднялась с одеяла Рейва, которое тот не потрудился забрать. Что было мудрым решением. Пропитавшись гнилью, оно теперь смердело так, что его оставалось только сжечь.

– Нет, – холодно ответила ведьма. – Рейв хорошо о ней позаботился.

Я скрежетнул зубами.

– Не сомневаюсь.

Я знал, что не имел права злиться. Оборотень повел себя как настоящий друг, придя на помощь моей ведьме. Но багровое облако ревности все равно сдавливало горло и дурманило разум. Тьма, в последнее время я сам себя не узнавал.

Когда Кара в ярости покинула замок, оставив мое черное сердце истекать кровью, я отправил по ее следу воронов. Тайно, чтобы она не заметила. Сперва порывался броситься за ней сам, но меня удержал Морвран. Ему насилу удалось втолковать мне, что, преследуя ведьму, когда она в таком состоянии, я сделаю только хуже. Поэтому я дождался, пока нимбрия, что появилась так кстати, выведет Кару из леса, а потом закрылся в нашей спальне и впервые в своей никчемной жизни так сильно напился, что отключился прямо на полу.

Очнувшись, я, конечно, сразу подумал о ведьме и нутром почуял что-то неладное. А вороны лишь подтвердили мою догадку. Крылья сами распахнулись со свистом, подняв меня в воздух. Правда, до цели они меня так и не донесли. Исчезли, когда я еще был в воздухе. Долбаная Керидвен с ее дерьмовым проклятием!

Оправившись от падения, я бежал через лес, как сумасшедший, а когда увидел, как Кара почти сидит на коленях у Рейва, испытал боль острее, чем от удара о землю. Глаза затянуло красной пеленой ярости.

Теперь же мысль о том, что моя ведьма пострадала в схватке с ротхом, о существовании которого я не успел ее предупредить, сводила меня с ума. От страха, что ей может стать хуже или я, дьявол, могу ее потерять, делалось трудно дышать, а ноги немели, точно мне перебили позвоночник.

– Скажешь, если будет болеть, – выдавил я, прожигая Кару взглядом, исполненным отчаяния.

Добела стиснув кулаки, ведьма поджала губы.

– И что ты сделаешь? Подуешь на ранку?

Я так крепко сжал челюсть, что едва не раздробил зубы. Кара была права. Чем я мог помочь ей посреди отравленной чащи? Я даже не захватил никаких зелий из замка, в сознании тогда билась одна-единственная мысль: добраться до ведьмы как можно скорей.

Кара пронзила меня жестким взглядом.

– Мне не нужна твоя помощь, Бран. Не нужно от тебя ничего. Ума не приложу, что ты здесь забыл.

– Тебя.

Кара судорожно втянула в себя воздух. А я… я никогда еще не был так близок к тому, чтобы упасть на колени и молить о прощении. И плевать, что падать придется в гниль. Только что-то подсказывало – это не поможет.

С губ ведьмы сорвался тяжелый вздох.

– Не знаю, во что ты играешь… – устало начала она.

– Я не играю. – Пальцы сами сжались на ее запястье, но ведьма тут же отдернула руку.

Я мысленно выругался. Кара не доверяла мне. Больше нет. Что ж, проклинать за это я мог только себя. Но я надеялся, что за время, проведенное врозь, она хоть немного оттает и перестанет смотреть на меня так, будто я убил ее любимую кошку.

Но, судя по всему, моим надеждам суждено было завянуть и сдохнуть. Я недооценил бездну недоверия, которое Кара испытывала ко всем представителям мужского пола. Это недоверие было родом из детства. И первым мудаком, предавшим ее, был собственный отец.

Тот, кто прежде всего должен был показать ей, что такое быть защищенной, нужной, любимой. Вместо этого он причинил ей вред, заставил ее считать, что она недостойная, неправильная, ничтожная. Бесхребетный кусок дерьма!

В груди зародился рык. Клянусь Тьмой, если я когда-нибудь встречу этого ублюдка, он будет собирать свои зубы, кости и кишки по всему Вельдмарху!

Кипя от гнева, я не заметил, как Кара, вздернув подбородок, демонстративно прошла мимо, следуя за коброй-фамильяром. Грязно выругавшись, я тотчас сорвался с места.

