Глава 17

— Любимая, — из темноты вытягивает нежный шёпот мужа. — Любимая, очнись… — взывает с чувством.

Морщусь, еле разлепляю глаза, и только взгляд фокусируется на взволнованном лице Вадима, силюсь вырваться из его объятий.

— Тихо, тихо, — успокаивает осторожно муж. — Это я.

Усмиряюсь в его руках, неверующе касаюсь щеки, глаз, носа… губ. Слёзы прожигают дорожки, говорить не могу. Вадим коротко, сухо целует.

— Вот и хорошо. У нас времени мало, родная. Твой, — серьезнеет муж, с явным недовольством подбирая слово, — телохранитель ждёт.

Стыдливо прячу глаза. Вадим помогает сесть на кушетку удобнее. Берёт мою ладонь в свою. Бережно поглаживает.

— Придётся информацию на тебя вывалить быстро. Так что, слушай внимательно. Мне пришлось сымитировать автокатастрофу, чтобы спокойно вести расследование.

— Расследование? — глупо хлопаю ресницами.

— Искал маньяка, — поясняет терпеливо муж. — И не зря. Сейчас покажу всё, что собрал за это время. — Спешно встаёт и в два шага оказывается возле стола Антона Николаевича. Рыбаков сидит в кресле, напротив, с придурковатым видом. Не то улыбаясь, не то скалясь, но отстранённо, будто в другом мире.

— А как же Сергей? — призрачная надежда бьётся гулкими ударами сердца. К тому же брошенная фраза, не даёт полных деталей происшествия. Чёрт! Я с ходу не понимаю всех тонкостей замысла Вадима. Может, водитель тоже не погиб. Тайно снимает крохотную квартирку, мало появляется на людях… Но главное, живёт!

— Хорошая моя, — Ивакин оборачивается со скорбным видом. — Дело в том, что Сергей был наводчиком. Есть документы, доказывающие, что он работал на… одну организацию. Я поймал его с поличным. Сергей звонил нанимателю и говорил, где мы. Я обвинил его, между нами завязалась драка. Мне чудом удалось отбиться, но… — Вадим осекается, досадливо качает головой, — к сожалению, я его смертельно ранил. Вот тогда, наспех придумал план, как избавиться от умирающего, пропасть на время самому и из тени вести расследование. Самое сложное было сделать своему двойнику зубы, как у меня. Труп найти — не проблема. Морги завалены…

— За несколько часов? — недоумеваю — мозг не охватывает глобальности, масштабности и скорости проделанного.

— Чуть больше, — поправляет муж. — Дело в том, что застал его ещё в Питере. Из разговора помнил, что Сергей обещал на обратном пути устроить аварию… Тебе. На тот момент он не знал, что еду я.

— Почему ты не позвонил сразу?

— Потому что мы бы опять топтались на одном месте, а так… мне удалось почти невозможное. Держи, — Вадим протягивает тонюсенькую папку. — Это, к сожалению, всё, что я насобирал на Никитина и Зепара, — смотрит глаза в глаза. — И то… признаться, давно собирал, — заканчивает утихающим голосом.

Дрожащими руками, будто сомнамбула, открываю. Строчки прыгают, изо всех сил фокусируюсь.

— Вит, любимая, — муж присаживается рядом, ласково обнимает. — Знаю, как тебе сейчас нелегко… — запинается. — Твои отношения… — понуро шепчет Вадим с таким чувством, что затаиваю дыхания, прикусываю губу, ещё секунда и пролью слёзы. — Хочу, чтобы ты знала, — умолкает ненадолго. — Я не злюсь, не обижаюсь. Ревную, да, но понимаю… — снова висит щекотливая тишина. — Горе, стресс, одиночество, страх, крепкое плечо, море обаяния — и ты… подалась на сочувствие. К тому же ты ведь вдова. Никто не имеет права тебя осуждать. И если кто-то откроет рот, буду первым, кто встанет на защиту.

Горю от стыда, боли. Реву, вот только от чего? От чуткости мужа или, что сейчас ощущаю, как частичка за частичкой теряю связь с Зепаром? Это словно ампутация без наркоза. Разум отказывается верить, а ковыряться в правде — себе хуже встанет. Смахиваю слёзы:

— Прости, — выдавливаю онемевшими губами. — Вадим, прости меня.

— Ничего, — Ивакин поглаживает меня по волосам, целует в макушку. — Посмотри документы, попытайся вникнуть, а я буду кратко рассказывать. Уверен, ты поймёшь всю цепочку, а дальше… мы переживём все трудности и вновь будем вместе.

