Глава 19

Наутро хожу словно в коматозе — только проснувшись, хочу умереть от стыда. Тело уже болезненно не томится — заполучив желаемое, умолкает. Подлое сердечко предательски очень тихо постукивает, видимо так, чтобы не заглушить протрезвевший глас разума. Зато разум, пользуясь свободой слова — никто не затыкает, — наслаждается полученным всевластием: громко и нудно гудит, обвиняя чуть ли ни во всех смертных грехах.

Еле отбиваюсь, оправдываюсь перед собой, но правда остаётся правдой: я — сука, изменяющая мужу; плюющая, что господин моего тела, сердца и души, возможно, маньяк, желающий заполучить всего лишь артефакты из тайника родителей и в довесок — мой бизнес. Миленькая перспективка… Сама подставляю шею под эшафот, не забывая перед смертью отдать ключик от сейфа, где хранится всё необходимое. Смешного маловато.

Наскоро завтракаем и едем на работу. Андрей не мешается, занят своими делами, на меня почти не смотрит. Я же нет-нет, да и поглядываю на него. Его руки: вчера — избытые в кровь, сейчас почти зажили. Ссадин не видно — большей частью багровая корочка уже отвалилась. Спросить не решаюсь — да и что вменить? Быструю регенерацию, которой, как оказалось, сама страдаю?

Кхм… В остальном, Зепар такой же, как и обычно — ничем не выделяется. Спокоен, расслаблен, невозмутим. Либо хороший актёр, либо не маньяк. Разве можно так искусно прикидываться кем-то другим? Хотелось бы верить, что нет…

Успеваю переварить полученную информацию от Вадима и наложить на имеющуюся. Мысленно разделяю картинку перед глазами на две части. Доводы Вадима, Костика, Рыбакова, а противовес — примерные аргументы Андрея, Александра…

Муж утверждает: преступники вынашивают коварный план давно. Они, вероятнее всего, убили и моих родителей. Говорит логично, последовательно, подтверждает какими-никакими документами. В первый же миг — хочется порвать Зепара на клочки. Хорошо, что не поддаюсь импульсивности. Взвесить все «за» и «против» — очень правильное решение. Рассудить, остудить пыл и уже со спокойной головой действовать. Точка зрения одной из сторон — не есть доказательство вины другой. К тому же толком посмотреть всё, что он накопал Вадим на Зепара и Никитина, не успела, да и как за единственный час? Верить Ивакину на слово, не в том состоянии и положении, — не каждый день воскресают мужья и озадачивают сногсшибательной информацией о любовнике жены. М-да, щекотливая ситуация. Со смертью Вадима тоже запутано. Появление — удивительно совпадает с устроенной ловушкой для маньяка. К тому же сам утаивал, и про маму с папой, и про находки.

Как говорится «у каждого рыльце в пуху…»

С Зепаром непросто — скрывает много, недоговаривает ещё больше. Женщины… Розарий — не меньше! От ревности, едва не ломаю карандаш. Прикусываю губу, бросаю взгляд на Андрея — расслаблен, откинувшись на спинку кресла, болтает по телефону. Но измену не предъявишь — предупреждал, что полигамные отношения его устраивают. Но я другая! Прощать походы на сторону не собираюсь. Безумно возмущает и напрягает, что одним из «цветочков» оказывается Оксана. Подозрительно. Очень. Чёрт! Что, если Андрей работает по её указке? Она наняла его, чтобы завладеть моим бизнесом. Зепар меня гипнозом заставит переписать на Лучкову всё имущество или продать почти за бесценок, как в свой время Дегтерёв мне офис…

О, боже! Секунду в голове точно водоворот. В своё время я всё гадала, с чего Дмитрий Бенедиктович согласился на продажу. Ужас! Лучкова — главная злодейка?.. Кхм, но тогда почему, если она замешена, а Зепар на её стороне, Вадим советовал именно её принять на работу? Хотел держать врага ближе? Как вариант, но слишком подозрительно. Ивакин тогда наставительно рекомендовал Оксану, убеждал… Странно. Очень странно!

Ещё момент не в пользу Андрея — как-то обмолвился, что верит в потустороннее. Намекал на мою память, про её вскрытие и умельцев. По словам Вадима, Андрей — самый, что ни на есть умелец. Но при этом, Зепар признал, что бывали случаи, когда воспоминания так и не вскрывались…

Если он и умелец, то со мной, вероятно, не получилось. Так бы давненько уже всё выведал и смотался, прихватив всё денежно-материальное. Тогда с чего заявлял, что нужны мои и сердце и душа?..

