Глава 18

Чмокаю Николаевича в щёку и поворачиваюсь к Андрею. За спиной с щелчком закрывается дверь. Вся сила, до этого момента помогающая идти, испаряется. Робею, слов не нахожу. Вот и осталась наедине с демоном из моих снов. Мучительно долго смотрю на своего истязателя, но не вижу в нём монстра, которого мечтала бы увидеть. Наоборот, сердечко ускоряется — бьётся часто-часто, в груди расползается омерзительное тепло — чувство… жалости. Именно жалости!

Сомнения в предательстве Андрея улетучиваются. Зепар ждёт, как верный пёс! Подпирает стену, не подходит, буравит бездонными глазами, чернее нефти. Задумчиво, проникновенно, томно. Интересно, гипнотизирует? Пытается считать мысли? «Ну же, читай!» — кричу про себя. — «Признайся, что тварь! Уверь меня, молю! Хочу тебя ненавидеть ещё больше!»

— Идём? — спокойно кивает на лифт Андрей. Подходит и нажимает кнопку вызова.

Кабинка гудит.

Мы молчим…

Створки распахиваются, входим… Зепар нажимает кнопку с цифрой один и лифт начинает ход. Как себя вести? Если буду шарахаться — поймёт, что что-то не так и тогда не миновать беды. Ластиться? Тоже вызвать подозрение. Нужно, как обычно… Вот только это как? Если всё было навязано, то, что было моим? Как понять, воздействует Андрей на меня или нет?

Точно в подтверждение, ловлю пристальный взгляд — начинаю дрожать, тело против воли тянется навстречу к Зепару. Он словно ощущает свою власть, ступает ближе, берёт в кольцо рук. Прижимает к стенке лифта и нежно смакует мои губы. Медленно, опьяняюще, чувственно. Здравомыслие отключается, будто вкачивают наркотика. В ногах слабость, едва держусь, чтобы не упасть, обвиваю руками шею… Но Андрей отрывается, недолго гипнотизирует малахитовыми глазами, — в них мелькает грусть, сожаление, разочарование, — и так не проронив ни слова, отступает. Я в полной растерянности.

Всё запутывается сильнее.

Кому верить? Антон Николаевич, Костик, Вадим с его вниманием, участливостью, странной смертью и не менее странным воскрешением — одна сторона медали. Другая — Зепар, Александр…

Да, услышала веские доводы мужа, а Никитина — нет. Спрашивать в лоб — не выход, остаётся только чутьё. Довериться интуиции? Но у меня и её нет. Воздействие Зепара сильно, может подавить, навязать своё и тогда в ловушку загоню сама себя.

Размышляю всю дорогу домой, прислушиваюсь к ощущениям. Знать бы какие ложные, а какие мои…

На автомате принимаю душ, под пристальным взглядом Зепара кушаю, хотя и кусок в горле не лезет. От затяжного безмолвия на шее, будто удавка стягивается, нутро сводит в тугой комок, мозг не справляется с обрушившейся информацией.

Беспощадный мрак глаз Андрея пронизывает — вопросов столько, что пока не нашла ответы хоть на один, рта не открою. Если запереться в спальне, как делала несколько раз до этого, то не должна выделиться поступком. Иду, ложусь в постель, но сон не идёт. Мне больно, не только душевно, но и телесно. Я не просто изнываю. Каторга на каменоломне, с нескончаемыми избиениями, сейчас бы показалась меньшей участью для тела, нежели то, что испытываю, скучая по ласкам Зепара.

Андрей твердил: не ищи врага там, где его нет, и несколько раз как на маньяка намекал на мужа; злился, когда огрызалась и отметала бредовую идею. В противовес Вадим собрал массу косвенных фактов вины Зепара и Александра… Даже не фактов, а скорее предположений в злом умысле. Правда, очень показательных… Вот только я не в том положении, чтобы верить кому-то однозначно. К тому же Андрей и Александр на столь решительные меры, как Вадим, не шли. Да и уж больно Никитин реально сокрушался из-за отношений с Зепаром. Недовольство такое явное и неподдельное, что обвинить во лжи или подлоге — даже язык не повернётся. Если бы было запланировано совместно с Андреем, вряд ли бы Александр так переживал. Как говорится: хороши любые методы, главное, результат.

