Глава 21

— Милая женщина, — нарушаю молчание в машине. Андрей игнорирует. — Спасибо, что не позволяете моей квартире зарасти грязью. — Зепар всё также невозмутим. — У Иоллы аура как у Никитина, — решаюсь на признание. Андрей коротко глядит, но интерес в глазах быстро проходит. — Она знакома с Александром?

— Иолла та, кто меня выхаживал вместе с Никитиным. С тех пор мы вместе.

— О, — протягиваю, хотя на языке, куда больше вопросов. — Не расскажешь, что с тобой произошло?

— Не сейчас…

— А когда?

— Когда будет время. Если будет, — добавляет тихо.

* * *

— Это тебе, — Андрей сухо вручает ту самую коробку и один из чехлов для верхней одежды, как только раскидываю все продукты по холодильнику и, уставши, оседаю на постель.

— Мне? — робко переспрашиваю — Андрей скрипит зубами. — Спасибо, — немного теряюсь, не в силах отвести зачарованный взгляд от чёрной орхидеи рядом с алым бантом. Даже не задумывалась, что «такие» бывают. Видела разные цветовые варианты, но чёрные?.. Как узнал, что орхидеи — мои любимые?.. — Она прекрасна, — забираю дрожащей рукой и вдыхаю аромат. Удивительно, пахнет как обычная. Живая… Откладываю на постель. Распаковываю подарок. Коробка со значком Коко-шанель. Приоткрываю крышку — туфли на высокой шпильке. Белые с крошечным серебристым значком — зеркальное отражение «С». Метаю взгляд на Андрея. Убираю коробку на постель, наверх кладу орхидею и вжикаю молнию чехла… Платье той же фирмы. Узкое, короткое, без лямок. Корсет бесподобно выложен корзинкой из чёрно-белых полос, юбка из-за продольных словно плиссированная.

— Что это? — вопрос тупой, ясно и дураку, но ничего другого не могу сказать.

— Платье! — звучит не менее умный ответ.

— Вижу! — встряхиваю головой, ища верные слова: — Зачем?

— Идём вместе в ресторан. Подумал, если оденешь его, мне будет приятно.

— Андрюш, — замираю, сердце колотится будто сумасшедшее, в горле ком. — Это так… мило.

— Как любимая плюшевая игрушка? — вскидывает в излом брови Зепар.

— Нет! — нервно смеюсь. — Подарки великолепны.

— Я тоже так подумал, когда увидел, — констатирует с непроницаемым лицом Андрей. — Ты в них очень подойдёшь к моему костюму.

— Что? — гневно уставляюсь на Зепара. Махом застегиваю молнию и уже готовлюсь отхлестать мерзавца, чем ни попадя.

— Шучу, Ивакина! — Андрей расстроено качает головой и покидает комнату, оставляя меня в растерянности.

Некоторое время прихожу в себя. Принимаю душ. Волосы, чтобы не мешались, закалываю высоко — прическу сделаю после того, как надену платье. Спешу в комнату. Натягиваю кружевной белоснежный лиф без лямок, трусики. Аккуратно натягиваю чулки…

— Витка, — стремительно входит Зепар и на несколько секунд замирает. Насыщенная зелень глаз меняется на нефтяную бездонность и обратно в зелень только теперь болотную. — Хотел узнать что-то… — осекается, прищуривается, всё ещё не сводя с меня откровенного взгляда.

Стыдливо натягиваю покрывало до подбородка:

— И?.. — озадачиваюсь несмело.

— Уже не помню, что… — холодеет Андрей, застёгивая рукава, но продолжая стоять. В начищенных до блеска туфлях, в чёрных брюках и белоснежной сорочке. Через плечо перекинут галстук: — Но что-то важное… — мрачнеет, вытягивает губы трубочкой, поджимает в узкую полосу.

— Догадываюсь, — робко встаю и подхожу. — Галстук завязать?

— Точно, — гипнотизирует бархатом взгляда. — У меня криво получается. Ты как?

Стягиваю узкую змейку с широкого плеча Зепара. Перекидываю через его голову. Ловко плету узел и перестаю дышать. Андрей даже не моргает — кладёт нагло ладони на мои ягодицы. Смотря во мглу омутов, глотаю спешно воздух — коротко, резко и тихо:

— Не посмеешь, — шепчу не своим голосом.

— Даже не собираюсь, — шумно-ускорено дышит Зепар.

Прокашливаюсь:

— Тогда, зачем взялся за мой зад?

— Руки некуда девать!

— О, бедный… чешутся? — невинно хлопаю ресницами. Не в силах держаться далеко, — ручищи-то притягивают, — наступаю носками на носки Андрея: — А зачем подгребаешь ближе?

— Чтобы тебе было удобнее галстук поправлять.

— Практичный, — констатирую мягко. Неспешно поднимаю узел выше, аккуратно вымеряю центр: — Ну, а зачем и куда идём?