Пытался лапшу на уши навешать, чтобы совсем растаяла?

Чёрт!

Растаивала ведь…

Гад! Ценного недостаточно, желает бесценное заполучить?..

Бред какой-то.

Вывод неутешителен: ищу оправдание Зепару, вместе с тем не хочу верить в маниакальные замашки Вадима. То есть, опять топчусь на месте: знать не знаю, кто меня преследует. Придётся методом проб, ошибок проверять и вновь рисковать. Что ж, начну ненавязчиво… Хотя начала ещё вчера, а с утра продолжила: как только Андрей вышел, набрала Оксану и вызвала в Питер. Якобы очень хочу встретиться… На деле же- столкнуть лицом к лицу с Зепаром и посмотреть реакцию обоих.

— Скажи, — облокачиваясь на стол, чуть подаюсь вперёд. Андрей ленно оборачивается. — Как получилось, что ты — директор охранного агентства, казалось бы, такой приземленной работы, и веришь в потустороннее?

— Ивакина, — хмурится Зепар. — Я за твоими поступками и мыслями не поспеваю. С чего вдруг вспомнила?

— Сам советовал: рискни — может, отвечу. Вот и решилась, — придаю голосу непринуждённости. — Крутится в голове наш разговор, ничего не могу с собой поделать, — пожимаю неопределенно плечами. — Меня странной не считаешь. От моих галлюцинаций отмахиваешься, точно от назойливой мухи. О родителях моих знаешь больше меня, и даже не удивляешься их, якобы, способностям.

Андрей пристально меня рассматривает, сжимает губы:

— Многие клиенты моего агентства очень верят в паранормальное, — прерывает заминку.

— Почему именно ты? — настаиваю, со страхом ожидая ответа.

— Приходится верить, потому что столкнулся в своё время с… необъяснимым, — умолкает на миг и с явной неохотой продолжает: — Давным-давно, умирая от смертельных ранений, оказался спасён… человеком великой силы и душевных качеств. До сих пор его таковым считаю. Тогда, излечивая, он отдал часть себя…

— Андрей, — несмело перебиваю, — ты говоришь в прямом или переносном смысле?

— Для кого как, — мотает головой Зепар.

— И этот человек?.. — протягиваю с надеждой, услышать дальше.

— Александр, — кивает Андрей с лёгкой грустью.

Вадим был прав! О боже! Так вот что связывает Никитина и Зепара!..

— Понятно, — изучаю свои руки. Кручу карандаш. — И сейчас ты ему возвращаешь долг?

— Да! — просто кидает Андрей и отворачивается. Уже хочу было задать очередной вопрос, но Зепар снова заговаривает: — Ты должна знать. Александр для меня не просто знакомый, даже не просто спаситель. Он мне заменил отца, — косится через плечо. — Уважаю его и восхищаюсь. После встречи с ним, я переоценил многие вещи. Расставил по-иному приоритеты. Не могу сказать, что моя сущность изменилась полностью, но я стал… немного другим. Поверь, нет честнее, благороднее, бескорыстнее и гуманнее человека, чем Никитин.

— А… ты? — выдавливаю тихо.

Андрей вновь поворачивается. Серьёзен, задумчив:

— Я — другой, — негромко отзывается, выделяя каждое слово. — Меня бояться надо.

— Почему? — запинаюсь, но озвучиваю вопрос. Он точно улетает в пустоту. В кабинете висит тягучее молчание. Уже не ожидаю ответа, но он звучит:

— В твоём деле я предвзят, — немного горестно огорошивает Зепар. — Согласился только из уважения к Александру, ведь ты для него… как дочь.

— Прости, — качаю головой. — Не понимаю, в чём предвзятость? Ты приревновал Никитина ко мне? — Глаза Андрея вмиг меняются на угольные. — Ну, — спешу пояснить, — как сын… отца к… дочери? — заканчиваю уже не так уверено.

— Нет! О тебе знал всегда. Хм… — невесело ухмыляется Зепар. — Нехорошо получилось. Александр для нас как отец. Сын и дочь, а спят…

Опускаю голову, краснею:

— Ты прав, — шепчу с грустью. — Никитин переживал, когда узнал. Досадовал, что нас познакомил, — изучаю некоторое время карандаш. — Если он к нам так хорошо относится, но не рад нашим отношениям, может, — робко поднимаю глаза, невольно сглатываю: — больше… не будем? — Сердце будто останавливается, грудь сдавливают хомута, очередной неровный вздох застревает. — Саша всегда пытался меня уберечь от неприятностей…

— Ты этого хочешь? — Зепар смотрит в упор. Голос без капли эмоции.