Если спросить в лоб, возможно, смогут оправдаться… Но я ограничена рамками: учини допрос Зепару с Никитиным, выдам мужа, Костика и Рыбакова. Нужен другой подход. Женский, хитрый, коварный… чуть примитивный. Чёрт! На какой способна в данной ситуации. Кинуть наживку, и подождать клюнет ли рыбка. Начать издалека — поиграть чувствами, за них зацепится, глядишь, чего и выяснится. Затравка есть, по крайней мере, обещала её дать — рассказать о себе…

Кстати, а почему Зепар не идёт сам? Последний раз так вломился, что дверь теперь только прикрывается, но не запирается: замок крепкий был — он остался, но место, куда входил язычок защёлки, вынесен напрочь.

Нет, я понимаю, что моё желание принадлежать извергу, не более, чем работа гипноза, но всё же. Пока справиться с такой пыткой не могу. Я хочу чувствовать жар, испепеляющее желание. Принадлежать Зепару, пока есть время…

Сажусь на постели, вслушиваюсь в мнимую тишину. Уже некоторое время мерещатся глухие удары, тихие, но резкие выдохи-стоны. Очень похоже на…

Андрей в комнате-тренировочном зале?.. Упражняется…

Медленно встаю. Поправляю тоненькие лямки лёгкого кружевного чёрного пеньюара. Чуть ёжусь и на цыпочках иду на звуки.

Около некогда излюбленного зала мужа останавливаюсь. Дверь закрыта. Изнутри доносятся быстрее удары, шумное пыхтение. Робко открываю без стука и замираю на пороге не в силах ступить. Неяркое освещение ночника, играет огненными всполохами на взмокшем Зепаре. Волосы растрепаны. Полуобнажённое тело блестит, крупные капли усевают плечи, спину, торс… Босые ступни оставляют следы. С грациозностью и скоростью снежного барса Андрей месит оголёнными кулаками вымазанную багровым стену. Каждый новый удар оставляет очередные кляксы-разводы. Непроизвольно шагаю в зал. Сердце едва не разрывается на части. Костяшки Зепара в крови!

— Решил стены разукрасить? — выдаю своё присутствие несмело, но голос звучит рвано.

Зепар даже не приостанавливается — колотит стену, будто адская, бесчувственная машина.

— Как насчёт разгадок шарад? — чуть повышаю тон.

Андрей с удвоенной силой и скоростью наносит удары в стену, но каждый из них, словно попадает мне в душу. В груди ноет — сотрясаюсь от жалости и ужаса.

— Ты… надеюсь, быстро? — наконец, решаюсь озвучить позорные крики, учинённые в офисе и так заинтересовавшие Зепара. Андрей неумолим — с непроницаемым лицом лупит стену и даже не морщится, когда кулаки врезаются в твердь, оставляя новые бурые пятна.

— Я… буду скучать, — озвучиваю ещё одну реплику.

Впервые вижу реакцию — Зепар чуть замедляет темп. Преисполняюсь силой:

— Едешь… только в офис?

Андрей двигается совсем медленно, удары слабеют. Радуюсь, но в голове пустота. Прикусив губу, вспоминаю, что ещё нагородила.

— Собираешься… — с хрипом шумно выдыхает Зепар. Невольно подаюсь ближе, но запинаюсь на ответе:

— …встретиться с… Лизой?..

Андрей упирается руками и лбом в стену, грудь ходит яростно.

Молчу, жду.

— Мне… — вновь подсказывает Зепар.

— …плохо без тебя, — выдавливаю стыдливо, ведь дальше помню. То самое пресловутое, сердечное, что не решаюсь сказать уже давно. — Я тебя… — собираюсь мыслями, силами. — Чёрт! — едва не задаюсь рыданиями. Задыхаюсь: — Сложно разобраться, что больше: ненавижу я тебя или… люблю, — шепчу упавшим голосом, утыкаясь глазами в пол.

— Нет, — нарушает молчание Андрей, отлепляясь от стены. — Я не встречался с Лизой вживую, только по скайпу. Да, собираюсь только к себе. И, я тоже… — продолжает с секундной паузой, а я с замиранием сердца жду расшифровки ответа, ведь именно этими фразами огорошил в коридоре Зепар и скрылся на нескончаемо долгих четыре часа. — Испытываю к тебе «нечто», чему пока не могу найти ни названия, ни объяснения.

— Почему? — осмеливаюсь поднять голову. Недоуменно качаю головой: — Неужели тебе так же сложно?

— Нет, милая, — отрезает грубовато и, наконец, поворачивается ко мне Андрей: — Мне хуже. — На лице столько муки, страдания и боли, что не сдерживаюсь — подхожу вплотную. В глазах цвета сочной травы мелькает надежда.

— Чем? Поделись… — почти молю, но Зепара точно подменяют. Вновь холодеет:

— А, — протягивает с издёвкой, — пришла в моей душе покопаться?