– Ты куда?!

– Сам знаешь, – буркнула она в ответ. – Я должна снять проклятие. Позаботиться о брате.

– О брате… – эхом отозвался я. – Ну да. Как ты заботилась о своей матери, бабушке, моих слугах, обо мне.

Ведьма резко остановилась и, уперев руки в бока, обернулась ко мне. Мглистые глаза ее метали молнии.

– И что с того?!

Подавшись вперед, я бережно коснулся пальцами ее бледной щеки.

– А кто позаботится о тебе, мэй лэран?

Растерявшись от неожиданности, вместо того чтобы оттолкнуть меня, Кара оторопело приоткрыла рот. И мне тут же захотелось запечатать его своим, проглотить ее вздох, скользнуть внутрь языком, почувствовать, наконец, ее вкус, по которому я успел до смерти истосковаться. Неимоверным усилием я сдержал жадный порыв.

– Я… я справлюсь. – Она решительно распрямила плечи. – Сама.

Я качнул головой.

– Неправильный ответ. Это сделаю я. Теперь это всегда буду делать я. – И, прежде чем она успела мне возразить, я сжал пальцами ее подбородок, вынуждая глядеть мне в глаза.

– Знаю, что подвел тебя, – прошептал я. – Дьявольски облажался, я это понимаю. Я лгал, не оправдал твое доверие. Хотел использовать тебя. Да я настоящий мудак! Но я не притворялся, Кара. С тобой невозможно притворяться. Ты – как буря, водоворот, огненный вихрь. Ты мне всю душу вывернула наизнанку. Пробралась под кожу так глубоко, что даже если бы я захотел, не смог бы выжечь тебя оттуда. А я и не хочу. Мне нравится жить, ощущая тебя под кожей. Я готов вечность замаливать свои ошибки. Исправлять то, что натворил. Потому что мне больше никто не нужен. Только ты. И я не отступлюсь. – Заключив ее лицо в ладони, я прижался лбом к ее.

– Моя маленькая лунная ведьма. Мой соблазн. Мое пылкое любимое безумие. – Отстранившись, я вновь нашел ее глаза. Сейчас ее зрачки походили на две луны, затянутые облачной дымкой. – Я понял, почему Керидвен не упомянула мои чувства, когда наложила проклятие. Она просто знала, что перед тобой у меня не будет ни единого шанса.

Ведьма сморгнула.

– Она не могла знать…

– И тем не менее вот он я. Бесконечно, всецело твой. Когда я увидел тебя впервые, ты сказала, что ничего не собираешься красть. Но все равно украла. Мое сердце.

С губ Кары сорвался затаенный вздох. Вся ее холодность бесследно испарилась. В глазах стояли слезы. Тьма! Кажется, мне удалось пробить лед.

– И что мне делать с тобой? – хрипло прошептала она.

Я подался вперед и выдохнул прямо ей в губы:

– Все что захочешь.

Вздохнув, Кара обреченно качнула головой.

– Я иду убивать ведьму, Бран. Не думаю, что ты это переживешь.

Я выдержал ее взгляд, затравленный и мрачный, горький, как полынь.

– Если это действительно то, чего ты хочешь, я с радостью приму свою судьбу.

И в этот раз я не блефовал. Как последний больной ублюдок, я верил в то, что говорил. Хоть в глубине души и надеялся, что до этого не дойдет. Что ведьма говорила это из недоверия, обиды и упрямства. И когда дойдет до дела, она не решится отнять мою жизнь. И жизни моих подданных. Но сейчас, в этот самый миг, я заслуживал эти жестокие слова. Вряд ли Кара была способна ненавидеть меня больше, чем я ненавидел себя сам.

Опустив глаза, ведьма отступила, и я тотчас почувствовал холод и одиночество.

– Что теперь? – хмуро спросила она.

– Думаю, нам следует вернуться, – уверенно изрек я. – Ты ранена.

Но Кара отшатнулась.

– Нет! Мы одолели уже бо́льшую часть пути! Я не хочу сдаваться. Рана почти не болит. Припасов я захватила вдоволь. А нимбрия проведет.

Я тяжело вздохнул.

– Что ж, если ты чувствуешь, что готова сделать это, идем.

Кара решительно сжала кулаки.

– Я готова.