— Да, наверное, — сглатываю шумно.

— Точно! — заявляет безапелляционно Вадим. — Пережили смерть, что нам вновь начать жить?

Опускаю глаза в документы, силюсь вчитываться, но выходит плохо. Муж приходит на помощь. Спешно поясняет:

— Лет двадцать назад, ещё молодой Зепар объявился в Питере из ниоткуда. Вскоре появился первый слух, что якобы он — мальчик из трущоб… и так далее. Это можешь в любом тематическом журнале, газетёнке или в инете почитать. Как оказалось, большая часть информации — правда. Вот только имя бандита, приютившего Зепара — Никитин Александр Петрович, он же и окунул Влацловича в оккультные науки. Увлечение переросло в тайный бизнес, а для маскировки они открыли «охранное предприятие». На деле Никитин и Зепар обладали самым мощным оружием — информацией. Продавали, обменивались, шантажировали… Как же сложно на тебя такое вываливать! — тихо взывает муж, хватаясь за голову. — Так вот, — продолжает, чуть успокоившись. — Зепар обучился мощному дару — гипнозу. В раз окручивает жертв, заключает договор на охрану. Вроде всё ничего, и даже счета в норме, но вот по расторжению контрактов… Тонкая махинация, но оказывается, что фирмы, которыми владели клиенты агентства «Жизнь», либо становятся банкротами, либо продаются…

— Это ты прислал информацию об Андрее на «мыло»? — прозреваю, ожидающе глядя на мужа.

— Да… Большего скинуть не мог, — кривится Ивакин. — Боялся, что засекут пока будешь читать, а так, если и поймают, то с незначительным. Ты в растерянности, толком ничего не понимаешь — проще убедить Зепара и Александра, что ты не при делах.

— Понятно… Так это всё из-за нашего бизнеса? — изумляюсь, невидящими глазами изучая бумаги: много печатного текста, вырезки из статей.

— Не только, любимая. С нами, всё, куда сложнее. Дело в том, что не они завладевают бизнесами клиентов — к ним не подкопаться. Работают под заказ, хотя не забывают и о себе. Мы с тобой попали в их поле зрения ещё до момента, когда познакомились. Ты — из-за родителей… Да, да, да, — часто кивает Вадим, и заглядывая в папку, шумно пролистывает несколько страниц. — Вот здесь я, — тыкает пальцем, — и о них немного информации накопал, — опять смотрю в досье. С картинки улыбаются мама и папа, а ещё… я, лет восьми. — Так вот, — спешит муж, — они слыли странной парочкой. Замкнутой, живущей на отшибе, но если случалось горе какое в городке, всегда помогали.

— То есть? Как помогали? — недопонимаю.

— В этом-то и дело, — цокает Вадим. — Поговаривали, что они обладали паранормальными способностями. То ребёнка чуть ли ни с того света вытаскивают, беременную женщину спасают, когда она кровью истекает, а скорая всё не едет. Михаил, твой отец, — поправляется Вадим, — несколько раз драки останавливал, причём так, что драчуны больше не ссорились. Нескольких соседей от запоев кодировали…

— Мои родители были ведьмаками? — робко предполагаю.

— Как-то так… — разводит руками муж. — Но дело даже не в их способностях, а в том, что они хранили. Прошёл слух, что есть у них бесценные артефакты…

— Какие? — озадачиваюсь.

— Не знаю, — горестно вздыхает Ивакин, — но эта информация многих заинтересовала. За твоими родителями устроили настоящую охоту… Как и что не знаю, но только Александр их первым нашёл, — поглаживает по моей руке муж, словно заранее успокаивает. Шумно втягиваю воздух, в спину точно нож вонзают. — Прости, родная, — прижимая крепче, сочувствует Вадим. — Верю, больно такое услышать, но… они не пропали. Витуля, твои родители мертвы. Дело замяли за неимением улик. Тебя же нашли плутающей по лесу. Ты ничего не помнила. Тогда тебе повезло, ведь попадись ты Никитину или Зепару — душу бы вытрясли, а так, — не то радуется, не то сожалеет Вадим. — Тебя определили в детдом. Там-то Александр тебя и обнаружил. Представился близким знакомым. Втёрся в доверие. По выходу помогал, но предпринял попытку выудить из тебя информацию про тайник, а тут подвернулся я. За мной они тоже следили, ведь я уже тогда занимался оккультными науками, много путешествовал. В общем, видимо, поэтому они нам разрешили быть вместе. Надеялись, что в скором времени мои увлечения поспособствуют твоему прозрению, и ты начнёшь вспоминать, а Александр тут как тут. Правда, попыток достучаться до твоей памяти не упускали — смс-ки, письма, звонки…

— Но почему они столько лет ждали и только сейчас упорно насели? Зачем появился Зепар… — ошарашено трясу головой, еле сдерживая новую порцию подступающих слёз.