— Андрюш, перестань…

— Не я должен говорить, а ты… — недовольно рычит. — Я ничего не обещал, ты обещала. Я лишь дал тебе время и даже не приближался. Сама пришла… — зло сверлит взглядом уже полным бездны. Обхватываю себя за плечи, ведь от ледяной ненависти Андрея, меня пробивает озноб.

— Да! Сама… Потому, что заставляешь. Потому, что уже не принадлежу себе. Одному Богу и тебе, пожалуй, известно, что ты со мной сделал, но я твоя… Даже вопреки здравому смыслу. Хочешь узнать о видениях? Думаешь, они помогут найти маньяка? Тогда если исходить из предположений, основанных на глюках, маньяк — ты!

Мрак в глазах Зепара меняется на папоротниковый цвет. Андрей прищуривается.

— Я вижу вокруг некоторых людей дымку-ауру, — от волнения подрагивает мой голос. — У кого-то зеленоватая, у кого-то красная, а у Александра даже серебристая, словно ангельская ореола. Ещё есть один, особенный. Ты!.. — умолкаю на миг, жду хоть какой-то реакции, но Зепар непрошибаемый. — Твои глаза. Они то и дело меняются — от зелени всех оттенков, глядя в которые таю точно масло, до бездонно-чёрных во всю глазницу, от которых по телу дрожь, во рту сухость. Гипнотические… демонические… — Смотрю в упор на Андрея. Зепар как ни в чём не бывало кивает, разминает окровавленные руки — сжимает, разжимает кулаки. — Ну что? — не выдерживаю молчания. — Понял, кто маньяк?..

— Как часто и как давно?

— Каждый день, с тех пор, как перестала пить таблетки, — нетерпеливо поясняю.

— Ерунда! — отмахивается с лёгкость. — Не понимаю, почему скрыла. Это не страшно, пустяково. Людям и не такое мерещится…

— Тебя не удивляет? — озадачиваюсь в свою очередь. — Может, потому что скрываешь много?.. Например, что способности, которые заглушаю с детства, передались от родителей! Какие мелочи… Боже, о чём я? — театрально распахиваю глаза шире и хлопаю ресницами. — Ты же знаешь о моих родителях больше меня. Просто опять умолчал: они были непростыми людьми…

Андрей так резко оказывается рядом, что слова застревают в горле:

— А кем? — ставит вопросом в тупик.

— Ведьмаками, Андрюшечка… — бросаю с укором. — Ой, только не говори, что не знал?! Не лги!

— Даже не подумаю. Знал! — огорошивает просто. — Но пытался тебя не травмировать ещё больше. А вот откуда узнала ты…

— Память, милый… Она, правда, возвращается, — добавлю уже с грустью. Мысленно взываю к истине: «Так кто ты, Зепар Андрей Влацлович? Зло? Добро?»

— Тебе пора в свою постельку, погрустить о муже, — отрезает Андрей и неспешно идёт к стене. — Мне надо ещё потренироваться… — начинает стучать по поверхности: ускоряясь, усиливая удар. Едва остывшее тело, вновь горячеет. Мускулы рук, спины перетекают под кожей, приковывая взгляд. Я не ослышалась? Погрустить о муже? Вскипаю против воли.

— Бесчувственный кретин! — подскакиваю к Зепару. Он оборачивается так стремительно, что первый мой удар приходится ему не в спину, а уже в грудь. — Скотина! — выплевываю злость, колочу кулаками. — Сволочь! Наглец! — едва не задыхаюсь гневом, но ярость быстро проходит — Андрей безэмоционален. Даже не пытается увернуться — стоит будто каменная гора. — Ненавижу тебя!.. — затихает собственный голос. — Ненавижу… — летит всхлипом. — Зачем ты так со мной? — уже взываю к правде и молю: — Что я сделала тебе?..

Андрей переводит взгляд на мои губы, опять на глаза… на губы. От недвусмысленности жар растекается в каждую клеточку тела. Сердце бьётся в диком, прерывистом ритме.

— Я потный, липкий, вонючий, окровавленный и злой… — мрачно предостерегает Зепар и медленно склоняется, околдовывая интимно-проникновенной хрипотцой. Чуть закидываю голову в томительном ожидании — лицоопаляет жаркое, рваное дыхание.

