Глава 23

Ведёт к друзьям, бережно придерживая за руку. На секунду у столика заминаюсь. Оксана сидит по другую сторону от Зепара. Сапфировые глаза… всего на миг сменяются пронзительно чёрными… демоническими. Ого… как у Зепара!

— Здравствуйте, Вита Михайловна, — губы девушки расплываются в милейшей улыбке.

— Здравствуй Оксана, — выдавливаю, присматриваясь тщательней, но облик Лучковой неизменен. — И, давай… на «ты», — заставляю себя дружески улыбнуться в ответ.

Зепар услужливо подвигает за мной стул и устраивается рядом. На Оксану если и глядит, то настолько мимолётно, что со стороны не скажешь, что они знакомы. Девчонка ему под стать. Разве что на лице успевает мелькнуть интерес, и то — не больше, не меньше, чем, например, у пассии Мичурина.

— Познакомься, — хватаюсь за призрачную идею всё же столкнуть парочку: — Это Зепар Андрей Влацлович, мой… — осекаюсь. Чёрт! Кто он мне? Я уже потерялась, запуталась, ничего не соображаю.

— Жених, — приходит на помощь Андрей и умудряется жарко, но коротко меня поцеловать. — Мы как раз празднуем помолвку.

— Что вы? — распахивает широко глаза Лучкова. — Поздравляю! — в голосе улавливаю лживые нотки. Зепар бегло окидывает Оксану взглядом и сухо констатирует:

— Спасибо!

Мне аж дурно становится. Ненавижу это слово. Тошнит, сразу же вспоминаю ночь, когда Андрей им огорошивает.

* * *

Вечер продолжается, напряжение не проходит. Вроде как общаемся, но чувствуется, что все мечтают о завершении нелепого торжества.

— Забыл сказать главное, — Зепар вновь поднимает бокал. Перестаю дышать — самой до ужаса интересно, чем удивит и до трясучки боязно, что за этим последует.

Не я одна притихаю — за столом точно потрескивает электрическое напряжение.

— Ивакина, может, ты?.. — Андрей подмигивает. Чуть не теряю сознание:

— Я?

— Да! А то всё я да я… — по взгляду Зепара не понять шутит или нет. Но молчание затягивается, даже неудобно становится. Неужели правда ждёт, что заговорю? Но что?..

— Рассказать, — неуверенно начинаю, смотря на реакцию Андрея — как игра: угадай «что». — О том, — вновь делаю паузу, — что… беременна? — тихо заканчиваю и даже немного вжимаю голову в плечи.

Над столом летят шумные выдохи. Лицо Зепара вытягивает:

— Вит, ты беременна?

— Нет, — качаю головой. — Но после того, что ты сегодня уже наговорил, почему бы не убить всех наповал и такой новостью?

Мичурин с Рыбаковым заметно расслабляются. Александр всё также хмур и даже не улыбается.

— Жаль, — хмыкает Зепар, — действительно убойная новость. Я о том, что после свадьбы мы уезжаем из России. Конечно, ещё придётся закрыть дело о гибели Вадима, чтобы разрешили покинуть страну.

— Как… — недоумевает Антон Николаевич, роняя вилку.

— Почему?.. — серьезнеет Костик.

— Правда? — срывается шёпот с моих губ.

— Надоел маньяк, — просто отрезает Зепар. — Поймите, Вита напряжена. Расследование гибели мужа стоит на месте. Всю жизнь числится её охранником — не хочу. Буду мужем с полными правами… Уедем, может, маньяк за нами не последует. Забудет и у нас наступит покой. Детки…

— Вы это вместе придумали? — Мичурин переводит вопросительный взгляд на меня.

Шумно сглатываю:

— Не такими фразами, — осторожничаю. Как выйти из щекотливого положения — понятия не имею. Сказать «да» — опять предать мужа, а «нет» — Андрея. — Но в общих чертах…

— Замечательно, — Костик откидывается на спинку стула. — Бежать — не выход. А бизнес?