— Последняя моя поездка… Помнишь? В Гатчину?

Неопределенно киваю, вспоминая недельную командировку, когда по возвращению, у мужа были многочисленные кровоподтеки, царапины.

— Изучая подземные ходы, мы обнаружили хранилище одного из заброшенных зданий. Несколько документов, где и нашёл информацию о твоих родителях. Кусок скрижали, где говорилось о «неких» артефактах и пару безделушек — ключ и зеркальце, которое подарил незадолго до… — вновь осекается муж. — Моей смерти…

Опускаю глаза:

— Я его разбила, — шепчу стыдливо. — Прости…

— Глупенькая, — Вадим чмокает меня в висок. — Какая ерунда! Хотя находка этой ерунды, стала причиной дальнейшего, — добавляет многозначительно. — На нас тогда напали…

— А об этом почему не рассказал?

— Не хотел пугать. Не знал, к чему приведёт такая неосмотрительность. Но вскоре появился Зепар. Он — тяжёлая артиллерия. Никитин его специально навязал в охранники, а Андрей умеючи взял тебя в оборот…

— Хочешь сказать, что меня гипнотизировали?

— Да! — безапелляционно заявляет муж. — То есть не всегда, но раз Зепар ещё с тобой, ты жива… Вероятно, твоя память ему не по зубам! — с толикой восхищения протягивает Вадим. — Вон сколько сопротивляется воздействию…

— Вадим, боже мой! Стой! — откладываю папку, встаю. Мерею кабинет шагами. — Ты знал, что они мне вскрывают мозг и позволил?.. — еле нахожу слова.

— Что я мог против таких сил? — искреннее недоумевает Ивакин. — Всё, что придумал, умереть и довершить расследование без хвоста и надзора. Восхищаюсь тобой, любимая, — оказывается рядом, обнимает, целует в лоб. Меня трясёт, мутит, порываюсь вырваться. Муж отпускает с явным нежеланием. Подхожу к столу. Наливаю из графина воды, осушаю стакан. — Вит, пойми, если бы я этого не сделал, нас бы двоих окрутили. А так, ты держалась молодцом. За это время я успел кое-что раздобыть. Правда, — вновь разводит руками, — с этим в полицию не пойдёшь — засмеют. Веских доказательств нет, только домыслы, логические цепочки. Да и предъявить в лицо Зепару и Александру толком нечего. Брось подобные обвинения без явных аргументов, окажешься величайшим глупцом.

— И что предлагаешь? — оглядываюсь. Вадим чуть растерян, топчется будто не находит себе места.

— Есть два варианта. Первый — опасный… Говорю сразу, я не могу тобой так рисковать…

— Какой? — грубею, но сейчас не до нежностей. Слишком больно… везде…

— Поймать бандитов с поличным, когда попытаются открыть тайник… А второй, проще, — спешно добавляет, — мы можем сбежать… — с надеждой бросает Вадим и идёт ко мне. Берёт ладони в свои, жарко целует поочередно. — Говори всем, что больше ничего не помнишь…

— Сбежать? Куда?! — отступаю, и нервно вскидываю руку. — Как мои родители?

Муж заметно сдаётся, глаза взволнованно бегают.

— Другого не дано. Я согласен скрываться хоть всю жизнь. Лишь бы с тобой, — тараторит с чувством. — Уже понял бессмысленность обезоружить преступников. Просчитывал ходы наперёд, но ничего… Мы будто слепые котята в жилище чутких, кровожадных волков. Бежать — единственно верный шаг, — заканчивает умирающим голосом, перейдя на шёпот.

— Тогда нас ожидает участь моих родителей, — бросаю взгляд на настенные часы. Уже почти час проходит — стандартное время приёма заканчивается. — Нет! — решительно отрезаю. — Я устала от всего этого бреда. Хочу покончить с маньяком раз и навсегда. Каков второй план?