— Мой любимый набор, — шепчу в тон уже под властью чар. Что творю, не понимаю, но шанса опередить себя не даю. «Крышу срывает» — остервенело впиваюсь, точно присоска. Андрей с бархатным стоном, рывком усаживает на себя. Льну к разгоряченному телу. Оторваться не позволяю — обвиваю ногами, руками. Не зная, как выразить словами все сомнения в душе, подчиняюсь стуку сердца и рвусь доказать чувства телом… Выплёскиваю похоть, бушующую девятым валом. Глотаю с диким запалом новую порцию яда изо рта Андрея. Да мне плевать, «сижу» на нём давно и сейчас у меня ломка — хочу дозу. Хоть капельку… И было бы за счастье, если бы смертельную… Стоны срываются под напором нетерпеливых, требовательных поцелуев… Спиной ощущаю прохладную твердь — уже прижата к стене.

— Проси меня… — сурово чеканит, не позволяя вновь вонзиться в губы. Прижимает к стене и с жестокостью в охрипшем голосе, цинизмом во взгляде, подкрепляет слова беспощадными ласками. — Моли! — почти ревёт зверем.

— Возьми меня, — уверенно шепчу, дрожа от возбуждения. Больше не сопротивляюсь глупому животному инстинкту. Первобытному, низкому… Слаба, и который раз убеждаться в этом с болью смысла нет. Принять как должное, подчиниться воли господина — пусть любит, как пожелает. Безумный блеск во мгле глаз Зепара меняется на победный. Судорожно хватаю за волосы Андрея, сжимаю в кулаках, прогибаюсь, стону: — Хочу тебя, а не Вадима… — будь проклята такое существование, но не принадлежать Зепару не могу. Простой фразой укрепляю его власть надо мной: — Тебя… — твержу, точно заклинание, но губительный поцелуй не даёт договорить — обрушивается на саднящие, припухшие губы с яростью цунами. Долгий, затяжной, мучительно-похотливый. Андрей будто высасывает остатки жизни, упивается крахом, порабощает на века, и я… согласна. Отдаюсь… Кто знает, когда он… век мой… закончится. Что если завтра?..

О, как же благодарна изуверу. Дрожа, как я, овладевает мной на месте. Без лишней нежности, жгучих пыток. Словно голодный тигр, загнавший жертву. Рывком… резким толчком… Распластав по окровавленной стене. Любовью акт не назовёшь, но, видимо, как чувствуем, так и совершаем. Стремительно, первобытно, жарко… Вскрикиваю от каждого движения.

Почему не затыкает? Не хочу себя слышать — ненавистна себе за предательство мужа. Ведь теперь предаю, зная, на что иду. Оправданий нет больше. Стараюсь прильнуть с поцелуем, но Зепар хладнокровно пригвождает рукой за шею и, глядя глаза в глаза, продолжает дерзкое слияние:

— Громче! — требует ожесточаясь. — Стони, кричи… — беснуясь, хрипит, едва касаясь моих губ своими. — Пусть все смертные, а с ними и мертвецы, в Аду, Раю и на Земле слышат, что ты моя.

Боже! Какой бред! О чём Андрей?!.

Мысли ускользают. В Зепара точно демон вселяется — овладевает мной по-звериному, будто ублажает своё изголодавшееся эго, а о моём не заботится. Берёт с грубой яростью, со сладостным упоением. Против воли вскрикиваю сильнее, отбиться не пытаюсь — мне нравится. Он прав! Его!.. Вся. «От» и «до…»

— Кричи: «Зепар!» — повелевает — ускоряющимися толчками подводит к дикому оргазму.

— Андрюш… — срывается стон, уже едва не теряю сознание. Вот-вот воспарю к Эвересту. Ничего не вижу, плохо слышу… и, черт возьми, ничего не соображаю. — Зепар! — точно заведённая, всхлипываю из последних сил с нарастанием. — Зепар!..

Андрей свирепеет, мнёт ягодицы, грудь, рывком вдалбливает в стену и с рычанием содрогается. О, боже!.. Вот экстаз…

Нет, н-е-е-ет… Дрожу от бушующей страсти — наказание своё получаю с лихвой. Зепар во мне, балдеет, чуть притирается, выплёскивая остатки желания. Уткнувшись в мою шею, дышит шумно, часто, но я-то голод до конца не утолила. Добралась до пика и так же мощно опустилась без покорения вершины.

Хочу ещё…

Продолжения…

Губы саднят, горят — им тоже катастрофически мало достаётся внимания. От безысходности сильно прикусываю нижнюю — может, хоть отвлекусь на эту боль и притуплю отвлекающую пульсацию внутри. Сжимаю ногами торс Андрея крепче, покачиваюсь неспешно. Зепар отрывается от меня с явной усталостью:

— Что, милая, — не скрывает сарказма. — Не удовлетворена?

