Глава 16

— Уверена, что нам не стоит пойти вместе? — с убийственный хладнокровием интересуется Зепар, как только выходим из лифта на тринадцатом этаже дома Антона Николаевича.

С минуту обдумываю, ведь сейчас знакомая квартира для меня едва ли не бермудский треугольник. Аномальная зона, где могут убить, где могут появиться призраки из прошлого, где может открыться правда, которую одновременно и жду, и уже не хочу знать. Отделяет лишь дверь и останавливает только сильно бьющееся сердце, каждым ударом приносящая всё больше сомнений. Смотря на Зепара, понимаю: если ступлю без него в квартиру Рыбакова — это будет предательство. Если же с Андреем — предам мужа. Выбор обязана сделать. Мысленно уже решила, и он, чёрт возьми, разнится с тем, который делаю ногами и разумом…

— Да, — неуверенно киваю. — Можешь в машине подождать, а можешь…

— Я понял, — грубо усмехается Андрей. — Можешь, вообще, не ждать.

— Да пошёл ты! — гневаюсь, ни с того, ни с чего. Бью его кулаком в грудь.

Зепар рывком притягивает к себе, долго сверлит угольными глазами, стискивая в объятиях:

— Вот и скажи, куда пойти? — тихо рокочет в губы. Подрагиваю от страха и возбуждения, уже не сводя взгляда с жёсткой линии рта. Шепчу:

— Куда хочешь… — осекаюсь. Жажду поцелуя, но понимаю, нельзя. Если за дверью ждёт Вадим, ему будет больно увидеть подобное или узнать, что я… Ужас! Так ведь он, скорее всего, знает о нас с Зепаром. Совесть подленько зудит. Раны в сердце кровоточат, расширяются и не заживают. Насилу вырываюсь из «стальных оков», одёргиваю пальто: — Если только не со мной.

— Тогда не посылай туда, куда не хочешь, чтобы шёл! — вновь отключает эмоции Андрей и прячет руки в карманы куртки.

— Мне пора. Не люблю опаздывать, — неуверенно приближаюсь к звонку. Зепар подходит к лифту, явно намереваясь уехать. Так больно в груди, точно душу кусками выдирают. Сдаюсь, оборачиваюсь, мнусь у двери, а приблизиться к Андрею, не решаюсь: — Это неудобно… — запинаюсь. — К тому же знать не знаю, сколько буду у Рыбакова. Пять минут, час, но… — перевожу дух, — может, здесь на площадке лестничной подождёшь, если не трудно?

Зепар становится нежнее, кивает и садится на ступени:

— Жду! Иди…

На дрожащих ногах поворачиваюсь, неверной рукой нажимаю звонок. Далёкий перелив вещает о гостях и через несколько мучительно долгих секунд слышатся тихие шаги. Обрываются возле двери, щёлкает замок:

— Вита, красавица, — расплывается в улыбке Антон Николаевич. Чуть заметно дёргается, уставляясь мимо меня. Поправляет рукава тёмно-серого костюма. — Андрей Влацлович, — нервно здоровается с Зепаром Рыбаков, но тотчас берёт себя в руки: — Чего же вы там, голубчик? — недоумевает сердечно. — Проходите, не стесняйтесь, — жестом приглашает. Я даже дышать забываю. Что происходит?

— Нет, — спасает положение Зепар. Ленно отмахивается: — Витке нужно с вами тет-а-тет пообщаться. Я тут подожду.

— Ох, — горестно вздыхает Рыбаков, глаза волнительно бегают. — Неудобно-то как. Может, в прихожей?

— Всё отлично! — отрезает суше Андрей. — Идите.

Антон Николаевич некоторое время мнётся с ноги на ногу, пропускает меня, ещё раз бросает затравленный взгляд на Зепара и затворяет дверь.

— Нехорошо получается… — бормочет за спиной.

Как иду — не помню. Двигаюсь точно в прострации, руки судорожно подрагивают. Сердце выдаёт такой лихой ритм, что от гулкого эха в голове, не слышу посторонних звуков. Останавливаюсь перед комнатой-кабинетом. Тянусь к ручке, но ни сил, ни желания попасть внутрь нет. Рыбаков чуть отстраняет.

— Как я испугался, — шепчет трепещущим голосом.

— Вы же не думали, что Зепар останется дома или в машине? — не знаю почему, ожесточаюсь. — К тому же Андрей — мой охранник. Пытается уберечь, от всяких неожиданных неожиданностей… — не удерживаюсь и ёрничаю: — Как, например, воскрешение мужа, или, возможно, нападение маньяка.

— Вит, деточка, — совсем понижает голос Рыбаков и метает взгляд на дверь в кабинет. — Сам в шоке. Знать не знал и чуть инфаркт не случился, когда Вадим ночью появился на пороге… — задыхается, краснеет. Ослабляет серебристый галстук в тонкую бардовую полоску, теребит ворот пурпурной сорочки. — Пошли, сама всё узнаешь.

Не давая прийти в себя, распахивает дверь. Не вижу ничего кроме мужчины в тёмно-синем джемпере, стоящего к окну лицом и прячущего руки в карманах джинсов. А ещё… зеленоватой ауре. Контуры расплываются, коридор до силуэта удлиняется и, когда Вадим оборачивается, кадр пропадает. Резко появляется, и вновь пропадает…