— Заманить в ловушку, — нехотя отзывается муж. Ощущение лёгкого дежавю заставляет скривиться. Ивакин без особого энтузиазма жуёт слова: — Наспех организую в старом заброшенном доме. Придумаю тайник, — бубнит монотонно, — подполом отрою яму, запихну туда что-нибудь. Тебе придётся рассказать небылицу-воспоминание. Якобы вспомнила, где запрятано «нечто». Зепар и Александр соберутся туда…

— Но, — встревает в разговор Антон Николаевич, о котором даже на время забываю, — если обнаружится, что Вита обманывает, а это случится…

— Случится в момент, — поясняет Вадим, — когда Никитин и Зепар будут откапывать тайник.

— Вот именно! — возмущается Рыбаков. — Разозлятся и могут её убить!

Опять дежавю! Как же разговоры похожи друг на друга?!. Вот бы не сбиться с мысли, кто и что рассказывает.

— Поэтому и говорю, — жарко бросает Ивакин. — Не хочу этого варианта. Не уверен, что мы с полицией не опоздаем. Так рисковать не могу…

— Мне нужно время, — шепчу больше для себя. — Сегодня, завтра всё обдумаю, взвешу…

— Вит, не уверен, что у нас есть время, — печалится Вадим и тоже метает взгляд на часы. — Если Зепар будет копошиться у тебя «в голове» сегодня и узнает о нашей встрече… Даже боюсь представить, что он с тобой сделает.

— День, один день… — мямлю в никуда. — Всё равно в голове такой бардак, что сама разобраться не могу: кто враг, кто друг. Прочитает — добро пожаловать в мир хаоса, будем вместе сходить с ума. Не осилит — мне на руку. Завтра жди, свяжусь через Антона Николаевича, либо через Костика.

Прижимаюсь к мужу, вдыхаю родной запах, силюсь воспламенить чувства, которые раньше испытывала к Вадиму, и в отчаянье понимаю: не могу… Он чужой. Не побуждает прижаться ближе, мечтать о ласках, не даёт тепла, жара.

Вот и ответ на вопрос о рабском повиновении…

Меня обольстил профессиональный мошенник-гипнотизёр. Смешно ли? Было бы… Если бы не было так грустно. Зепар прав, я ему «очень» дорога!

Муж целует, но склизкий, чавкающий чмок не вызывает ничего кроме лёгкого отвращения и дружеского ответа. Какой ужас! Андрей отравил мой мозг, подгадил чувства, осквернил душу, выдрал сердце. Поработил! Жить без него… смогу ли?

На выходе из комнаты оборачиваюсь:

— Кстати, они как-то говорили о женщине… — в ожидании уставляюсь на мужа. Вадим отводит глаза, на лице мелькает сомнение. — Вадим, — протягиваю строго.

— Вит, у Зепара столько женщин, что сам чёрт ногу сломит. Хотя, если он об… — осекается, явственно что-то обдумывает. — Если я правильно думаю, мне жаль, но это… Оксана, — Ивакин склоняется над столом. Скоро копается в стопке с другими документами. Выуживает конверт. Стремительно подходит ко мне и протягивает. — Получил от наёмного работника совсем недавно.

Отстранённо киваю, дрожащими руками забираю и отворачиваюсь. Шагая по коридору, открываю конверт. Фотографии. На первой рядом с Зепаром стоит Оксана, игриво улыбается. На второй, она уже его обнимает за шею. Андрей придерживает её в объятиях, но не выглядит счастливым или улыбчивым, скорее напряженным и даже недовольным. На третьей они целуются… пальцы слабеют — фотки и конверт медленно летят на пол. Иду не оборачиваясь. Пора домой…

Перед выходом, привожу себя в порядок. Поправляю волосы, одёргиваю пальто, которое так и не сняла, пощипываю кожу на щеках, чтобы бледность прошла, натягиваю милую улыбку, и Антон Николаевич открывает дверь.

— Спасибо! — щебечу непринужденно, идя по предбаннику. — Если что, завтра или послезавтра, опять заскочу.

Рыбаков рассеянно кивает. Настоятельным жестом показываю: говорите! Антон Николаевич спешно отвечает:

— Конечно, конечно, Витуля, — распахивает входную дверь, я выхожу.

— До свидания!

— До свидания, — эхом отзывается Рыбаков и кивает Зепару: — Андрей!..

— Да, — частыми, едва заметными кивками отзывает Влацлович, с некоторой отстранённостью, — до встречи!