Пристыжено часто киваю, наслаждаясь чуть смягчённым возбуждением Андрея. Приятные ощущения, не такие резкие и острые, но очень ощутимо нежные и даже немного вибрирующие.

— Почти так же сегодня чувствовал я, — насмехается Зепар, дерзко поглаживая мои ягодицы, бёдра.

— Мстишь? — выдавливаю непослушными губами, непроизвольно подставляясь под наглые ласки Андрея.

— Нет, но накажу, — отрезает просто, подтягивая свободной рукой брюки. — Чтобы рецидивов не случалось.

Удерживая на себе, идёт на выход.

— Ты куда? — успеваю возмутиться и только.

Зепар самоуверенно хмыкает, и бодро шагает по коридору:

— Принять душ, перекусить, а между важными делами, тебя поистязать. Мне понравилось, как стонешь в полный голос…

— Маньяк! — стыдливо хлопаю глазами. — Там же везде камеры, — запоздало шепчу, когда Андрей заходит в ванну. Включает душ, ставит меня на пол. Самостоятельное стояние даётся с трудом, ведь ноги подкашиваются, коленки трясутся, в теле слабость. Зепар шустро стягивает спортивные брюки. Вау! Да он без плавок! Бесстыжий нахал. Но так эротично, что аж краска к щекам густо приливает. Андрей рывком снимает с меня пеньюар и усмехается:

— Нравится меня разглядывать?

— Да, — стыдливо отвожу глаза, но Зепар вынуждает опять посмотреть — резко за подбородок поворачивает к себе:

— Смотри, мне это тоже нравится.

— Откуда столько шрамов? — робко интересуюсь, даже не мечтая, что расскажет.

— От прежней жизни.

— Что означает этот… — касаюсь клейма, обвожу пальцем.

— Принадлежность к определенной… группировке, касте, сословию… Сложно объяснить, — отзывает неопределенно.

— Выжигали?..

Зепар молчит, несмело предполагаю:

— Ты отверженный?

Андрей суровеет, в глазах недобрый блеск:

— Дела давнишние, не хочу об этом…

Быстро, но коротко киваю, опускаю глаза и опять краснею — возбуждение Зепара не ослабло.

— Можешь подержаться, — тихо рокочет голос над ухом, — если хочешь…

Вскидываю голову:

— Вульгарно, грубо… — затыкаюсь. Андрей хватает за руку и понуждает коснуться себя. Управляет ладонью, чуть сдавливая, отпуская:

— Ласкай, — командует незлобиво, но с напором. Сдаюсь. Взгляда не отвожу, изучаю пальцами. Отвращения не испытываю, скорее, наоборот, ещё больше возбуждаюсь. Видеть, как учащается дыхание Зепара, чувствовать, как напрягается, твердеет, увеличивается его возбуждение, весьма занимательно и интригующе. Андрей останавливает, схватив за запястье. Прокручивает меня словно в танце, опаляя дыханием шею. Томно прижимается к спине и прикусывает мочку уха:

— Давай-ка, душ примем, — шелестит бархатно. Непроизвольно выгибаюсь, за что поощряюсь лёгких шлепком: — Уж поверь, так я тебя тоже возьму… Опять молить будешь, чтобы кончал быстрее и стонать, что моя…

Не знаю, есть ли у стыда предел, но мой ещё не достигнут. Опять лицо горит, глаза поднять не могу. Андрей подталкивает к душу. Вспоминаю об окровавленных костяшках Зепара:

— Андрюш, — оборачиваюсь с тревогой, — может сначала тебе руки обработать?

— После душа. А сейчас пусть смоется, что подсохло, — бросает шёпотом сводящим с ума и подмигивает: — Решила в медсестру поиграть?

— Что за чушь?!. — морщусь. — Просто щипать в воде будет… — осекаюсь. Зепар ступает следом и закрывает дверцу кабинки:

— Вот и сделай так, — нежно притягивает, — чтобы не чувствовал боли.

Вот, что значит, мастер убеждать. Уговорил! Льну с жаром. Страстно целую, но Андрей — змий искуситель, не позволяет действовать более откровенно и пылко. Только ощущаю: дрожит сильнее и впивается с большим требованием, — готовлюсь приступить к ублажению его плоти, как Зепар обрывает мои ласки и сам приступает к мучению, только уже меня. Неспешно поглаживает, натирает мылом, смывает пену, дегустирует губы языком, и я вновь в ядовитом угаре подчиняюсь всем указаниям господина…