— Мы не бедствуем, — неумолим Андрей. — К тому же работа не изменится, разве, что начальница будет далеко. Заместители отчеты будут высылать, как, — кивает на Лучкову, — Оксана…

— Куда поедете — секрет? — Рыбаков чуть подаётся вперёд.

— Конечно!

— Но мы ведь для Виты не просто… — осекается, явно подбирает верные слова Антон Николаевич. — Адвокат, — машет в сторону Костика, — психолог, — касается своей груди. — Мы для неё семья.

— До тех пор, пока маньяк не пойман, даже вы попадаете в список подозреваемых.

— Какая чушь! — Мичурин ведёт головой.

— Ладно, на сегодня новостей больше не планируется, так что… — непринужденно улыбается Зепар, — продолжаем вечер.

Долго ковыряемся в тарелках, но нет-нет, да и начинаем переговариваться. Оксана рассказывает, как дела в офисе. Слушаю краем уха о неприятной новости об уборщице. Не вникаю в суть, но отдалённо помню, что бабулька из деревни из-за смерти единственной дочери приехала. Лучкова кратко объясняет: «Старушка покончила жизнь самоубийством — не пережила горя». Отстранённо сочувствую, киваю остальной поверхностной информации, изредка поддакиваю, но по чести, ничего не понимаю. Новости улетают словно в пустоту. По ходу беседы, из-за стола выходит Александр, приглушенно разговаривая по телефону. Лучкова своей сладостью и оптимизмом надоедает, к тому же Зепар на неё внимания не обращает — тоже частенько по мобильнику говорит.

— Мне нужно выйти, — бросаю не то Оксане, не то Андрею и встаю.

— Вит?.. — протягивает вопросительно Зепар. Ловлю встревоженный взгляд из-под прищура.

— Всё отлично! — натягиваю улыбку и не ухожу, пока Андрей не смягчатся:

— Хорошо, но я с тобой, — привстаёт, спешно торможу:

— Нет, сиди.

Зепар опускается на место.

— Я быстро, — для убедительности, кладу на его ладонь свою и чуть сжимаю. — Сама…

— Вит, если вспомнить историю посещения твоего «бермудского треугольника», то…

— Андрюш, — молю с чувством. Лицо Зепара явственно светлеет, в глазах появляется озорной блеск, край губ ползёт вверх. Против воли бормочу ласково: — Пять минут. Засекай.

— Не больше, а то накажу.

Краснею, ведь сказано так, что любому понятно, какое именно ждёт наказание.

Иду в туалет. Несколько минут прихожу в себя. В голове гудит, от усталости и напряжения совсем нет сил и желания видеть респектабельную «свору» друзей, которые на деле готовы растерзать друг друга на куски. Дверь открывается и появляется Оксана:

— Вита Михайловна… То есть, — спешно поправляется: — Вита. Тебе лучше поторопиться, — многозначительно кивает на выход, — а то жених скоро сюда ворвётся.

— Спасибо! — отзываюсь нехотя. Выхожу и на пороге сталкиваюсь с Зепаром.

— Ой, — хватаюсь за сердце. — Чего пугаешь? — не зло шикаю.

— Тебя долго не было, — тихо чеканит Андрей и поджимает губы. — Уже прошло шесть минут…

— Издеваешься? — развожу руками, отступая в сторону и затворяя дверь.

— Нет! — по лицу понимаю, что правда не шутит. Блин, ну как устоять? В сердце теплится надежда, что я небезразлична демону с «чёрным» сердцем. Приближаюсь, играю с лацканами пиджака:

— Андрюш… — заискивающе шепчу.

— Ивакина, я сейчас забуду об обещании и возьму тебя прямо здесь.

Воздеваю глаза:

— Перестань ругаться. Я и так быстро.

— Точно всё в порядке? — в голосе слышу нотки беспокойства.

— Да! — уверяю твёрдо. — Просто устала, голова болит.

Андрей нежно проводит пальцем по щеке. В сумрачных глазах читаю накатывающую бурю желания. Трепещу, проваливаюсь во мглу. Уже наяву ощущаю поцелуй со вкусом неуёмной страсти. Таю, внимаю, ожидаю. Зепар склоняется, жар дыхания заставляет замереть:

— Перестань играть со мной, и поехали уже домой, — выдыхает в губы хрипловатым тембром, от которого задаюсь жаром.

