Глава 22

В ресторане на миг замираю. Элегантный интерьер в стиле ар-нуво с шикарным витражным панно «Аполлон на колеснице» и потолком из цветной мозаики завораживают. Балконы и четыре отдельных кабинета придают «Европе» особый уют, а большое количество электрических лампочек — уверенно характеризуют ещё и стиль модерн.

Зепар берёт за руку крепким замком, переплетая пальцы, и тянет дальше:

— Пошли.

— Ангел мой, — Никитин встаёт из-за дальнего к стене столика, встречая меня с Андреем. — Выглядишь потрясающе. — Обнимает, целует в щёку. Пожимает руку Зепару. — Мы вас ждём, — неопределенно машет на собравшуюся компанию. За столом уже сидят Костик с очередной рыжеволосой пассией и Рыбаков…

— Всем привет! — окидываю друзей взглядом.

Антон Николаевич только кивает, в глазах читаю тревогу.

— Витуся, — Костик встряхивает головой. — Ты решила затмить красотой всех женщин? — Его девушка обижено надувает губы. Мичурин приобнимает её и подмигивает: — Лапуля, ты вне конкуренции. — Девушка сразу же расплывается в улыбке.

Александр останавливается возле меня, кивает на два свободных места рядом, но не решается помочь сесть — Андрей ухаживает с таким каменным лицом, что даже немного неудобно. Будто ротвейлер, у которого хотят забрать лакомую косточку. Никитин устраивается по одну сторону от меня, Зепар по другую.

Оформляем заказ, и пока ожидаем, болтаем ни о чём. Как только стол заполняется полными тарелками, официант открывает бутылку шампанского с едва заметного кивка Андрея.

Последний бокал наполняется, Зепар поднимает свой. В повисшей тишине, нарушаемой едва слышной живой музыкой и голосами посетителей за несколькими столами чуть дальше от нас, даже тонкий перезвон стекла кажется тяжеловесным. Все знакомые следуют примеру Андрея.

— Пора озвучить причину сегодняшнего мероприятия, — провозглашает Зепар.

— Хотелось бы узнать, — хмыкает Костик.

— Надеюсь, приятная? — Антон Николаевич так и не притрагивается к еде. Уже с час сидит потерянный, глядит в никуда, отвечает невпопад.

Александр ему под стать: ест квёло, лицо всё пасмурнее.

— Конечно, — выдерживает паузу Зепар и огорошивает: — Мы с Витой решили пожениться!

На секунду нас окутывает молчанием. Настороженным, угрюмым, давящим. От накатившего удушья, чтобы не закашляться в голос, не задумываясь, выпиваю шампанское залпом и кошусь на Андрея. Зепар невозмутимо пригубляет игристое.

— Замечательно! — Мичурин чокается со своей девушкой и чуть отпивает. Никогда не видела, у него настолько хищной ухмылки: — Кто ж против? Никто… Вот только, по-моему, рановато. Тело Вадима даже не успело остыть…

— Трупное окоченение наступает уже через два-шесть часов, — спокойно отрезает и махом опорожняет бокал Андрей. — Мы понимаем, что спешим, но… — непринужденно подмигивает мне. — Поговорили с Виткой… Мне, — распинается с таким прискорбием, что аж жалость вызывает, — уже не тридцать — пора о семье подумать. Да и Ивакиной не двадцать. Ещё несколько годков пройдёт, и рожать будет поздно.

На этот раз не сдерживаю кашля. Прикрываю рот, но изо всех сил стараюсь не выдавать ужаса и недоумения. Зепар участливо похлопывает по спине:

— Всё нормально? — Смотрит до невозможного честно. Ответить не получается — киваю. — Не пугай меня! — улыбается и подгребает ближе вместе со стулом. Звучно целует в губы и так же спокойно продолжает: — В общем, пора уже поступать по-взрослому, — заминается и даже голос меняется. Сарказм пропадает, появляется глубина. — Вадим умер, Костик. Я понимаю, что он был вашим другом, но не всю же жизнь убиваться.

Боже! Что городит? Решил всех знакомых против себя настроить? Или… подозревает?.. От страха ноги сковывает, пробивает мелкий озноб. Кошусь на Рыбакова — Николаевич совсем белеет. Брр… Хорошо, хоть Мичурина так просто не подловишь — ещё тот адвокат. Никитин — хмур, но в глазах понимание и принятие действительности. Девушка Константина недоуменно переводит бестолковый взгляд с одного мужчины на другого.

