Глава 11

Запираюсь в своей спальне — хочу побыть одна. Чуть подумав, закрываю и балкон — правда, несколько секунд обдумываю: с чего так в дрожь бросает из-за такой ерунды, как распахнутая балконная дверь? Включаю ночной свет, берут сумку, достаю секс-шоповскую коробку. Сажусь с ногами на постель и аккуратно распаковываю покупку. Не успеваю выудить первую «игрушку», за дверью раздаётся шорох. Испуганно накрываю коробку подушкой.

Тишину нарушает едва слышный стук:

— Почему ушла? — голос Андрея выдаёт тревогу.

— Хочу одиночества!

— Ладно, только мы не договорили, — холодеет Зепар. — А я там приготовил…

— Может, потом? — чуть затаив дыхание, отзываюсь несмело.

— Не собираюсь я из тебя выколачивать правду! — уже чеканит Андрей и дверь содрогается от мощного удара. Вздрагиваю следом. От страха и слова сказать не могу. Напрягаюсь, представляю, как на меня сыплются беспощадные тумаки. По телу проносится такая волна испуга, что даже волосы шевелятся. Сердце точно в глотке бьётся. От волнения ладони увлажняются, по позвоночнику катится мерзкая капля ледяного пота. — Как скажешь, — огорошивает уже спокойствием Зепар и слышатся удаляющиеся шаги.

Неужели вот так просто сдаётся?

Уф… Впервые одерживаю негласную победу, только на долю секунды кажется, что в голосе Андрея помимо равнодушия скользнуло расстройство и даже мольба. Убираю подушку, медленно выуживаю все товары на постель. Некоторое время смотрю будто в прострации, толком не вникая в назначение покупок — голова занята другим. Интересно, что надзиратель приготовил?

Досадуя на собственную глупость, наспех убираю секс-игрушки обратно в коробку и прячу обратно под подушку. Несколько минут сжимая ручку, спорю с разумом, стоя у комнатной двери.

Всё же решаюсь и выхожу. Медленно ступаю по коридору, вслушиваясь в мнимую тишину. Из комнаты Андрея доносятся приглушенные голоса. Его чуть — усмехающийся, и женский — кокетливый и заигрывающий. Дверь приоткрыта, из узкой щели мелькают блики — словно быстро сменяющиеся кадры.

Мысль: Зепар чокнулся и болтает с девицей из телика, ускользает. «Экранный образ» слишком последовательно и чётко отзывается, да и голос уж больно смахивает на… Лизин. От удушливого приступа ревности становится плохо. Подступают мерзкие слёзы, губы дрожат. Чтобы не зареветь громко, стискиваю зубы. Уже заношу кулак для стука, но передумываю — одёргиваю руку. Заглядываю в комнату одним глазком. Полуголый Зепар вальяжно сидит на полу, прислонившись спиной к постели. Одна нога вытянута, другая согнута в колени, на ней рука. Второй держит бокал с вином. Улыбается уголком губ, бархатно шепчет: «Увидимся завтра», — глядя на включённый айпод перед ним. Рядом подрагивает огонёк высокой ароматизированной свечки-розочки, бросающей блики на ведро для льда с бутылкой игристого вина…

Дежавю! Воспоминания эпизодов бурной ночки льются нескончаемым потоком. Часто моргаю, прогоняя откровенные картинки.

«Целую», — слышится проникновенный ответ Лизы. Отшатываюсь, прикрывая рот ладонью. Пару тихих, но глубоких вдохов-выдохов… и отступаю в темноту коридора. Зепар говорил, что непостоянен. Удержать за штаны не смогу. Если мужчина или женщина решаются на измену — второй половинке, либо придётся с этим смириться, либо разорвать отношения. В нашем случае всё куда прозаичнее: я Андрею никто… К тому же предупреждена о его наклонностях и привычках.

В своей комнате теряю самообладание окончательно. Закрыв дверь, на ослабевающих ногах осиливаю несколько шагов и то, придерживаясь стены. Прислоняюсь спиной и съезжаю на пол. Сердцу так больно, что не хочется даже дышать. В груди огромная рана, края вывернуты и посыпаны солью. Жжёт, ноет…

Не имею на ревность права, но ничего с собой поделать не могу. Ненавижу Зепара! Его чёрствость! Блядство! Ненавижу в себе чувство, заставляющее подчиняться извергу! Хотеть его! Желание ему угодить, принадлежать, смирено ждать, когда обратит внимание и коснется… Рабская покорность, рабское обожание господина, рабская привязанность.

Сколько сижу и гляжу в никуда — не знаю, но на шум в коридоре, реагирую не сразу. Настойчивый стук вырывает из коматоза:

— Вит, пусти, — взывает с чувством Зепар. — Если не откроешь, — уже негромко рычит, — выломаю дверь.

— Уйди, — шепчу непослушными губами. Смахиваю слёзы, и утыкаюсь в ладони лицом.