— Да, — киваю словно под гипнозом. Закрываю глаза.

— Иди за стол, — командует ненавязчиво Андрей. — Я сейчас приду. Мне нужно сделать важный звонок, — нежно разворачивает и интимно шлепает по заду. Плетусь с тяжестью. Выдержать пристальные взгляды друзей одна не смогу. Хочу тишины и покоя. У входа в зал сворачиваю к бару. Народу мало и то — за столиками. В дальнем углу Александр. Потягивает из бокала тёмную жидкость и всё ещё говорит по телефону. Мне на руку. Сажусь за стойку:

— Водки со льдом, — сама не знаю почему, но заказываю.

Бармен ловко выполняет заказ. Осушаю залпом. Морщусь. Пару вдохов-выдохов и вновь прошу:

— Ещё порцию.

Новая доза горячительного опаляет горло, по телу будто растекаются потоки лавы. Боль отступает, на смену приходит лёгкость и опьянение. С минутку прихожу в себя:

— Налейте ещё… — уже с улыбкой прошу и, облокотившись, подпираю голову.

Третья порция добавляет уверенности и смелости.

— Ангел мой, — над ухом шелестит встревоженный голос Никитина, — что случилось?

— Саш, — мямлю пьяно, — хочу тишины, вот и спряталась.

— А водку почему пьёшь?

— Устала, хочу побыть одна и ни о чём не думать. Без алкоголя голова разрывается от раздумий.

— Каких? — Никитин устраивается рядом.

— Кто друг, а кто враг, — кошусь на Александра. Неопределенно кивает точно своим мыслям:

— Что говорит сердце?

— Я люблю тебя Саш, — на глаза наворачиваются слёзы, — но и Вадима люблю… всё ещё… — осекаюсь, шумно выдыхаю: — Ты… мне как отец. Всегда слушалась тебя. Зепар… Чёрт! Знаю, ты против моих отношений с Андреем. Уже сказала ему, что больше не переступлю грань…

— Девочка моя, — Никитин бережно обнимает и шепчет в висок: — Какие глупости. Андрей — замечательный… Сильный, волевой, обеспеченный, дельный. Я лучшего тебе и пожелать не могу. Только при условии, — поправляется с грустью, — что он тоже испытывает к тебе подлинные чувства. Не переживу, если и с тобой поиграет и бросит. А это он умеет. Не со зла — таков он от… природы! Здесь главное понять: сущность изменить сложно! Как сына принимаю любым, но для тебя… Хотелось бы верить, что Зепар, наконец, влюбился.

— Вот и я хотела бы, да не получается. Решила: не стоит нам продолжать… Правда, больно мне. Будто сердце выдирают.

— Ангел мой, жизнь на то и даётся, чтобы делать ошибки, учиться и жить дальше. Если любишь Зепара, не обращай на меня внимание. С ним ты похорошела, вновь ощутила вкус к жизни. Да и он смягчается, вроде как испытывает к тебе что-то…

— Думаешь? — невольно вспыхивает надежда.

— Да, — нехотя отзывается друг. — Если уверена, что любишь — иди до конца. Может ты, та самая, кто сможет растопить его сердце…

— В том-то и дело, — выдерживаю паузу, — не уверена. Зато уверена в другом: мне не жить без него.

— Тогда не делай себе больно, ангел мой… Доверься Зепару и будь с ним, пока тебе хорошо. Пошли, а то гости нас уже потеряли.

Встаём, неспешно идём в зал. Краем глаза замечаю: Андрея всё ещё нет.

— Я сейчас, — шепчу Александру и киваю на тёмный коридор в уборную. — Схожу, в порядок себя приведу, а то… немного пьяная, — нервно хихикаю.

Никитин задумывается:

— Одна?

— Да, — отмахиваюсь и лавирую между столиками. — Я скоро.