— Я чувствую, что это к добру не приведёт, — решаюсь признаться, рьяно киваю в такт словам. — К тому же есть много причин для расставания…

— Какие? — прищуривается Андрей. Ох, блин, сглупила! Не все же «против» озвучивать. По коже точно рассыпаются колючки.

— Александру не нравится… — ищу самые поверхностные оправдания.

— А тебе? — ожесточаясь, обрывает Зепар.

— Мне?.. — глупо хлопаю ресницами, не знаю, как честнее ответить.

— Иди ко мне, — не груб, но требователен Андрей. Испуганно вжимаюсь в спинку кресла. — Или подойду я, — звучит недобрым приговором. Веский аргумент. Неуверенно встаю, точно зачарованная, иду. Заминаюсь в паре шагов от Зепара. Жгучий взгляд бархатных зелёных глаз изучает с нескрываемым плотоядным блеском. Волна жара предательски прокатывается по телу. Невольно одёргиваю подол чёрной узкой юбки, перекрещиваю ноги, руки… — Ну же, — бросает тихо. — Чего скромничаешь? Вчера была, куда смелее и откровенней в своих желаниях, — жестом подзывает ближе, похлопывает себя по коленкам. — Садись и чётко скажи свои причины, и я скажу, что думаю сам.

— Для этого обязательно на тебе сидеть? — испуганно недоумеваю.

— Да, — невозмутим Зепар, — чтобы убедиться: даже настолько близко от меня ты остаёшься с трезвой головой. Что близость со мной тебе безразлична. Ты холодная в суждениях и решениях.

— Ты не понимаешь, — шепчу в пол. — Желания тут не причём.

— Тогда зачем лжёшь, начиная с них? — рывком притягивает и, крепко сжимая в объятиях, насильно усаживает на колени.

— Прошу, не надо, — бормочу, теряя силы к сопротивлению. Зепар придерживая за затылок, смотрит глаза в глаза.

— Говори! — безжалостно чеканит у губы.

— Вторая причина, — еле подбираю слова. — Твоя неверность, — с трудом вычленяю из каши в мыслях уже обдуманный аргумент. — Я не смогу так жить. В моей моногамной жизни нет места твоей полигамии. Я не требую сидеть рядом, не общаться с другими, но секс на стороне… — умолкаю на миг, — не потреплю…

— Дальше! — распоряжается сухо.

— Слишком много тайн…

— Они есть у всех! — сурово констатирует Зепар. — К тому же рассказать всё нереально, а при расставании окажется, что ты знаешь обо мне столько, что единственным выходом это исправить будет твоё убийство.

— Вот и ещё одна причина, — едва лепечу от страха и сладкого томления, расползающегося по телу. — И что-то мне подсказывает, ты… даже не неприятность, ты — моя смерть.

— Ещё, — не унимается Андрей.

— Ты меня ненавидишь… — шепчу утихающим голосом, уже гипнотизируя чувственный рот Зепара. Почему же так хочется поцелуя? Мучительная ломка начинается. Трепещу, словно растворяюсь в чувствах: обострённых, напряжённых, неодолимых, вязких.

— Это всё? — сухо уточняет Андрей.

— Разве недостаточно? — неопределенно мотаю головой: нет… да… не в силах отвести глаз от губ истязателя.

— Отлично! — чуть жестоко кидает он. — Обдумаю, приму решение и дам знать, — словно крутящегося под ногами ребёнка, спихивает меня с себя толчком в спину и буднично увлекается ноутбуком, будто только что не было серьёзного разговора. Некоторое время ошарашено смотрю в никуда. Слов нет, мыслей тем более. Накатывает злость, негодование. Поворачиваюсь к Зепару лицом:

— И это всё? — подбочениваюсь, негодуя.

Андрей с невозмутимым видом, бросает через плечо:

— Есть что добавить?

— Да, — нервно качаю головой. — То есть, нет… Но ты должен как-то ответить…

— Уже, — бормочет, точно своим мыслям.

От бешенства стискиваю кулаки, представляя, как расчленяю скотину-Зепара. Резко отворачиваюсь и на неверных ногах иду к своему месту. Отомщу!