— Я не шучу, — тихо рокочет Андрей. Молчит, шумно дышит, чуть дёргает за ручку. Прекращает. — Открой… — опять выдерживает паузу. — Ты мне… — осекается. Проходит несколько долгих секунд и добавляет мягко: — Нужна. Хочу тебя… — в голосе звучит неподдельная страсть. Ощущение «бальзам на душу», заставляет прислушаться. Поднять голову, ждать, затаив дыхание. — Ну же… — нетерпеливо тарабанит в дверь Зепар. — Перестань мучить обоих. Слышал, что приходила, — вновь окутывает пронзительной тишиной. — Не будь дурой, — ревёт зверем с угрозой: — Пусти!.. Вит…

Не успеваю оценить решительность Андрея, дверь с грохотом распахивается. От ужаса сердце ёкает в живот. Кишки скручиваются узлом, а сердце тем временем, подпрыгивает к горлу — на нём будто удавка стягивается. В голове нарастает гулкая пульсация. Испуганно шарахаюсь, но времени вскочить и бежать не то, что нет, я просто не могу — тело, как и мозг парализовано. Зепар, гневно сверкая демоническими глазами, в шаг оказывается рядом. Дышит точно разъярённый дракон, ещё не достаёт огня и дыма из носа и рта. Рывком поднимает на ноги и резко подхватывает на руки:

— Почему с тобой так сложно? — охрипло чеканит, опаляя жаром и вмиг отравляет зверским поцелуем. Терзает губы с такой ожесточённостью, что не сдерживаю стона. Боль, сладость, экстаз сливаются в одну дикую эмоцию — взрывное желание. Безумное, скотское, низкое. Судорожно вцепляюсь, будто Андрей — единственная ветка, спасающая от падения в пропасть. Отвечаю с остервенением, развратным пылом. Жмусь как можно крепче, извиваюсь будто змея. Пальцы тонут в густых волосах, которые стискиваю в кулаки.

Зепар бархатно рычит, ловко меня усаживает на себя — обвиваю руками и ногами, словно обручами бочку. Глаза не открыть, ведь несусь на экстремальных горках. С вскриком выдыхаю — Андрей грубовато припечатывает в стену. Рывком, озвученным глухим треском, сдирает с меня футболку и вновь дурманит поцелуем. Насильственными ласками выворачивает наизнанку. Трётся обнажённой грудью о мою. Уже стону на грани крика. Оголяет ягодицы, стискивает яростным хватом, упирается твёрдым, упругим возбуждением.

О, боже… Зепара трясёт, так же, как и меня — нас подхватывает один и тот же ураган. Тайфун невиданной мощи. Теряюсь в реальности, словно расщепляюсь на куски. Хочу до потери сознания, внутри пожар… ещё чуть-чуть, и он испепелит.

Меня вминает в мягкость, сверху наваливается приятная тяжесть. Едва понимаю, что мы уже на постели. Зепар не прекращая садистских ласк, умудряется раздеть меня и себя окончательно. Я же как присоска, не позволяю отстраниться ни на миг. Жаркие, липкие тела переплетаются. Мы упиваемся друг другом, насыщаемся страстью, утоляем животный голод плоти. Сливаемся без нежности. Все нервы напряжены, будто оголённые проводки, и каждый новый толчок заставляет их кончики искриться всё сильней. Ещё «запал» — и я сгорю…

О, да! Мощная искра бежит по нитке металла, стремится вверх синхронно с другой… Они встречаются… и бах!.. Взрыв, под стать фейерверку ослепляет. Меня пронзает, сотрясает — прогибаюсь в экстазе, кусаю губу, но всё равно кричу сквозь зубы:

— Андрюш…

Зепар с рыком нещадно входит как можно глубже, и содрогается, до жгучей боли сжимая мои ягодицы. Подаюсь к нему, принимаю дальше. Горячее во мне, как хорошо… Жарко пульсирует… Обвиваю торс Андрея ногами крепче, притягиваю руками-жгутами за шею, утыкаюсь в яростно вздымающуюся грудь. Теперь я чувствую, что полноценна… Изголодавшаяся раба под гнётом господина.

Чуть остужается пыл, возвращаюсь к реальности. Мы в комнате Зепара… Опять… Развить мысль не получается, всё внимание переходит на Андрея. Он приподнимается на руках, мучительно долго рассматривает меня, нежно дегустирует бесстыжим языком… чувственными губами. Блаженно мыча, отрывается. Ленно скатывается набок, увлекая меня за собой и крепко придерживая рукой:

— Спасибо, милая… — бубнит таким тоном, будто я ему пивка принесла, а он занят просмотром футбольного матча любимой команды.

Всё хорошее, трепещущее до этого момента, испаряется. Меня будто ледяной водой окатывают.

Спасибо?!.

Нагрубить не могу, как, пожалуй, и встать — реплика обездвиживает. Молча перевариваю обиду, в миллионный раз, заверяя, что больше соблазну не поддамся, но вскоре холодок вновь растаивает, как сосулька под нещадными лучами солнца — Андрей удивительно нежен, чуток, нетороплив. Опять принимается за ласки, только теперь неспешно. Наконец расслабляюсь — нет, меня не только боль и жесткость могут удовлетворить, а ещё радует: Зепар не только грубо умеет любить. Он фантастически хорошо! Убаюкивает поцелуями, усыпляет объятиями…