— Или вы не желаете счастья подруге? — заканчивает монолог Зепар.

— Конечно, желаем! — без особого энтузиазма соглашается и неопределённо мотает головой Мичурин.

— Я люблю её, — фраза вонзается в мозг и звучит долгим эхом, заглушая вкрадчивую речь Зепара.

Шумно выдыхаю, куда спрятать дрожащие, оледеневшие ладони не знаю. Спасает Андрей — под столом берёт обе в свою горячую и с нежностью сжимает. Еле слышу отголоски чувственного бархатного голоса. Зависаю точно в невесомости. В душу заползает отчаянная мысль: чтобы сейчас не сказал: скажет сердцем.

— Впервые готов на серьёзные отношения и ждать не хочу. Помпезной свадьбы не будет. Распишемся и посидим в кругу друзей. Как сейчас! Ну разве что, ещё пара моих близких. Вот и всё торжество, — спешно поправляется Андрей.

Подоспевший официант наполняет мой бокал «Пино нуар» с изумительным переменчивым настроением; привлекательным, ароматным, необыкновенно очаровательным, источающим ароматы и вкусы красных фруктов. Моим любимым вином. Откуда о таком знает Андрей — уму непостижимо. Ладно, привычки, работа, знакомые, родители, но вино, цветы?!.

Он не человек…

Пригубляю и окунаюсь в тепло жарких стран. Так не хочется возвращаться к реальности, но надо… Несмотря на вкусовые угождения, мрачное настроение за столом не меняется. Печальная музыка в полупустом ресторане с приглушённым освещением, будто реквием по предстоящей свадьбе.

Свадьба?.. Убейте меня сразу! Что-либо возразить не могу, по крайне мере, при свидетелях. Но как только останемся наедине с Зепаром, выскажу, что думаю… Разговор разговором, но тормозить Андрея пора. Явно перегибает палку. Ладно, у меня шок от новости, причину которой якобы знаю, но Рыбаков и Костик настолько обомлели, что даже кушать перестали. Сопят с мрачными лицами. Да и Александр сидит удивительно притихший.

Порываюсь освободить ладони из крепкого хвата Андрея — позволяет только одну. Вторую сжимает сильнее, заставляет положить к себе на ногу. Поглаживает. Скотина! Пинаю под столом — Зепар с некоторым запозданием оборачивается:

— Вит, как думаешь, столик тут закажем?

Ещё секунда и у меня начнется истерика. Натягиваю улыбку:

— Пойдём, потанцуем?

— Под такую музыку? — криво вскидывает Андрей брови. — Она же словно похоронный марш.

Как верно подмечено?!.

— Самое то, — киваю на танцплощадку, вновь пинаю.

— Когда девушка так просит, как отказать? — невинно сморит до отвращения честными зелёными глазами.

Встаёт, держа за руку, увлекает от столика. Ноги предательски запинаются, от негодования даже не знаю с чего начать ругань.

— Чего творишь? — шиплю сквозь зубы, только Андрей останавливается на пустой площадке и обнимает.

— Ты же сама хотела танцевать! — наигранно недоумевает Зепар. Лицо — наглое, ухмылка — дерзкая, глаза подленько светятся.

— Хватит придуриваться. Ты знаешь, о чём я!

Андрей не сводя взгляда, обе мои руки ненавязчиво кладёт себе на плечи. Чуть обдумывает и ласково настаивает обвить за шею. С очередной ноты начинает вести. Возмущенно соплю, толком не соображая, что двигаюсь в такт.

— Зачем руки опять на мой зад положил? — уже тихо кричу.

— Там удобнее.

— Прекрати спектакль. Веди себя прилично…

— Это как? Как ты, когда передо мной дома танцевала? — беззастенчиво напоминает интимным шёпотом. Нервно дёргаюсь, но крепкие объятия не позволяют вырваться. Андрей перестаёт улыбаться, его ладони неспешно ползут вверх.

— Что за бред несёшь? — не скрываю возмущения. Краем глаза замечаю: Мичурин и Рыбаков на нас косятся. Вновь натягиваю улыбку и, изображая радость, смотрю на Зепара, в душе мечтая его растерзать.

— Не бред! — холодеет Андрей. — Решил довести начатое до конца.

— Ты о чём? — опять недоумеваю.