— Ищу место лучше.

— Чуткий, — бормочу тихо. Спиной ощущаю прохладную твердь. От яростных ударов собственного сердца в голове гулкое эхо. — А зачем к стене прижал?

— Тебя трясёт. Если нездоровится и озноб, то, скорее всего, и в ногах слабость. Вот решил, что стена не позволит упасть.

— А, — протягиваю, закрепляя на галстуке платиновый зажим с гравировкой «Зепар». — Заботливый?!.

Андрей коротко кивает.

— Тогда, почему твоя коленка недвусмысленно втискивается между моих? — едва сдерживаюсь, чтобы не обвить руками шею подлеца.

— Если всё же начнешь оседать, она не позволит съехать на пол.

— Услужливый… — мямлю робко. — Зачем наглаживаешь мои бёдра?

— Чтобы не замёрзла, а то дрожишь всё сильнее. Может, и правда, тебе нездоровится? Хочешь, — с некоторой толикой ожидания интересуется, — дома останемся?

— Нет! — неопределенно мотаю головой, уже проваливаясь во мрак очарования склоняющегося ко мне Зепара. Невольно задыхаюсь: — Даже не вздумай поцеловать!

— Милая, даже не умоляй! — тихо чеканит в губы и утыкается носом в висок. Рвано и шумно пыхтит. Мощная грудь яростно вздымается, касаясь моей. Боже! Как же он горяч, соблазнителен и опьяняюще хорош. Мне нравится в его объятиях. Накатывает то жар, то холод. Горю возбуждением. Ожидать непонятно чего, томительно и болезненно.

Андрей резко отпускает и, не говоря ни слова, идёт на выход. Сволочь! Ноги, правда, еле держат — едва не ухаю на пол. Нервно упираюсь спиной в стену. От негодования и расстройства стискиваю зубы — дура, ведь чуть не зову обратно…

Возле гардероба некоторое время прихожу в себя.

Облачаюсь в платье — сидит как влитое, втискиваюсь в шпильки. Делаю высокую прическу, несколько прядей оставляю свободно обрамлять лицо. Слегка крашу ресница, губы. Вспомнив, что на Андрее серебристый зажим для галстука, выуживаю из шкатулки с драгоценностями платиновую цепочку с редкими перламутровыми жемчужинами на витиеватых цветках. Серьги от того же комплекта. Надеваю и напоследок кручусь перед зеркалом. Вроде, неплохо выгляжу. Можно было бы и по ярче украшение, но серебристых у меня, как таковых, нет.

В коридоре сталкиваюсь с Андреем. Костюм на нём сидит отвратительно прекрасно. Подчёркивает ширину плеч, длину рук, ног. Видимо, покрой мастера индивидуальный. Зато критический осмотр сумрачными глазами Зепара щекочет нервы.

— Недурно, — кивает сухо, и не успеваю возмутиться, протягивает крохотную бархатную коробочку цвета мокрого асфальта. С подпорченным настроением открываю. Быть не может! Уже знакомый витиеватый цветок с хрупкими листьями, — как у комплекта на мне, — вот только этот венчает — чёрная жемчужина! Застываю:

— Ты рылся в моих вещах? — интересуюсь без злобы.

— Немного… Ты постоянно твердишь, что у меня чёрное сердце. Вот решил разбавить твою белизну своей темнотой.

Невольно улыбаюсь. Впервые Зепар не так напорист, как привыкла. Его горячие пальцы робко касаются моих плеч, скользят вверх, по ключицам, вызывая мурашки и будоража в душе массу эмоций. Достигая цепочки, бегут вниз, изучая каждый жемчужный цветочек. У ложбинки между грудей, Андрей бережно поднимает цепочку. В секунду вынимает кулончик из коробочки и защёлкивает застёжку ровно посередине. Отпускает и несколько секунд пристально рассматривает. Поворачивает меня к зеркалу и смотрит на меня через него. Перевожу взгляд на подарок:

— Андрюш, — шепчу с жаром, смаргивая непонятно откуда взявшиеся слёзы.

— Ивакина, вот это уже ошибка, — грубо бубнит Зепар, я чуть не теряю сознание. Андрей точно лавина. Разворачивает и сминает в жестоких объятиях — вонзается в губы с садонической остервенелостью. Мои ноют от сладости, требовательности. Отвечаю, стону, обвиваю шею грубияна, прижимаясь ближе.

— Как насчёт немного «задержаться»? — охрипло шелестит, оторвавшись с явной неохотой.

— Да, — часто киваю, но тотчас трясу головой: — Нет! — где набираюсь сил — ума не приложу, но словно протрезвев, отпихиваю Андрея и пару секунд отхожу от дурмана. — Не трогай!

— Прости, — неровно дышит Зепар. Чуть отступает, одёргивая рукава пиджака. — Нам пора…