Сворачиваю к туалетам. Уже было захожу в женский, как слышу в мужском тихий интригующий голосок Оксаны:

— Котик, — мурлычет она приторно-сладко, — хватит уже Ивакиной мозг пудрить.

— Иди отсюда, — недобро отзывается Зепар, чуть заглушаемый гулом льющейся воды.

— Уверен, что хочешь меня отправить прочь? — с усмешкой протягивает Лучкова.

— Да, — отрезает безапелляционно Андрей, вода умолкает, и слышатся приближающиеся шаги. Спешно прячусь за дверью женского туалета, но полностью не закрываю, подглядываю в щель.

По коридору стремительно идёт Влацлович.

— Зепар, — шёпотом, уже более воинствующе кричит Оксана. Догоняет, как только Андрей останавливается. Обходит, покачивая бедрами. Встаёт напротив, глядит глаза в глаза. Вновь поражаюсь бездонной темноте глазниц. Играет с галстуком Андрея — тонкие пальцы, едва касаясь, бегут вверх. Лучкова обвивает Зепара за шею. Хищно языком обводит контур его губ: — Не забывай кто я и кто ты. Будь хорошим мальчиком. Я могу тебя вновь приблизить к господину, только правильно попроси. — Впивается поцелуем на короткий миг. От ревности внутри клокочет — рвусь к парочке, едва не выскакиваю из-за двери, но вовремя останавливаюсь. Андрей властно размыкает «ошейник» из рук и отталкивает Оксану:

— Сказал же, пошла прочь, дрянь! — впервые вижу настолько разъярённого Зепара. Лицо пылает гневом: — Вали домой, — звучит грубо, — в Ад! — оканчивает зловещи. По коже несутся мурашки, сердце так резко ёкает вниз и подпрыгивает обратно, что, кажется, точно бьётся в голове. Андрей далеко не по-джентельменски отпихивает Лучкову и спешит в зал.

— Пусть вернёт украденное родителями, тогда смерть будет лёгкой, — тихо кидает вслед Оксана, и несколько секунд яростно дышит. Прекрасное лицо искажено бешенством. Черты ужасают. Девушка не похоже на смиренную помощницу, которую знаю — демонесса воплоти.

— Завтра всё сделаю! — успевает отозваться Андрей, даже не оборачиваясь. В сердце будто нож вонзают. Чтобы не вскрикнуть, зажимаю рот ладонью и на цыпочках отступаю вглубь туалета. Прячусь в кабинку, на тот случай, если Оксана решит зайти в уборную. Несколько минут собираюсь с мыслями.

Не стоит здесь сидеть. Зепар вернётся к столику, меня нет. Побежит искать, я тут… Может догадаться, что слышала разговор. Этого допустить никак нельзя. Быстро выхожу, подбегаю к двери, выглядываю — в коридоре пусто. Хорошо, что два выхода с разных сторон — и в зал, и в бар. Спешу в противоположную — прочь от ресторана. Опять сажусь за стойку:

— Водочки ещё, — шепчу бармену и милейше улыбаюсь: — И лимончика бы, закусить.

Только беру стопку, как вздрагиваю от рыка Зепара:

— Ивакина, ты совсем чокнулась?

Нахожу силы для успокоения ёкнувшего сердца. Осушаю стопку, закусываю долькой лимона. Морщусь от обжигающих ощущений после спиртного:

— Нет, — как можно непринуждённей отзываюсь.

Андрей в пару шагов оказывается рядом:

— Я бегаю, ищу тебя. Два раза был в туалете, а ты тут… — разводит руками, — напиваешься?

— Я не беременна и ещё жива. Почему бы не выпить? — глупо хлопаю ресницами, изображая полное непонимание.

Зепар прищуривается:

— Могу исправить и то, и другое! — чеканит тихо, но настолько проникновенно, что не поверить невозможно. Внутренне сжимаюсь, на деле — опускаю глаза:

— Не сомневаюсь…

— Пошли прощаться с гостями, и домой, — отрезает Андрей. Перечить не хочется, и так много болтаю. Неуверенно встаю, ноги не слушаются — ватные. Зепар приходит на помощь, обнимает и аккуратно ведёт в зал ресторана:

— Глупая, — шепчет уже более мягко, — что же ты творишь?