— Ивакина, мы устроили охоту на крупного зверя. Для затравки бросили маленький кусочек мяса. Вроде сработало. Далее, чтобы усыпить бдительность, ещё один подбросили, а теперь пора ловушку оборудовать с куда более крупной приманкой.

— Так это вы с Александром придумали?

— Почти, — уклончив Зепар. — Идея пришла спонтанно. Вот и импровизирую. Никитин, между прочим, уже всё понял. Хорошо, что ты полностью не провалила задумку.

— С задумками нужно знакомить непосредственных участников и тогда не будет форс-мажора.

— Думал, догадаешься.

— Андрей, я не поняла, а свадьба тут причём? — в глубине души затаивается подозрение: Зепар знает про Вадима, но не озвучивает. Пытается вывести на чистую воду всех, кто это скрывает.

— Да не расстраивайся ты так, — отмахивается Андрей с лёгким раздражением. — Маньяка поймаем, свадьбу отменим, если настолько не нравится быть моей невестой.

— Это тут не причём! — оправдываюсь спешно.

— Разве? Показалось, что неприятно шокирована.

— Конечно, шокирована, — вновь перехожу на крик-шёпот. — Твои «признания»… — смущенно запинаюсь. — Якобы наше решение о бракосочетании. Бред! — уверенно мотаю головой. — Я не могу выйти замуж…

— Почему? — Зепар прищуривается.

Боже! Что несу? Чуть не проговариваюсь, что выйти замуж, когда первый муж жив — преступление и в первую очередь перед собой.

— Не готова к отношениям. К тому же таким… — отвожу взгляд и шепчу поникшим голосом: — К тому же с тобой…

— Уже понял, — холодно отрезает Андрей. — Наш разговор помню и, — осекается на миг, — знай: не навязываюсь. К сексу не принуждаю, могу только предложить, как сегодня. Твоё решение «прекратить» принял, как должное. 152e1bc

— Я… — теряюсь, утыкаюсь лбом в мощное плечо. Чёрт! Как же боялась такой развязки. В глубине души мечтала, что Зепар будет неумолим. Заявит на меня права и потребует полного повиновения. Именно это качество мне и нравится в нём. Почему же ретируется? Равнодушен… Боже! Как же сложно с человеком, когда он закрыт. Горестно выдыхаю: — Спасибо.

— Вит, — проникновенно шепчет Андрей, словно пытается достучаться до моего разума. Вскидываю голову, жду с трепетной надеждой. В глазах читаю немой вопрос, тот самый, на который уже знаю неутешительный ответ. Точнее, знала всегда, и только изредка, наедине с собой, в тишине, темноте могла позволить озвучить хотя бы мысленно: я во власти Зепара — нескончаемой, неограниченной, но добровольной. Хочу быть его вопреки всему, друзьям, рассудку, жизни, смерти. Мне плевать гипноз это или нет. Без Андрея меня не будет… Мне не нужна жизнь без него — не смогу дышать, ходить, есть, спать. Чувствую нескончаемую потребность принадлежать круглосуточно, даже если он предложит только вакантную должность коридорного пуфика. Это не любовь — полная самоотдача в рабское повиновение, без права на вызволение. Хотя и оно возможно — правда, для этого нужно… умереть.

— Нам пора к гостям, — тихо сообщает Андрей, будто не желая нарушать ход моих нелепых раздумий. — Если не заметила, музыка сменилась. К тому же появилась твоя помощница, — вновь усмехается, но объятий не разжимает, руки опять нагленько спускаются… Нервно одёргиваю нахала, и оборачиваюсь. Оксана! Приехала… Красива. Нет, не так, сногсшибательно прекрасна. Не уверена, что знаю хоть какого-то, кто бы мог с ней поспорить внешними данными. Шикарные волосы ниспадают свободными тёмными локонами на плечи и спину. Немного макияжа подчеркивает глаза и губы. Коктейльное бардовое платье с золотой оторочкой идеально обтягивает стройную фигурку. Несильно декольтированное, но с глубоким вырезом сзади. Высокие туфли «Лабутен» придают маленькому росту значительных сантиметров.

Зепар её замечает, но скотина непрошибаемая, даже и бровью не ведёт. Будто и незнакомы.

— Как догадался, что это Оксана? — цепляюсь за единственное, пришедшее на ум.

— Я ознакомился с делами всех твоих работников, милая. Пошли, пора воплощать в жизнь вторую часть плана, — вновь нарушает порядок мыслей Андрей.

— Какую? — непонимающе ужасаюсь.

— Вернёмся — узнаешь…