Ответить нечего — сама в шоке от всего.

— Пять минут посидим для приличия и поедем, — успевает протараторить на ухо Андрей, перед появлением в зале. — Меньше вопросов, меньше ответов…

Гениально! Киваю, пытаясь сосредоточиться на шагах — сейчас больше похожа на малыша, учащегося ходить. Зепар меня усаживает, благосклонно поясняя сразу всем:

— Нашёл, — криво усмехается: — Устала. Хочет тишины.

— Нет, что ты, — с бухты-барахты открывается мой рот. Заткнуться не могу, одновременно горю от стыда и гордости, что посмела возразить Андрею. — Хочу танцевать!..

— Витусь, — голос Мичурина вырывает из прострации, куда проваливаюсь незаметно для самой себя. Видимо, с водкой переборщила. Пьяный угар подхватывает и несёт каруселью. Ух и натворю дел… — Потанцуешь со мной? — Галантно склоняет голову и протягивает руку друг.

— Да, — отзываюсь с радостью. Уже было кладу ладонь на его, но тотчас спохватываюсь, вопросительно гляжу на Зепара. Он несколько секунд изучает меня, Мичурина:

— Милая, если хочешь…

— Хочу! — не дослушав, позволяю Костику увлечь себя на площадку.

— Как дела? — Мичурин умело ведёт в танце.

— Ты же видишь, что пьяно! Запуталась, зла, растеряна, — признаюсь с чувством.

— Вит, понимаю, что сложно, — спешно шепчет Мичурин, — но Вадим — твой муж. Да, появился не вовремя, но он испугался за тебя, — нахрапом рушит единственные аргументы против мужа, точно уже поковырялся в моей голове и разузнал, что могу предъявить. — Сколько вы вместе? Когда бы он тебя обманывал?

— Знаю, — убито качаю головой, — но и Александр мне как отец. С ним я даже дольше знакома, — цежу сквозь зубы, — и он тоже никогда не делал мне больно.

— Да, это так, — некоторое время молчит Костик. — Здесь главное зло — Зепар! Почему выбрала его?

— Вот именно, Кость. Слишком много «за» и «против» — мнений, советов. Сейчас пытаюсь разобраться, кому верить. Мужу или Александру. А Андрей… он… — вновь запинаюсь, — всё время рядом. Поддерживал, помог пережить горе, расстаться с таблетками, занимался инструктажем по самообороне… Я не говорю про личное, здесь тоже настолько всё перемешалось, что и за год не разгрести. У меня же времени нет.

Повисает молчание. Глубокое, натянутое, долгое.

— Никогда не видел тебя настолько пьяной, — усмехается Мичурин.

— Есть такое, — утыкаюсь ему в плечо.

— Хочу признаться… Зепар мне импонирует, — после небольшой паузы продолжает Мичурин. — Наслышан о нём как о превосходном специалисте. Жаль, что так выходит. Даже расстроился, когда Вадим вывалил нарытое об Андрее. Кстати, я ведь тоже не знал, что Вадим жив. Он позвонил несколько дней назад. Представляю, насколько он тебя любит, что даже мне, самому верному другу, не открылся раньше.

Больше нет сомнений на этот счёт. Костик прав! Вадим для меня делает почти невозможное.

Чёрт! Обида и ревность — могущественные сестры глупости и сомнению. Перед глазами Оксана, целующая Андрея. Решено, пора действовать! Главное, попробовать не впутать Александра, до сих пор не верю, что он замешан.

— Недалеко от Гатчины, вниз по течению, если свернуть в лес есть охотничий домик. Завтра уговорю Зепара приехать туда. Пусть Вадим ждёт с утра. Ничего выдумывать не надо. То, что интересует преступника — там.

— Ты вспомнила? — поражается Мичурин.

— Да. Не всё… некоторые моменты… — Застываю и несколько секунд смотрю на Костю: — Я тоже люблю… Вадима…